Свет чужого солнца - Кресс Нэнси (Ненси) - Страница 63

— Я хотела тебя. В Делизии мы говорим об этом откровенно. Но я… больше не делизийка. А ты больше не джелиец. И после той, первой ночи… Я хочу уйти. Дай мне выйти.

— Почему ты меня не боишься? — вырвалось у Дахара.

— Я боюсь.

Это противоречило всякой логике. Сбитый с толку, Дахар нажал на оранжевый круг. Эйрис сидела, зажав в кулаке искалеченный большой палец.

Вспыхнувший свет застиг ее врасплох. Она подняла голову. Слезы застилали ее глаза.

Дахар опустился на колени рядом с ее парящим креслом, Эйрис повернулась и обняла его за шею. Он ощутил упругость ее груди, прижавшейся к его груди, а ее рука оказалась на его уже упругом члене.

Так вели себя проститутки. Так же она вела себя со своими солдатами-делизийцами… Дахар отогнал мучительный образ прочь. Здесь не Делизия — Эр-Фроу. Измученный и опустошенный, бывший легионер все же нашел тогда верные слова. Но в ту, первую ночь, и сейчас навязчивая картина продолжала стоять перед его мысленным взором.

Эйрис то ли засмеялась, то ли всхлипнула и попыталась оттолкнуть его.

— Опомнись, жрец! Если мы станем любовниками, я навсегда останусь для тебя проституткой, а если нет, то рисковой бабенкой.

Он не совсем понял, что означают последние слова делизийского жаргона, но неожиданное желание захлестнуло его. Желание, и нежность, и жгучая страсть. И все вместе не шло ни в какое сравнение с физическим влечением.

Дахар потерял способность анализировать, он только вспомнил, что так же, как сейчас, в порыве желания, Эйрис отважно и в то же время нежно работала с приборами. В нетерпеливом стремлении познать сладость науки она словно ласкала все эти провода и батареи…

— Я никогда не любил просто женщину, не проститутку, — преувеличенно грубо сказал он. — Тебе будет больно. Тебе было больно в прошлый раз?

Эйрис покачала головой.

— Все было хорошо. Я ведь сама этого хотела.

Этого он тоже не понимал. Отогнав прочь призрак Келовара, Дахар поднял ее с кресла и перенес на подушки, в беспорядке разбросанные по полу.

48

Люди уходили в Стену и пропадали.

Деревья в Эр-Фроу стояли пыльные и неподвижные. Из-под купола больше не капал дождь. Не цвели цветы. Колючий кустарник, менее прихотливый, чем цветковые, не погиб, но потемнел и стал податливым. Острые сухие травинки торчали, словно частокол лезвий.

Кожная болезнь, с каждым днем поражавшая все новых и новых жителей Эр-Фроу, вызвала панику. Раньше люди ходили на занятия и потому знали, что все хвори — от бактерий. Они невидимы невооруженным глазом, а значит, их напускают злобные духи, обитавшие на Острове Мертвых. Но духи играли такую ничтожную роль в повседневной жизни Кома, что и джелийцы, и делизийцы склонны были относиться к ним не с мистическим ужасом, а со скептицизмом и злобой. Но грязевые повязки, целебные мази и прочие жреческие снадобья, тайком продаваемые джелийскими горожанами делизийским торговцам, не прекращали зуд.

Группа джелийцев остановилась на врофовой дорожке. Впереди стояла девушка, все еще сжимавшая в руках флейту, символ своей профессии.

Остальные подталкивали ее вперед, избегая, впрочем, касаться ее платья.

Сделав несколько неуверенных шагов, девушка поворачивалась и жалобно смотрела на толпу. На бледном лице ярко выделялись красные расцарапанные пятна.

— Отправляйся к гедам, — беззлобно, но настойчиво говорил кто-то. — В пустом доме всегда кто-нибудь есть.

— Но это же рядом с джелийцами!

— Там геды.

— Оставьте меня! Отпустите! Ахмет, защити! Мы с тобой столько живем вместе!

Ахмет уставился в землю и ничего не ответил. На шее горожанина пульсировала жилка.

— А ну, живо вперед! — внезапно закричал какой-то потный коротышка. — Ты меня чуть не заразила! Вчера обедал рядом с тобой! Если я за… — Он оборвал себя на полуслове.

Девушка по-прежнему не двигалась с места.

— Я не пойду. Не пойду!

