Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Стихотворения. Книга стихов

Ратушинская Ирина Борисовна

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Стихотворения. Книга стихов - Ратушинская Ирина Борисовна - Страница 26

Изменить размер шрифта:

«Что календарь? Формальность бытия!..»

Что календарь? Формальность бытия!

Любой февраль уже сиренью дует.

И прежнюю печаль на молодую

Под буйную крамолу воронья

Сменяет. Но приросшая — болит!

Скребут асфальту шкуру.

Соль земли

Разметена по влажным тротуарам.

Цветные сны слоятся тонким паром,

А мы отвыкли радости делить.

Как женщина неловкая — пакеты,

Мы их роняем всей охапкой в снег!

Но всё равно хватает всем, на всех!

О перемен прозрачная примета!

О времени весёлое весло!

Промокших варежек наивное тепло

Впечатается в корочку сугроба,

Зашмыгают иззябшие микробы,

Весенние созвездья из берлог

Подымут лёгкий запах нафталина,

И Бог, слепив дитя из мокрой глины,

Остатками запрудит ручеёк.

1983 тюрьма КГБ, Киев

«О нём толковали по всем лагерям...»

О нём толковали по всем лагерям,

Галдели в столыпинских потных вагонах,

И письма писали о нём матерям,

И бредили в карцере хрипнувшим горлом.

Давно ли сидит он — не помнил никто,

Но знали: делился пайком и заваркой,

И отдал мальцу на этапе пальто,

А в зоне голодных кормил с отоварки.

И спутав со слухом невнятную быль,

Гадали: за что он влетел в арестанты?

Одни говорили: за то, что любил.

Другие шептали, что за пропаганду.

А он им паёк в колбасу превращал,

Лечить их не брезгал — чесотка ли, вши ли.

А женщин жалел, понимал и прощал.

И даже не требовал, чтоб не грешили.

Он боль унимал возложеньем руки,

Учил: вы не звери, пора бы из клеток...

И самые верные ученики

Его продавали за пачку таблеток.

А он говорил: ваши души во тьме,

И что, мол, с вас спросишь,

И гневался редко.

А впрочем, болтали в Бутырской тюрьме,

Что он за донос изувечил «наседку».

Одни уходили, отмаявши срок,

Другие амнистии ждали напрасно,

А он под неё и попасть бы не мог,

Поскольку считался особо опасным.

Но четверо зэков, уйдя по домам,

О нём записали, что знали, в тетрадку.

Их тут же забрали, и к новым делам

Подшили их записи — всё по порядку.

И взяли его — неизвестно куда.

И где он теперь — в рудниках или ссылке,

А может, под коркой сибирского льда —

Спросите попутчиков на пересылке.

1983 тюрьма КГБ, Киев

«И оказалось: это просто скучно...»

И оказалось: это просто скучно —

Не более того. А теснота

Клетушки, загородки в зале душном —

Уютная, дубовая черта

Меж судьями и мною — чтоб не спутать.

Глаза в глаза! Ребячье торжество:

Воротятся!

Боятся в зале смуты?

А может, мой весёлый глаз жесток

По-зэковски? Чтоб и во сне — за горло?

Но мой разбой уже превозмогла

Чеканенная прадедами гордость:

Что мне за дело до холопских глаз!

1983 гор. суд, Киев

«Сегодня утро пепельноволосо...»

Сегодня утро пепельноволосо.

И, обнимая тонкие колени,

Лениво наблюдает птичью россыпь

Во влажном небе. Бремя обновлений

Сегодня невесомо: ни печалей,

Ни берега в бездонной передышке!

И ремешки отброшенных сандалий

Впечатаны в скрещённые лодыжки.

И безмятежный взор влекут осколки

Витых ракушек, сохнущие сети,

Песчинки да сосновые иголки,

Да звон и лёгкость бытия на свете.

1983 тюрьма КГБ, Киев

«Наспех прячу за сарай портфель...»

Наспех прячу

За сарай портфель,

Конь мой пряничный —

Айда в апрель!

Жестяной трамвайчик,

Башенка-часы,

Запертые дачи,

Брошенные псы.

Волчьи мои морды!

Переглажу всех!

На боках потёртых —

Прошлогодний мех.

Сказочная свита,

До-го-няй!

В зубы ненасытные —

Бросаю коня!

По дохлой полыни,

Оползнями — вниз:

В такое синее —

Хоть захлебнись!

В облако ли, в воду —

С самой крутизны!

Звонкая свобода

Десятой весны!

Водоросли, звери,

Свет морской!

Ветер с берега

Хохочет: стой!

Но лечу с разгона —

Не остановлюсь!

Волны, как драконы.

Ботинки — вхлюст!

Кубарем по кромке,

По ничьей земле!

Послушным и робким —

За партой млеть!

Примерным-прилежным —

Позвонки кривить,

А мне — волчья нежность

Да гул в крови!

А мне — находки —

Счастливей нет:

Выброшенной лодки

Крутой скелет,

Странные стекляшки,

Бронзовый крючок...

От солёной ласки —

Горлу горячо!

По древнему праву —

Всех князей верней,

По дерзкому нраву —

Всех земель родней,

Буйное самое —

Моё! Присягай!

Пенными усами

Вались к ногам!

Голубой кровью

Греми в щиты!

Никого — кроме!

Я и ты.

1983 тюрьма Лефортово, Москва