Свет чужого солнца - Кресс Нэнси (Ненси) - Страница 35

Девушка отстранилась и коснулась пальцами лица твоего друга.

Он ответил ей взглядом розоватых глаз, еще не сфокусированных, затуманенных болью. Наконец СуСу поднялась и заставила гиганта встать на ноги. Он мог стоять, хотя не совсем твердо, и выглядел очень смущенным.

СуСу испытала смешанное чувство нежности и изумления с примесью скрытого торжества. Такое же чувство охватило ее, когда она прижала красный лоскут к позвоночнику великана, он обмяк, а его огромное, мощное тело упало к ее ногам. СуСу обняла альбиноса. Впервые в жизни она сделала это добровольно. Ее голова едва доставала ему до пояса, и щека оказалась прижатой к твердой выпуклости у него под одеждой.

На секунду она пришла в замешательство; вернулись старые страхи, ужас перед темным вкрадчивым голосом. Когда тяжелый миг прошел, она приняла решение: д а .

Но не здесь.

Не было желания, которого она никогда еще не испытывала, просто долг чести, как у сестер-легионеров. Суровая нежность переполняла СуСу. Она повела гиганта назад, в дом. Иногда он спотыкался, но она крепко держала его за руку, и хотя в их распоряжении был целый зал, она заперла дверь на замок, охраняющий тишину.

Стянув с великана рубашку, она принялась целовать его шею, широченную грудь, сгиб локтя.

Дыхание гиганта участилось. Она взяла в руку его член, такой же большой, как его обладатель. СуСу принялась массировать свои чресла, другой рукой прижимая его голову к своей груди. Неуклюжий, он, очевидно, изо всех сил старался не причинить ей боли. СуСу направляла его усилия, стараясь не думать ни о чем, раствориться в окружающем. Но все было бесполезно. Слишком большой член не мог войти в лоно безболезненно. Тогда она опустилась на колени и взяла его губами. Рассудок уплыл куда-то далеко… Потом все закончилось. Темный вкрадчивый голос усмехнулся, бросив ее в дрожь, но прорвался в сознание только раз. Больше СуСу его не слышала.

Потом, когда белоснежный гигант лежал на полу удовлетворенный, широко раскинув руки, СуСу приподнялась на локте и посмотрела на него. Он улыбался с закрытыми глазами. Она тоже улыбнулась. Если это ему нравится, она согласна повторить. Так боли не будет. Он вовсе не жесток. А главное — он сделал ей два великих подарка, нежданных, чудесных подарка: тишину и безопасность. Он оградил ее от Джелы, закрыл огромным телом, как стеной.

Теперь у СуСу была своя собственная тишина и была стена.

СуСу обняла мощный торс, прижалась щекой к его бледной щеке и погрузилась в сон.

24

Геды собрались вместе, но не спешили с тем, ради чего пришли. Сначала возник аромат удовольствия от того, что они все вместе, хотя к нему и примешивался едкий запах беспокойства. Все восемнадцать уже знали, что увидят на экране. Энциклопедист разбудил спящих, вызвал работающих, прервал переговоры с кораблем на орбите. Все геды уже знали, что произошло. Но сначала поговорили об учебных группах, порассуждали о психологии людей, которая уже была им знакома, обсудили, кто из людей поддается обучению, а кто нет, посовещались о болезни гиганта-альбиноса и систематизировали все, что придавало людям сходство с животными, изученными в других мирах. Враггаф, Роуир и Крак'гар, дрессировавшие раньше экзотических зверей, рассказали по анекдоту. Анекдоты оказались свежими, и в комнате запахло удачным сочетанием новизны и приятности. Но вот все повернулись к экрану. Семеро из восемнадцати, сидевшие ближе всех к экрану, собрались вокруг Р'грефа, слегка поглаживая его, пока Энциклопедист демонстрировал новое происшествие.

На экране появилась освещенная площадка перед Домом Обучения.

Делизийский солдат и джелийский легионер кружили друг против друга с обнаженными ножами. Свет — не ночной, но и не дневной, а серый, как металлическая дорожка, — тускло мерцал на лезвиях ножей и на светлых волосах солдата. У солдата уже была повреждена левая рука, по которой полоснул гедийский нож противника. Лицо в светлом облаке волос перекосилось от боли. Джелиец, помоложе и пошустрее, обошел солдата слева, и когда тот подался вперед, чтобы защитить поврежденную руку, молниеносно выбросил ногу и изо всех сил ударил его в пах. Делизиец согнулся пополам, а джелиец рванулся к нему, выбил оружие и навалился сверху. Солдат ударил правой рукой, но промахнулся; противник мгновенно перехватил его. Левая, окровавленная рука делизийца бессильно волочилась по земле.