По толпе пробежал ропот. Коротышка нагнулся и подобрал камень. Он сделал шаг вперед, но потом снова принялся уговаривать девушку:

— Иди по-хорошему…

Флейтистка стояла как вкопанная. Человек сделал еще один шаг. Девушка вскрикнула, повернулась и бросилась бежать к заброшенному дому.

В толпе воцарилась тишина. Потом солдат, который стоял поодаль, вдруг произнес:

— Провожу-ка ее. Как раз там эти подонки напали на женщину Келовара.

Солдат достал дробовую трубку и зашагал вслед за флейтисткой пружинистой походкой тренированного бойца. Кучка делизийцев молча побрела назад, домой, и только Ахмет остался стоять неподвижно, со сжатыми кулаками. На его лицо падала тень.

— Посветлел только один раствор — бульон с кислотой для стекла, которую принесла Эйрис, — устало сказал Дахар. — Ни одно лекарство, ни один антибиотик не действует. Ничего. — Он оторвался от увеличителя разочарованный. Увеличитель стоял на полу и доходил ему до пояса: темно-серый куб, без всяких украшений и такой тяжелый, что даже Дахар не мог его поднять. Такой увеличитель у гедов был всего один.

— Дай посмотреть, — робко попросила Криджин. Она не смела подойти к увеличителю, пока Дахар не посторонился, но стоило ей заговорить о волновавшем всех предмете, и робости как не бывало.

— Кислота, конечно, убьет бактерию, но и разъест кожу. Ничего хорошего.

Эйрис уже готовила новый бульон, который должен был немедленно помутнеть, если туда попадет эта проклятая бактерия.

— А если разбавить кислоту водой?..

— Тогда она не подействует, — отозвалась Криджин. — Нет смысла.

— Все бессмысленно, — в сердцах сказал Илабор.

— Ну нет! — вмешался Тей. — Мы выяснили, что на них не действует, и это уже хорошо. Это больше, чем мы знали раньше. — Он слегка улыбнулся со своего места у дальней стены.

Маленький торговец проводил здесь больше всех времени, но никогда не помогал с экспериментами. Развалившись у стены и наблюдая, Тей просто присутствовал. Эйрис поняла, что на самом деле ему вовсе не интересно.

Геды учили их постоянно проверять свои догадки и открытия. Она часто задумывалась, что же здесь нужно торговцу, пока не сообразила, что болезнь, охватившая Эр-Фроу, останется и после окончания обусловленного гедами срока. Если не удастся излечить заболевших, люди разнесут ее по всей Делизии и Джеле. Лекарство станет надежным источником дохода.

— Вот если, — задумчиво продолжала Криджин, — если разбавить кислоту так, чтобы она не слишком сильно обжигала кожу, но убивала заразу…

— А как это проверить? — возразил Дахар. — Допустим, бактерий мы все-таки увидим в увеличитель, а кожу? Пока не окунешь палец в раствор, не узнаешь, насколько он опасен.

— А я-то думал, что жрецы всегда все проверяют на себе, — насмешливо заметил Тей.

Дахар вспыхнул, его рука непроизвольно потянулась к оружию. Эйрис видела, каких усилий ему стоило сдержаться. Дахар вздернул подбородок и поглядел на Гракса. Гед ответил ему спокойным, непроницаемым взглядом, и постепенно бывший легионер успокоился.

— Мы испытали все лекарства и антибиотики, — сказала Эйрис, — но мы не пробовали их смеси. Эта бактерия — новая для Кома и новая для гедов. Может быть, требуется… комбинация веществ, чтобы бороться с ней.

Криджин быстро увидела слабое место.

— Да у нас десятки снадобий и двенадцать антибиотиков! — воскликнула она. — Это сколько же понадобится лет, чтобы составить все возможные смеси во всех возможных пропорциях?..

— Но одна из них может подойти, — задумчиво произнес Дахар. Его усталость как рукой сняло.

Лахаб, шлифовавший линзы в отведенном ему углу, оторвался от работы и произнес низким тягучим голосом:

— У нас не осталось гноя, весь истратили.

— В больных недостатка нет, — фыркнул Илабор.

— Гракс, ты можешь принести нам пробы гноя больных, которые находятся внутри Стены? — спросила Криджин.

— Да.

«Да». Эйрис резко подвинула свое кресло так, чтобы лучше видеть лицо Гракса.