Сто имен - Ахерн Сесилия - Страница 66

Их взгляды встретились.

— Да, — сказала Китти.

— Что — да?

— Я согласна быть твоей подружкой, — тихо сказала она.

— А! — нахмурился он. — Я спрашивал тебя двадцать минут назад, с тех пор я передумал.

Она ласково шлепнула его, он притянул ее к себе. И эти двое наконец поцеловались.

Может быть, Китти подвело воображение, но ей показалось, что крики усилились, ей показалось даже, что это приветствуют ее и Стива, — на самом деле Ачар и Ендрек взгромоздились на плечи Арчи и Сэма, вымочив заодно и их, и торжественно объезжали набережную.

— Нам пора ехать, — предупредила Молли, поглядывая на часы. — Я должна до вечера поставить автобус на место.

— Не волнуйся, времени полно, управимся, — подбодрил ее Эдуард, обнимая Молли за плечи.

Она расслабилась, улыбнулась.

— Спасибо.

— Да уж, хорошо бы успеть. — Китти оглянулась на Стива, ожидая от него такой же поддержки. — У меня редколлегия в шесть.

— Отложить не можешь?

— И так уже на неделю отложила. Я должна отчитаться об этой статье — последней статье Констанс, — пояснила Китти, и пот прошиб ее при мысли о возможном опоздании.

Они ждали, пока закончат свой очень личный разговор Джордж и Эва. Все остальные были уже в автобусе, поздравляли Ендрека и Ачара, и никто, кроме Молли и Китти, никуда не торопился.

— Умеешь ты дотянуть до последней минуты, — усмехнулся Стив. — Но ты нащупала сюжет? Связь между ними? Признаться, сколько я ни ломал голову, я никакой связи не обнаружил, — добавил он, охватывая взглядом их пеструю компанию.

Китти закивала, очень довольная собой:

— Нащупала, можешь быть уверен!

— Тогда и волноваться не о чем, — подбодрил ее Стив.

— Если не считать нашего водителя, — шепнула ему Китти.

Эва вошла в автобус такая бледная, точно встретилась с привидением. Все это заметили, но из деликатности не стали ее расспрашивать, дали время прийти в себя. Девушка села одна у окна.

Вскоре после того как автобус тронулся в путь, Китти перешла от Стива к Эве.

— Присяду рядом с тобой?

— Конечно. — Эва коротко улыбнулась, только губами, улыбка не затронула ее глаз.

— Поздравляю, сегодня все прошло на ура. Ты придумала прекрасный подарок Шимусу, даже такой прожженный старый циник, как я, был тронут, — шутливо начала Китти.

— Да? И правда, это было славно. Настоящий успех. — Снова та же улыбка.

— Ты как?

— Я? В полном порядке, а что? — На этот раз она выдала ослепительную улыбку, в которой участвовали и глаза, но Китти не поверила.

— Вид у тебя такой, словно ты повстречала привидение. И настроение не очень. Что-то не так с Джорджем?

— Ты такой романтик! — улыбнулась Эва. — Арчи с Реджиной, Эмброуз и Юджин, Мэри-Роуз и Сэм, Молли и Эдуард, — ты затеяла все это, чтобы их соединить?

Китти расхохоталась.

— Да нет же, они сами справились. Правда, Сэм и Мэри-Роуз еще не дошли до кондиции. — Они обе оглянулись на закадычных друзей, погруженных в серьезный разговор. — Ты бы подобрала им подарок, чтобы ускорить процесс.

Эва еще раз улыбнулась, повертела в руках свою сумочку. Глянула на Китти и вздохнула:

— От тебя не отделаешься.

— Вот и хорошо, — усмехнулась Китти.

— Джордж сделал мне подарок.

— Подарок специалисту по подаркам? Я бы не осмелилась.

— Эта поездка — один из лучших подарков в моей жизни, — искренне ответила девушка, и Китти не могла ей не поверить.

— Спасибо на добром слове. Что же он тебе подарил?

— Шкатулку. — Эва открыла сумку и вынула лакированную китайскую шкатулку. Глаза ее наполнились слезами при одном взгляде на этот подарок.

— Вижу, для тебя это что-то значит.

— Да. — Она утерла глаза. — Я рассказала Джорджу о подарке, который получила в детстве, который был мне дорог. И он запомнил это. Он нашел очень похожую шкатулку.

— Ты когда-нибудь получала подарок, который бы тебя так растрогал?

