Свет чужого солнца - Кресс Нэнси (Ненси) - Страница 49

— Пусть отвечает, как подобает сестре-легионеру, — возмутилась Шаримор.

— Где Талот, она пропустила тренировку?

— В нашей комнате, — ответила Джехан.

— А ты куда идешь?

— Куда-нибудь, лишь бы не сидеть здесь.

— Да ты и не сидела, Джехан, — примиряюще проговорила сестра постарше.

— Ты тренировалась за целый легион.

— Мы знаем, что Джехан неутомима, — злобно фыркнула Шаримор. Все сегодня были сердиты и взбудоражены вчерашними событиями, в которых еще никак не могли разобраться. Смерть Джаллалудина, Соглашение «Кридогов», разжалование первого лейтенанта, — все это никак не укладывалось в общепринятые понятия, а поэтому злило и выводило их из себя.

— Довольно, — сказала сестра постарше. — Джехан, не ходи никуда одна.

Мы должны соблюдать осторожность.

Джехан взорвалась. Казалось, она только искала предлога, чтобы взорваться, стрельба по мишеням на тренировочном поле не дала ей возможности разрядиться, и она набросилась на сестер.

— Осторожность! Теперь, оказывается, чтобы быть сестрой-легионером надо быть осторожной! Что же случилось? Или это просто другое название трусости?

Все гневно зароптали, но начальница поднялась на ноги и ровным голосом проговорила:

— Следующая атака, Джехан, возможно, будет со стороны Делизии против Джелы, возмездие за… вчерашнее.

— Или они просто посмеются над нами, — пробормотал кто-то.

— Мы не можем позволить себе терять легионеров. Ты же знаешь, как эти мерзавцы держат свое слово. Если ты будешь повсюду ходить одна…

— Пусть только попробуют напасть, — огрызнулась Джехан. Она знала, что ведет себя глупо, но то, что она понимала это, злило ее еще больше.

Девушка не прибавила больше ни слова и пошла прочь. Сестра-легионер была права, ей не следовало спорить, к не следует ходить одной. В чертовом городе гедов ничего нельзя сделать — в этом вся проблема. Нельзя охотиться, нельзя сражаться, нельзя покинуть Эр-Фроу. Куда ни пойдешь — всюду стены. И поделать с этим ничего нельзя.

Ничего не могла сделать Джехан и для своей подруги.

Талот отказалась от пищи, отказалась от любви, отказалась — в это невозможно было поверить — метать триболо на тренировочном поле. Когда Джехан спросила Талот, пойдет ли та в Дом Обучения, подруга не ответила, просто продолжала лежать, спрятав лицо в подушки. Ее рыжие волосы выбились из тугого легионерского узла, который она так и не распустила со вчерашней ночи. Вид этих перепутанных локонов вызвал в Джехан чувство невероятной беспомощности, которую она не могла выносить ни минутой дольше. Талот было плохо, и ее боль стала болью Джехан. И справиться с этой болью девушка не могла. Надо было что-то делать, помочь Талот снова стать самой собой.

Иначе, Джехан чувствовала, что может сойти с ума. Она ненавидела этот город, где стены говорят, где они внезапно появляются из-под земли, где люди вынуждены менять свои привычки и законы, где нельзя быть такой, какой ты была раньше!

Джехан со злостью рубанула ножом по головкам высокой ручейной травы.

Вместо того, чтобы упасть и рассыпать на землю семена, головки пригнулись и безвольно закачались из стороны в сторону.

Девушка решила пойти сегодня в Дом Обучения и, свернув с дорожки, отправилась в дикую часть города. Нет, учиться она сегодня не будет — ей надоела болтовня трехглазого чужака, не хотелось видеть первого лейтенанта, который каким-то образом перестал быть первым лейтенантом, и самодовольных делизийцев. Джехан шла быстро, для большей безопасности направляясь к северной стене. Дул легкий ветерок, но он не мог охладить ее пылающих щек. Она встряхнула головой и сжала рукой лук. Если бы ей попалась дичь и она хоть кого-нибудь подстрелила, если бы только она могла охотиться, если бы могла сделать хоть что-нибудь!..

Впереди и чуть слева от нее высилась громада пустого зала. Раньше в нем жил белый варвар со своей подругой-проституткой. Девушка замедлила шаг и услышала мужские голоса.