— Не все мы бесчестные трусы, — прошипел джелиец. — Джелийка, которую вы убили — сестра-легионер. Представляешь, что это значит, негодяй?

— Это не я… не я… Я не…

— Неважно, кто из вас, — оборвал его джелиец и вонзил нож в правый глаз солдата. Раздался крик, резкий и пронзительный. Затем легионер приставил нож к груди своего врага и ударил в сердце. Делизиец забился в агонии.

Джелиец вытащил нож и скрылся в лесу.

Неожиданно из Дома Обучения выбежал человек и устремился к лежащему телу.

— Из моей группы, — спокойно пробормотал Гракс. — Дахар.

— Один из тех, кто обладает рациональным мышлением? — спросил кто-то.

— Да. Я позволил ему самостоятельно посещать комнату обучения.

Малограмотный целитель, но уже научился выделять и различать простейшие бактерии.

— Вот не подумал бы, что люди способны на это, — вежливо произнес другой. — Гармония поет с нами.

— И пусть это длится вечно. Но мы совсем не знаем, на что еще они способны, — сказал Гракс, глядя на экран. Почувствовав новый оттенок в его феромонах, остальные запахли удивлением.

Дахар опустился на колени возле делизийца, пощупал его пульс, осмотрел кровавое месиво на месте глаза. Когда лейтенант поднял голову, лицо его исказилось от гнева. В глазах мелькнуло и что-то еще, некий отблеск будоражащего открытия. Светало; двойная спираль на его плече отливала красным и синим в предрассветных сумерках. Дахар поднял тело делизийца, перекинул через плечо и поспешно удалился из поля зрения телекамеры.

В комнате наступило долгое молчание. Его прервал Крак'гар, поэт:

— Как может существовать вид с таким развитым внутривидовым насилием?

Оно отравляет феромоны разума.

— Гармония поет с нами!

— Гармония поет с нами.

— И пусть это длится вечно.

— Это продлится вечно. Энциклопедист не забывает о Ключевом парадоксе.

— Эти люди когда-то покинули родной мир и выбрались в космос.

Запахло отвращением, смешанным со страхом. Внутривидовому насилию не место во Вселенной, и тем не менее оно в нее проникло. Это казалось таким же нелепым, как если бы константа Т'Фрагка вдруг поменяла свое числовое значение.

— Погибший занимался в моей группе, — сказал Враггаф.

— Неприятно потерять того, с кем работал, — тут же отозвался Роуир.

Все согласились с ним, хотя прекрасно знали, что покойный делизиец не научился у Враггафа почти ничему.

Энциклопедист не слишком удивил их, просигналив «Внимание».

Вежливо рокоча, он объявил, что вероятность важных событий в течение следующего цикла день-ночь очень высока. Уровень человеческой активности возрастает. Очень сильна ее предполагаемая связь с Ключевым парадоксом.

На стенном экране «пробуждался» искусственный день.

25

Дахар нес убитого делизийца сквозь сеть постов в штаб командующей. Он уже не ощущал тяжести. Впрочем, лейтенант не чувствовал и своего тела. Он словно наблюдал за собой со стороны, отключившись от того, что делал.

Старый прием. Он обучился ему еще мальчишкой, когда загорелся желанием стать жрецом-легионером. Дахар быстро обнаружил, что это помогает переносить насмешки и издевательства сверстников. «Он пересек двор тренировок, игнорируя окружающее», — говорил он о себе в третьем лице.

Позже, когда лейтенант осознал, что его боятся, отделять разум от своей физической оболочки и медитировать стало для него привычкой, а затем и необходимостью. Когда легионеры, которых он пытался излечить, умирали, его разум отстранялся, наблюдал, смягчал огорчение или отчаяние, которые его охватывали. Только так он и мог оставаться жрецом-легионером. Потом понял, что умение наблюдать за собой со стороны повышает его боевое искусство — оставаясь совершенно спокойным, он мог хладнокровно следить за врагом, чтобы в нужный момент воспользоваться его слабостью. А сделать это сейчас просто жизненно необходимо. И нельзя сыграть противнику на руку, проявив свою слабость или раздражение. Сейчас ему нельзя ошибиться, ведь на этот раз в роли противника выступит главнокомандующая.