Сто имен - Ахерн Сесилия - Страница 48

В кабинете Констанс заскрипел стул, и Китти двинулась на этот звук. Она хотела уже окликнуть Пита, но тут послышался женский смех, а потом вздох. Китти огляделась по сторонам — кто ж это задержался в редакции? — но в помещении было тихо, до жути тихо. Ей стало не по себе, она уже собиралась развернуться и уйти. Но не может журналист не расследовать подозрительную ситуацию, и Китти двинулась не назад, а вперед. Теперь уже отчетливее слышались странные звуки, будто кто-то передвигал стул с места на место. Стучаться она не стала: не хотела спугнуть, ей требовалось подтвердить подозрение, уже вполне сформировавшееся в ее душе. Она резко распахнула дверь и первым делом увидела Черил: серая юбка, которую та надевала на работу, задрана до самых бедер, ногами редакторша обхватила, словно шест, мужчину и медленно вращалась вокруг него. Руки партнера блуждали по ее спине, смещались то вверх, то вниз, на бедра и ягодицы, щупали, сжимали, и эти движения показались Китти столь неуклюжими и чуждыми романтики, что она брезгливо поморщилась, прислонившись к дверному косяку: ничего-то он не умеет.

Слышались только причмокивающие поцелуи да вздохи, но, когда зазвучал осипший от вожделения голос ответственного редактора, подробно и довольно угрожающе излагавший, что он намерен сделать с Черил, Китти решила, что настал подходящий момент прочистить горло. Черил соскочила со стола и отлетела так далеко, что заслужила право попасть в Книгу Гиннесса.

— Господи, Китти! — пробормотала она, одергивая юбку, разглаживая ее на бедрах. Все пуговицы на блузке были расстегнуты, и Черил дрожащими пальцами попыталась их застегнуть, поняла безнадежность этой затеи и ограничилась тем, что стянула полы поближе и так и замерла, скрестив руки на груди. — Мы тут — я тут всего лишь…

— Собиралась трахнуть начальника, — подсказала ей Китти. — Обычное дело, простите, что помешала, — у Пита, как я поняла, был интересный план, но он предлагал мне зайти вечером и поделиться своими наметками, вот я и зашла. Момент, конечно, не слишком подходящий. — Она глянула на Пита и впервые с того момента, как их застукала, ощутила личную обиду. Повода он ей не давал, это она понимала, но чувствовала себя обманутой. Легкий, длившийся всего несколько дней флирт, но в глазах Китти эти отношения разрослись, особенно после той катастрофы с Ричи. Ее любовная жизнь — сплошные ухабы, и Китти жалела себя, представлялась себе жертвой, хотя, должно быть, сама виновата, не умеет выбирать мужчин. Но уж в данном случае она себя винить не станет, нет, она снова пожалеет себя, тем более что Пит смотрит на нее так странно — то ли с грустью, то ли с сожалением. Она вправе обижаться, ведь по его глазам видно — Пит и сам думает, что предал ее.

Он так и стоял, застыл на том месте, где Китти его застукала. Стоял, прислонившись к столу, волосы всклокочены, и смотрел на Китти с тревогой и неуверенностью, словно гадая, как она сейчас поступит. В отличие от Черил ему хватило совести хотя бы устыдиться.

Черил тоже что-то такое почуяла и в растерянности переводила взгляд с Пита на Китти.

— Что здесь происходит?

Обеими руками она стянула блузку на груди, и костяшки ее пальцев побелели от напряжения.

— Ничего, — ответила Китти. Голос ее где-то заблудился, остался только шепот. Она прокашлялась и сумела выговорить громче: — Ровным счетом ничего.

И с тем ушла.

В личном плане она была унижена, оскорблена, самооценка упала, зато профессиональной уверенности вдруг прибыло, и Китти решила: что бы там ни советовал ей Пит, она напишет так, как считает нужным, как написала бы Констанс. Не прогнется, не уступит ни нраву Пита, ни его власти, ни угрозам. Этого-то ей и не хватало в работе — недоставало уверенности, — и вдруг откуда ни возьмись. Мяч на ее поле, сюжет принадлежит ей, и только ей. Китти поспешила в Фейрвью, хотя заявляться в многоквартирный дом Арчи в десять вечера — не самая умная затея. Но в тот вечер для Китти не было неисполнимых миссий. Она промчалась мимо запрудивших пешеходную дорожку детишек и вихрем взлетела на четвертый этаж. Застучала в дверь Арчи, переминаясь от нетерпения с ноги на ногу, — ей бы поскорее с этим покончить, нельзя больше терять ни дня. Откашлялась заранее и услышала за спиной такой же кашель. Обернулась: опять тот же мальчишка на баскетбольном мяче.