— По правде говоря, нет. — Она уже не утирала слез. — С тех пор как я получила ту первую шкатулку — больше никогда.

Ага, тут мы что-то нащупали.

— Значит, про игрушечного пони — это была не совсем правда, — мягко упрекнула девушку Китти.

Эва засмеялась и покачала головой.

— Извини. Но ведь мы обе это понимали. — Она шмыгнула носом и умоляюще поглядела на Китти. — Обо всем этом писать нельзя, потому что тут замешаны и другие люди.

— Обещаю, — кивнула Китти.

— Ты как-то так напиши, чтобы смысл в этой истории был, но без подробностей.

Китти вполне поняла ее.

— Это случилось на Рождество. Мы ждали отца. Еда уже стояла на столе. Я помню, как вкусно она пахла. Мама готовила традиционные рождественские блюда. По своимтрадициям. А отец родом из Шанхая. Он держит в Голуэе китайский ресторанчик, еда на вынос. Он опаздывал уже на два часа, мы проголодались, и я помню, как мама поглядывала на меня, она не спрашивала вслух, но взглядом словно советовалась, как нам поступить. С мамой нужно соблюдать осторожность — по крайней мере тогда мне приходилось действовать осторожно, нельзя было откровенно сказать, что я думаю и чего хочу, потому что она бы поступила наоборот. Реверсивная психология. Нужно было говорить и вести себя так, чтобы ей казалось, будто она сама приняла решение, всем назло. И вот она начала резать индейку, от индейки шел божественный аромат, хотя мама передержала ее на огне и потом слишком долго не вынимала. Я положила себе на тарелку овощей, и я больше не могла ждать, ни минуточки не могла ждать, мне уже так хотелось есть. Я набила себе рот, и тут в двери послышался скрежет ключа, и я чуть не умерла. Я не могла проглотить то, что было у меня во рту, не могла и выплюнуть. Мама продолжала резать индейку. Отец вошел — я почувствовала его запах еще прежде, чем увидела его, — увидел, что мы начали рождественский ужин без него, и рассердился. «Наконец-то!» — вызывающе сказала мать. Слишком дерзко. Он убедился, что мы посмели сесть за стол без него. И он вышел из столовой. В гостиную. Там он растоптал все подарки, разбил мою фарфоровую куклу, опрокинул елку, сорвал гирлянды лампочек с потолка и обрушил их на стол, исцарапав красивую деревянную столешницу. Он бил все подряд, выбросил из буфета фарфоровый сервиз и разбил его вдребезги. — Эва с трудом перевела дух. — Потом он набросился на маму. Не в первый раз. Нож, которым она резала индейку, все еще оставался у нее в руке. И он воткнул нож ей в руку.

— Эва! — тихо вскрикнула Китти. — Господи, мне так жаль.

— Я не затем рассказываю, чтобы ты меня пожалела. — Эва в упор глянула на Китти. — Ты хотела понять, и я рассказываю, чтобы помочь тебе понять.

Китти кивнула.

— Я убежала через дорогу к старухе соседке. Мы с ней сидели и смотрели телевизор четыре часа подряд, а потом пришла тетя и отвела меня домой. Телевизор у соседки был черно-белый, и я запомнила, что мы смотрели «Я люблю Люси», снова и снова. По сей день я не могу смотреть этот сериал, полное идиотство, эта женщина все время спотыкается, падает, делает какие-то глупости, и все смеются, а у меня в голове начинает прокручиваться тот вечер. Старуха соседка — я даже не знала ее имени — за весь вечер не произнесла ни слова. Она налила мне молока, поставила передо мной тарелку печенья, села в кресло, и мы молча смотрели телевизор. Она даже не смеялась, отчего этот фильм казался еще более глупым. Но перед уходом я получила от нее подарок, китайскую лакированную шкатулку, маленькую, с замком и ключиком. Она сказала, сюда я буду складывать все свои тайны, мол, каждой девочке полагается иметь такую шкатулку для тайн. Это был самый прекрасный подарок в моей жизни — не знаю почему, но он был идеален. И так точно выбран: о том, что случилось в тот вечер, соседка не сказала ни слова, но все выразила этим подарком.

— И с этого подарка началась твоя мечта помогать людям, подбирая для каждого идеальный подарок?

— Да. — Эва водила пальцами по шкатулке, подаренной Джорджем.

— Ты все это рассказала Джорджу?