Свет чужого солнца - Кресс Нэнси (Ненси) - Страница 5

Наставники не знали, что ответить. Так было всегда, говорили они. То же самое Джехан думала о вращении и с тех пор даже не пыталась понять невразумительные объяснения учителей, а просто подставляла спину под розги.

У нее до сих пор остались рубцы от Ударов, которые она принимала презрительно, но без сопротивления. Другое дело — наставники по оружию. Их указания Джехан выполняла скрупулезно, ведь навыки, которыми она овладевала, в один прекрасный день могли спасти ее. Но потратить всю свою жизнь после отставки на эту бесплодную болтовню!.. Уж лучше соединиться с братом-легионером и стать матерью легионеров или сделаться мастером-оружейником. Оружие, в отличие от этого непонятного вращения, можно пощупать и взять в руки.

А следопыты утверждают, будто Серую Стену потрогать нельзя.

Вспомнив это, Джехан даже присвистнула в темноте. Чепуха! Разве существует стена, по которой невозможно провести рукой? Стена есть стена, прочная, твердая, иначе она ни от чего не оградит и ничего не удержит. Но джелийцы — это не делизийцы, они не лгут.

О Стене судачили постоянно. Множество слухов и предположений рождалось из донесений разведчиков. А что, если эти домыслы подтвердятся? Впрочем, это неважно. Главное — за Стеной есть новое оружие, которое сделает Джелу сильнее, чем когда бы то ни было. А этого хотели все жители города.

Джехан попыталась не думать о Стене. Сперва надо до нее добраться. Пора будить делизийку — эту мокрицу, которая, проспав десять часов Первоночью, спит теперь средь Темного дня — иначе она замерзнет окончательно. Маяк клонился к закату. И все-таки лучше отдохнуть сейчас, чем на ледяном холоде Третьей ночи.

Когда Джехан последний раз ночевала в вельде, она спала, крепко прижавшись к сестрам, свободным от несения караула. Так было теплее.

Где-то сейчас Нахид и Айша? Красавица Айша…

Вот из-за этой неразберихи Джехан и оказалась сейчас здесь. Ее задача — добраться до Стены и войти туда. Иного пути не было.

Холод Третьей ночи пробирал до костей. С низины поднялись облака.

Случись это чуть пораньше, Первоночью, облака принесли бы тепло, но сейчас они лишь затмили звезды. Близ гор местность была еще более дикой и пустынной, изрезанной оврагами, усеянной камнями. Из-за этого, да еще из-за мрака и холода продолжать путь было невозможно.

— Мы должны развести огонь, — сказала Джехан.

Делизийка ничего не ответила — она стучала зубами от холода и молча смотрела на Джехан из-под капюшона.

Джелийка не могла позволить ей заснуть. Она согрела на костре воду, речную воду, которая сначала обжигала холодом руки, а теперь опаляла горло. Время от времени Джехан грубо встряхивала делизийку и заставляла ее бегать на месте. Эйрис не сопротивлялась, она тяжело дышала, и каждый вздох отзывался тупой болью в легких.

Завывания кридогов раздавались все ближе. Джехан положила руку на арбалет. Когда она сказала, что Эйрис надо поесть, та молча протянула ей хлеб. Джехан не отреагировала.

— П-плата, — сказала Эйрис. — С-считай это п-п-платой.

Джехан презрительно усмехнулась.

— Плата — для п-покупателей и продавцов.

— А кто же м-мы?

Джехан стиснула арбалет.

— Повтори это еще раз, д-делизийка, и я уб-бью тебя. Покровительство легионера не п-продается. Хотя у вас, в Д-делизии, купить можно все.

— Н-не с-совсем все, — выдавила Эйрис. Она закрыла лицо руками. Джехан молча смотрела на ее дрожащую фигуру и слушала странный пронзительный смех женщины.

Сумасшедшая. Эта дрянь — сумасшедшая.

Сестра-легионер принялась прыгать на месте, пытаясь согреться, но все равно не чуяла ног. Небо на западе прояснилось. Маяк давно миновал зенит и, хотя казалось, с тех пор прошли месяцы, его двойная звезда стояла все еще довольно высоко. А это означало, что Первоутро наступит не скоро.

Джехан никогда не видела заката Маяка. Он всегда таял в бледном свете Первоутра. «Когда увидишь закат Маяка», — вспоминали в Джеле поговорку, когда говорили о чем-то совершенно невероятном. Однажды она слышала ее и в Делизии. Как попала джелийская поговорка в Делизию? Скорее всего ее украли.

