Испанские нищие - Кресс Нэнси (Ненси) - Страница 37

– Утром 28 августа, – монотонно произнес Ричард.

– Через шесть недель после подачи заявки?

– Да.

– Какова была ваша реакция?

– Я спросил ее, – Ричард сидел в той же позе, – кто в Убежище разработал эти методы.

– И что она ответила?

– Она сказала, что получила их Извне и ввела заявку в систему Патентного Бюро Соединенных Штатов задним числом.

– Протестую! Показания с чужих слов!

– Протест не принимается, – произнес Дипфорд.

– Другими словами, она призналась, – продолжал Хоссак, – что вторглась в информационные сети Соединенных Штатов.

– Да.

– Вы спрашивали о том, как было совершено похищение?

– Да.

– Расскажите суду.

В предвкушении именно этого момента зрители набились в зал, как сельди в бочку. Послушать, как власть Убежища разоблачат изнутри, выпотрошат человека, который уже выпотрошил сам себя. Напряжение в зале росло.

– Я уже объяснял Лейше Кэмден, что я не специалист по информационным сетям. Я не знаю, как это сделали. То немногое, что мне известно, было записано в Департаменте юстиции Соединенных Штатов. Если хотите услышать, поставьте запись. Я не стану повторять.

Судья Дипфорд подался вперед:

– Мистер Келлер, вы находитесь под присягой. Отвечайте на вопрос.

– Нет, – сказал Ричард.

– Если вы не ответите, – сказал судья, – я обвиню вас в неуважении к суду.

Ричард рассмеялся:

– Вот так? – Он поднял руки, как боксер, получивший сокрушительный удар, и безвольно уронил их. На дальнейшие вопросы он не отвечал, только невпопад улыбался и бормотал «неуважение». Судья объявил часовой перерыв.

Заседание возобновилось. Все, кроме Уилла Сандалероса, устали. Рвать человека на части – тяжкий труд, в оцепенении подумала Лейша.

Уилл Сандалерос же казался воодушевленным.

Хоссак покачал кулоном на золотой цепочке перед носом свидетеля:

– Вы узнаете этот предмет, мистер Келлер?

– Да. – Лицо Ричарда напоминало черствый пончик.

– Что это?

– Микроэнергетический контроллер, настроенный на И-поле Убежища.

Каплевидный кулон был сделан из какого-то гладкого непрозрачного материала зеленого цвета. Угрюмый смотритель гаража нашел его возле ячейки скутера доктора Херлингера после того, как заметил, что какой-то человек в маске и перчатках выбежал в боковую дверь. Экран у входа был снят. «Чтобы не регистрировал каждую мою отлучку, понимаете?» – объяснилтогда смотритель. Лейша не усомнилась в его показаниях. Многолетний опыт научил ее сразу распознавать свидетеля, которомунастолько наплевать на правосудие, что он не станет лгать.

– Кому принадлежит это устройство, мистер Келлер?

– Я не знаю.

– Разве кулоны не идентифицируются? Инициалами, цветом или как-то еще?

– Нет.

– Сколько их всего?

– Не знаю.

– Почему?

– Я не отвечал за их производство или распределение.

– А кто?

– Моя жена.

– Вы имеете в виду обвиняемую, Дженнифер Шарафи?

– Да.

Хоссак углубился в свои записи. Лейша прямо-таки читала мысли присяжных: что же заставляет мужа позорить свою жену? Она сжала кулаки.

– Мистер Келлер, вы являетесь членом Совета Убежища. Почему же вы не знаете, сколько таких кулонов существует?

– Я не хотел знать.

Если бы Лейша была адвокатом Ричарда, она ни за что не позволила бы ему произнести эти слова. Но Ричард отказался от услуг адвоката. Она неожиданно подумала: а есть ли у него такой кулон? Или у маленькой Наджлы? У Рики?

– Вы осуждали деятельность своей жены?

– Протестую! – яростно воскликнул Сандалерос. – Мистер Хоссак навязывает свидетелю предвзятые мнения. К тому же вся линия обвинения не связана с моим клиентом. Адвокат противной стороны знает, что такие контроллеры есть еще по крайней мере у двадцати человек. Если мистер Хоссак думает, что этично козырять второстепенными обстоятельствами ради их сенсационности…

– Ваша честь, – сказал Хоссак, – мы сейчас доказываем, что Убежище, совершенно очевидно, связано с поломкой скутера…

– Протестую! Неужели вы считаете, что кто-либо из Неспящих мог обронить амулет? Глупости. Улика подброшена, и мисс Шарафи…

– Протестую!

