Испанские нищие - Кресс Нэнси (Ненси) - Страница 24

– Десятки.

– Заказы на оборудование, отчеты об использованных суммах, путевые листы. Вы их все читаете?

– Нет, но…

– Увольнялась недавно какая-нибудь из секретарш?

– Ну… кажется, да. У директора Ли большие проблемы со вспомогательным персоналом. – Тонкие брови сошлись над переносицей. – Но директор не имел ни малейшего представления о том, над чем мы работаем!

– Уверена, что так. – Лейша скрестила руки. Давненько клиенты не вызывали у нее дурноту. Адвокат, практикующий в течение двадцати лет, привыкает к неудачникам, преступникам, мошенникам, героям, шарлатанам, чокнутым, жертвам и прочему люду. Юристы верят в закон…

Но еще ни один адвокат не имел клиента, способного превратить Спящих в Неспящих.

– Продолжайте, доктор.

– Вряд ли кто-то мог украсть нашу работу, – тихо сказал Уолкот. – Во-первых, еще не записаны важные уравнения, над которыми мы с Тимми работаем. Но труд – наш, и мы хотим получить его обратно. Тимми отказывался от репетиций камерной музыки ради наших исследований. И конечно, когда-нибудь нас наградят.

Лейша уставилась на Уолкота. Найден способ преобразить человечество – а этот мозгляк рассуждает о розовых кустах, премии, камерной музыке.

– Вам нужен адвокат, чтобы выяснить ваше личное юридическое положение.

– Да. И представлять нас с Тимми в иске против банка, или против «Самплис», если до этого дойдет. – Неожиданно он взглянул с обезоруживающей прямотой. – Мы обратились к вам, потому что вы – Неспящая. Вы – Лейша Кэмден. Всем известно, что вы не одобряете разделения людей на «чистых» и «нечистых», и, разумеется, наша работа покончила бы с таким… – Он взмахнул газетой. – К тому же кража есть кража, даже в рамках компании.

– «Самплис» не воровал ваши исследования, доктор Уолкот. И банк тоже.

– Тогда кто…

– У меня нет доказательств. Но я бы хотела встретиться с вами и с доктором Херлингером завтра в восемь ноль-ноль здесь. А пока – это очень важно – ничего не записывайте. Нигде.

– Понимаю.

– Превратить спящих в неспящих… – невольно вырвалось у нее.

– Да, – сказал он. – Хорошо. – И отвернулся, уставившись через ее совершенно утилитарно обставленный кабинет на экзотические цветы, росшие под искусственным освещением в углу.

– С точки зрения закона все чисто. – Кевин вошел в кабинет Лейши с распечаткой. Она подняла взгляд от своих записей по делу «Симпсон против „Офшорного рыболовства“». Цветы, которые Алиса настойчиво присылала каждый день – подсолнухи, маргаритки, ноготки, – не успевали увянуть до прибытия очередного букета. Даже зимой ее квартира была уставлена калифорнийскими цветами. У Лейши не поднималась рука их выбросить.

В свете лампы каштановые волосы Кевина блестели, на его гладко выбритых щеках играл румянец. Он выглядел моложе Лейши, хотя был на четыре года старше. «Пустышка», – когда-то заметила Алиса.

– Все законно?

– Все, что зарегистрировано в файлах, – сказал Кевин. – Уолкот учился в Университете штата Нью-Йорк в Потсдаме и Университете Дефлореса. Звезд с неба не хватал, но был неплохим студентом. Две небольшие публикации, чистая полицейская карточка, никаких неприятностей с налоговой службой. Две должности преподавателя, две – исследователя, никаких официально зафиксированных трений при уходе с работы: по-видимому, он просто непоседа. Херлингеру всего двадцать пять, это его первое место работы. Изучал биохимию в Беркли, окончил в числе первых пяти учеников, подающих надежды. Но накануне защиты диссертации был арестован и осужден за синтез вещества, вызывающего генные изменения. Получил срок условно, но найти хорошую работу сделалось проблематичным. По крайней мере на некоторое время. Никаких проблем с налогами и пока никаких сомнительных доходов.

– Что за вещество?

– Лунатический снег. Человек начинает воображать себя мессией. В судебных отчетах Херлингер утверждал, будто у него не было другого способа оплатить занятия в медицинской школе. Он кажется очень озлобленным. Может быть, сама просмотришь эти отчеты?