— Привет, — сказала она.

— Привет, — не ответ, а эхо.

— Он дома?

— Он дома? — повторил мальчик.

Китти закатила глаза. Паренек и это воспроизвел.

Она отступила от двери, сбежала вниз по ступенькам, мимо стайки что-то оравших ей вслед пацанов, на угол, к закусочной Марио. Понедельник, вечер после рабочего дня — там скопилась уже изрядная очередь. За прилавком Китти заприметила Арчи — он переворачивал скворчащие бургеры.

— Арчи! — позвала она, прорываясь мимо очереди к стойке.

Он обернулся, глянул на нее уже привычным для Китти взглядом — «постарайся развлечь меня, дорогуша, а я посмеюсь» — и вновь занялся бургерами, примолвив:

— Займите очередь.

— Я не хочу есть, мне нужно просто поговорить.

Она старалась приглушить свой голос, но очередь молчала, и передаваемые по радио новости не помешали всем отчетливо расслышать каждое произнесенное Китти слово. Напарник Арчи сердито на него покосился, Арчи и сам был недоволен: от этой журналистки одни неприятности.

— Ладно, — сдалась она, отступая от прилавка. — Возьму чипсы.

Напарник Арчи кивнул и взялся за дело — опустил проволочную корзинку с чипсами в кипящее масло. У Китти в животе заурчало.

— И чизбургер, — решилась она.

Арчи хлопнул на сковороду еще один чизбургер. Чизбургер громко зашипел.

Через двадцать минут Китти добралась до кассы. Арчи оставил плиту, чтобы лично обслужить ее.

— Я весь день думала о вас, — сказала Китти, и в ней вновь поднялось возбуждение.

— Женщины все время мне это говорят, — усмехнулся он, поливая ее чипсы уксусом и присаливая.

— Вы должны ей помочь, — сказала Китти.

Наконец-то он встретился с ней взглядом.

— Той женщине из кафе. Поговорите с ней. Наверное, вы должны ей помочь. Потому вы и слышите ее молитвы.

Арчи покосился на людей в очереди, опасаясь, не подслушивает ли кто.

— Пять восемьдесят, — сказал он.

Китти неспешно рылась в карманах, выгадывая время:

— Приходите завтра утром в кафе. Она ведь там будет?

Арчи сцепил зубы, обдумывая предложение, потом коротко кивнул: «О’кей», и с тем Китти отошла от прилавка, открыла дверь.

— Думаете, тогда это прекратится? — крикнул он ей вслед.

— А вы хотите, чтобы прекратилось?

Она оставила его поразмыслить над этим вопросом, а сама побрела в ночь, глотая слюнки от запаха чипсов в уксусе. Проходя мимо дома Арчи, она заметила мальчика на очень знакомом ей велосипеде. Китти остановилась, поглядела по сторонам, проверяя, нет ли поблизости дружков этого парня. Но толпа, недавно вопившая ей вслед, рассосалась, то ли чем-то еще занялась, то ли по домам пора — или они таятся в потемках?

— Эй! — окликнула она парня.

— Эй! — передразнил ее голос с четвертого этажа.

Они оба, и Китти, и мальчик, подняли головы, высматривая эхо, а потом уставились друг на друга.

— Это мой велосипед, — сказала она.

— Это мой велосипед.

Мальчик съехал с тротуара на велосипедную дорожку, закружил вокруг Китти. На вид не старше тринадцати, и все же она опасалась его.

— Если ваш, почему же я на нем катаюсь?

— Потому что ты его украл.

— Я ничего не крал. — Он все описывал круги.

— В субботу я оставила велосипед здесь, пристегнула замком к перилам. Кто-то его забрал. — Каждое слово, едва Китти успевала его произнести, немедленно повторял мальчишка, сидевший на баскетбольном мяче. Он перекрикивал Китти, и она сама себя плохо слышала.

— Значит, дерьмовый замок.

— Верно.

— Верно.

Мальчик выехал на проезжую часть, привстал на педали и резко затормозил, заднее колесо взвилось в воздух. Велосипедист продолжал выделывать курбеты, поглядывая на Китти.