– Представителям сторон подойти к судейской скамье!

Сандалерос с заметным усилием взял себя в руки, Хоссак проплыл вперед, мрачный, как туча. Дипфорд гневно склонился к ним через стол. Но когда оба юриста вернулись на места, Сандалерос был вне себя от ярости.

Лейша закрыла глаза. Теперь она точно знала, чего ожидать от перекрестного допроса, который устроит Сандалерос.

Долго ждать не пришлось.

– И вы говорите суду, – начал Сандалерос с явным недоверием, – что вы, обратившись к Лейше Кэмден, предали собственную жену с целью…

– Запрещенный прием! – устало сказал Хоссак. – Предательство – это провокация.

– Протест удовлетворен.

– Итак, вы утверждаете, что разоблачали свою жену, потому что она нарушила закон, тот самый закон, который не защитил ваш бизнес от предрассудков Спящих, не защитил вашего друга, Энтони Индивино, от убийства Спящими, не…

– Протестую! – закричал Хоссак.

– Отклоняется, – сказал Дипфорд.

– …не защитил ваших детей от угроз сброда из движения «Мы спим» в аэропорту «Звезды и Полосы», не уберег ваше исследовательское судно от диверсии – и тем не менее вы изобличаете жену?

– Да, – прохрипел Ричард. – Не было другого способа остановить Дженнифер. Я говорил ей, умолял… я пошел к Лейше еще до того, как узнал о Херлингере… Лейша не сказала мне…

Даже Дипфорд отвел глаза.

Сандалерос едко повторил:

– Значит, на обличение вас подвигли супружеская забота и гражданский долг. Похвально. Скажите, мистер Келлер, были ли вы когда-нибудь любовником мисс Кэмден?

– Протестую! – Хоссак сорвался на визг. – Это к делу не относится! Ваша честь…

Дипфорд внимательно разглядывал свой молоток. Лейша поняла, что он разрешит продолжать во имя справедливости к угнетенному меньшинству.

– Протест отклонен.

– Мистер Келлер, – произнес Сандалерос сквозь зубы; Лейша видела, как он с каждой секундой превращается в ангела-мстителя. Первоначальный Уилл Сандалерос почти исчез. – Состояли ли вы с Лейшей Кэмден в любовной связи?

– Да.

– И будучи в браке с Дженнифер Шарафи?

– Да, – ответил Ричард.

– Когда? – спокойно спросил Кевин с экрана гостиничного интеркома.

– До того, как мы с тобой начали жить вместе. – Лейша тщательно подбирала слова. – Дженнифер не могла забыть Тони, и Ричард почувствовал… Это не имеет значения, Кевин.

Она тотчас поняла, что сморозила глупость. Для суда этот факт имел огромное значение. Для Ричарда. Возможно, даже для Дженнифер, хотя чужая душа потемки.

– Дженнифер знала. Мне кажется, время от времени ей хотелось, чтобы я попыталась вернуть Ричарда.

– Я собираюсь принять клятву Убежища.

– Почему?

– Иначе я не смогу заниматься бизнесом, Лейша. «Бейкер Энтерпрайзис» слишком тесно связан с фирмой Дональда Поспулы, с «Аэродином», с полудюжиной других компаний Неспящих. Я понесу огромные убытки.

– Что ты об этом знаешь!

– Лейша, пойми. Это сугубо финансовый ход.

– Разве это главное?

– Конечно, нет. Убежище не требует ничегоаморального, только солидарности с сообществом, в основном экономической.

Лейша отключила интерком. Кевин в ладу с самим собой. Дженнифер никогда бы не заразила его своей одержимостью.

Несколько дней назад ей показалось, что все самое дорогое она уже потеряла. Сегодня список пополнился.

Безопасность, закодированная в кулонах. Клятвы верности. Подброшенные улики. Но сей факт суд оставит без внимания.

Лейша сидела на гостиничной кровати, которая занимала почти всю комнату. Впервые попав в этот отель, Лейша подумала: в гостиничном бизнесе секс играет главную роль. Ложная посылка. Для них важнее всего сон.

Конечно, она не рассчитывала на кристальную честность судей. Практикующие адвокаты не столь наивны. Но она надеялась хотя бы на то, что закон имеет достаточно широкое толкование.