– Просмотрю, – сказала Лейша. – Как ты думаешь, это временное недовольство юноши из-за крупной неудачи? Или черта характера?

Кевин пожал плечами. Он не любил делать поспешные выводы. Его интересовали последствия, а не мотивы.

– Неужели середняк Уолкот способен на крупное открытие? – удивилась Лейша.

Кевин улыбнулся:

– Дорогая, ты всегда отличалась интеллектуальным снобизмом.

– Как и все мы. Ну хорошо, возможно, это просто удача. Или именно Херлингер вел исследования с ДНК, а не Уолкот; возможно, Херлингер очень талантлив, но его эксплуатируют, как простачка. Или же он не способен придерживаться правил. А что насчет «Самплис»?

– Заурядная компания, оборот менее трех процентов в год, что мало для высокотехнологичного производства, крупных инвестиций нет. Но все по закону. Я даю им еще год-два от силы. Руководство некомпетентное. Лоренс Ли получил кресло директора исключительно благодаря своему имени. Его отцом был Стентон Ли.

– Нобелевский лауреат по физике?

– Да. И еще директор Ли объявил себя потомком генерала Роберта Ли. Вранье, конечно, но в рекламных проспектах смотрится отлично. Уолкот не солгал: документация в компании ведется безобразно. Сомневаюсь, чтобы они нашли что-либо в своих файлах. Руководство практически отсутствует. А Ли получил выговор от Совета директоров за неправильное использование фондов.

– Первый национальный банк?

– Совершенно чист. Все записи об этом сейфе полные и точные. Конечно, это не означает, что их не могли подделать. Но я бы очень удивился, если бы банк оказался замешан.

– Я тоже, – мрачно произнесла Лейша. – Там сильная система безопасности?

– Самая лучшая. Мы проектировали.

Этого она не знала.

– Тогда существуют только две группы, способные на такое электронное волшебство. Одна из них – твоя.

– Как знать, – мягко заметил Кевин. – Среди Спящих тоже есть классные специалисты…

– Не настолько.

На сей раз Кевин оставил ее интеллектуальный снобизм в покое и тихо сказал:

– Исследования Уолкота могут изменить мир, Лейша. Еще раз.

– Знаю. – Она поймала себя на том, что пристально смотрит на Кевина; интересно, какие чувства отразились на ее лице?

– Хочешь вина, Кевин?

– Не могу, Лейша. Надо закончить работу.

– Да и мне тоже.

Он ушел в свой кабинет. Лейша взялась за бумаги по делу «Симпсон против „Офшорного рыболовства“». Ей с трудом удавалось сосредоточиться. Когда они с Кевином занимались любовью в последний раз? Три недели? Четыре?

Возможно, ей удастся повидать его утром, перед отъездом. Нет, он летит другим самолетом в Бонн. Значит, в конце недели. Если оба окажутся в одном городе. Она не ощущала потребности срочно заняться сексом с Кевином.

И тотчас вспомнились руки Ричарда.

Лейша придвинулась к терминалу и углубилась в поиски прецедентов в морском законодательстве.

– Ты похитила бумаги Адама Уолкота из сейфа Первого национального банка в Чикаго, – невозмутимо произнесла Лейша.

Женщины стояли в противоположных концах гостиной Дженнифер в Убежище. Портрет Тони Индивино подмигивал и улыбался.

– Да.

– Дженнифер! – с болью воскликнул Ричард.

Лейша медленно повернулась к нему. Ей показалось, что Ричард переживает из-за того, что жена призналась.

Он стоял в той же боксерской стойке, как почти тридцать лет назад, когда Лейша приехала знакомиться с ним в Иванстон – приподнявшись на носки и наклонив голову. В Убежище он нашел нечто такое, в чем нуждался всегда – общность интересов. А Убежище означало Дженнифер. Дженнифер и Тони. Тем не менее, чтобы стать соучастником преступления, Ричард должен был измениться до неузнаваемости.

Он произнес хрипло:

– Дженнифер ничего не скажет в отсутствие своего адвоката.

– Ну, с этим не будет трудностей, – ядовито заметила Лейша. – Скольких адвокатов захватило Убежище на сегодняшний день? Канданс Холт. Уилл Сандалерос. Джонатан Кокчиара. Кто еще?