Она наложила стрелу на тетиву, потом убрала ее и вместо этого достала трубку с дробью, которая висела у нее на поясе. Бешенство исчезло, внезапно уступив место холодной сосредоточенности. Используя куст колючек как прикрытие, она быстро выступила из-за угла и увидела делизийских солдат. Вот и прекрасно, сейчас она с ними разберется!

Но это были не солдаты, а джелийские горожане — они стояли спиной к девушке. Горожане? Джехан опустила трубку и приготовилась спросить, что они здесь делают. Но в это время один из горожан пошевелился, и за ним Джехан увидела женщину. Это была делизийка-стеклодув. В каждой руке она держала чашу, ее лицо было очень бледным. Горожанин сделал шаг к Эйрис и протянул к ней крепкую руку. Женщина кинула чашу ему в лицо, повернулась и побежала. Горожане устремились за ней.

Джехан показалось, что она снова в вельде, по ту сторону Серой Стены, что обессиленная и пошатывающаяся Эйрис прислонилась к дереву и спрашивает ее: «А что, если бы они были джелийцами, Джехан? Защитила бы ты меня тогда?» Но теперь она не обязана защищать Эйрис. Она пыталась защитить от боли Талот, но неудачно. А главнокомандующая отдала легионера врагу, чтобы тот убил его, первого лейтенанта изгнали из легиона, и все старые правильные законы превратились в стены, которые больше не могли никого защитить.

Эйрис вскрикнула. Горожане повалили ее на траву, один заломил ей руки за голову, а другой подобрал большой валун.

Убийство делизийца из мести было запрещено, но Белазир ничего не говорила об увечьях, ведущих к смерти.

Эйрис высвободила одну ногу и с силой ударила в пах одному их нападающих, тот взвыл от боли. Другой от удивления ослабил хватку. И Эйрис сбросила его руки и попыталась освободиться. Джехан с изумлением взирала на эту сцену:

М о к р и ц а сражалась! Слепо, неумело, без всякой надежды на успех, но она все же сражалась! Уже позже, снова и снова прокручивая в мозгу эту сцену, Джехан поняла, что если бы Эйрис пассивно лежала, если бы она причитала, плакала или умоляла своих врагов о пощаде, Джехан ушла бы, но Эйрис сопротивлялась. Она делала хоть что-то. И оттого, что женщина хотела помочь себе, оттого, что Джехан ничего не могла сделать для Талот, оттого, что все стены в этом отвратительном городе были не такие, как везде, оттого, что бездействие сводило ее с ума — Джехан подняла трубку с дробью.

В этот момент человек, которого Эйрис ударила в пах, схватил большой валун и обрушил его на левую ногу женщины. Кость ниже колена сломалась.

— Прекратите! Немедленно прекратите! — рванулась вперед Джехан.

Человек, державший Эйрис за плечи, увидел сестру-легионера и вздрогнул от удивления. Второй медленно повернулся. Когда он увидел Джехан, на лице у него отразилось замешательство.

— Отойдите от женщины! — приказала девушка.

Ни один из горожан не был вооружен — только легионеры носили оружие. Не произнеся ни слова, они повиновались, как и полагалось горожанам.

— Главнокомандующая приказала прекратить убийства, — сказала Джехан.

— Мы и не собирались убивать ее, — ответил первый. Замешательство горожанина сменилось угрюмым гневом, который, как видела Джехан, он не решался показать. «Следующая атака, возможно, будет со стороны Делизии против Джелы», — сказала начальница на тренировочном дворе. Этого не должно было произойти.

— Мы не собирались убивать ее, — повторил мужчина, на этот раз более уверенно. Джехан увидела, что Эйрис потеряла сознание. Из ее ноги торчала белая кость.

— Главнокомандующая имела в виду, что нельзя совершать вообще никакого насилия! — холодно проговорила Джехан. — И не вам искажать ее слова. Идите ко входу в ее зал и ждите меня там.

Один из горожан, явно испуганный, повернулся, чтобы идти, но тот, что сломал Эйрис ногу, удержал приятеля, положив руку ему на плечо. Тот облизнул губы и остался на месте. Глаза его встретились с глазами Джехан.

Джелийские горожане. Невозможно поверить, что джелийские горожане могут ослушаться легионера — но значит, в этом проклятом месте, невозможное происходило постоянно. Если они ослушались ее приказа, должна ли она убить их? И сможет ли это сделать? С холодной уверенностью Джехан подумала, что знает ответ. Выпороть до бесчувствия за неповиновение — да, но не убивать.