Джехан совсем закоченела, и ей вовсе не хотелось окончательно замерзнуть здесь, возле делизийки. Кридогам безразлично, откуда взялась падаль, которую они пожирают.

— В-вставай, — Джехан, как всегда, пнула спящую в бок. Та заворочалась, застонала, трясясь от холода. Джехан поставила ее на ноги и вдруг почувствовала дуновение ветра. В ней ожила надежда. Ясно, что ветер после тихой ночи будет холодным, но Джехан радовалась этому пронизывающему холоду, ведь он — предвестник рассвета. Девушка специально развела костер с подветренной стороны скалы. Ветер был последним испытанием, завершающим ударом по безмозглой кукле, с которой связалась Джехан.

— П-просыпайся!

Восток наконец очистился от туч. Маяк побледнел и исчез.

Джехан переполняло счастье. Она справилась. Она выжила в вельде, одна, без сестер, да еще сохранила жизнь этой мокрице, с которой судьба поставила ее на один клинок чести.

Солнце взошло, и в его лучах впереди заблестела Серая Стена.

До стены оставалось еще несколько часов ходьбы, однако безупречный прямоугольник высоко на холме был хорошо различим. "Все сделано для того, чтобы ее заметили, — с одобрением подумала Джехан. — А почему бы и нет?

Зачем притворяться, если бросаешь вызов".

— Посмотри, какая она широкая, — произнесла делизийка, — это заметно даже отсюда.

— Настоящая скала, — отозвалась Джехан и только потом сообразила, что говорит вслух.

— Нет, это не скала, — возразила Эйрис.

— А что же тогда? — насмешливо спросила девушка.

— Видишь, как от нее отражается свет? Значит, поверхность Стены абсолютно ровная.

— Боишься, делизийка?

— Конечно.

Спокойный ответ женщины обезоружил Джехан. Она нахмурилась, вглядываясь в далекую крепость. Ее тренированное тело невольно напряглось. Именно так, согласно древним легендам, выглядел Остров Мертвых — серая, расплывчатая, слепящая стена.

— Если бы ты спросила ваших разведчиков, — продолжала Эйрис, — ты бы знала, что это не камень. Даже в Делизии говорят…

— Замолчи. Видишь холм, на котором она стоит? У его подножия я тебе больше не защита. Клинок чести кончается. Там мы с тобой простимся, и твоя дальнейшая судьба меня не волнует.

Делизийка не ответила. Она стояла перед Джехан, грязная и дрожащая, прикрыв рукой глаза и внимательно разглядывая каменистую ложбину, отделявшую их от стены. Девушка тоже смотрела на склон, убегающий вниз, как вдруг услышала ровный голос Эйрис:

— Меня тоже не волнует, что со мной будет.

Наверное, ей послышалось. Что за чушь? Даже делизийка, пускай и пустоголовая, должна беспокоиться о том, что с ней случится. Не могут делизийцы настолько безразлично относиться к своей судьбе.

4

Серая Стена оказалась гораздо дальше, чем они думали. Наступил уже пятый часа Первоутра, а Стена по-прежнему маячила на горизонте. Мышцы Эйрис болели с непривычки, хотя восходящее солнце понемногу отогревало их и смягчало боль. Кембури высвобождались из своих плотных коконов и расправляли побеги, жадно впитывая солнечный свет. Теперь они были безопасны, как обыкновенная трава. Раскрывались недолговечные полевые цветы и поворачивались к солнцу слепыми глазками. Дахофрукты, поспевая на глазах, уже наливались багрянцем. Река весело вспыхивала на солнце.

— Подожди, — попросила Эйрис.

— Ты можешь поесть после того, как я от тебя избавлюсь. Шевелись! — приказала Джехан.

— Я не собираюсь есть, я хочу помыться. Мы ведь скоро уйдем от реки.

Вон за теми деревьями есть спокойная заводь. Я хочу смыть грязь до того, как мы подойдем к Стене.

Джелийка нахмурилась:

— Зачем?

«Неужели ее так рассердило мое намерение помыться? Она еще больше рассвирепеет, если я не утону», — подумала Эйрис. Она быстро стянула с себя одежду и нырнула с невысокой скалы. Вода обожгла ледяным холодом, и вскоре делизийка с посиневшими губами выбралась на берег. Достав кусок простого мыла — первое, что она поспешно сунула в мешок перед изгнанием, — снова направилась к реке.