Улыбка любви - Лестер Джулиус - Страница 5

— Не так все просто, — раздался у нее за спиной бархатный баритон.

Вздрогнув от неожиданности, она разозлилась. Когда же ее оставят одну?

— Я уверен, Лита не хотела тебя обидеть. — Подошел Диллон. — Она не стала бы так настаивать, если бы ты ей не понравилась.

— Я…

Она остыла так же быстро, как вспыхнула. Надо ли объяснять свой поступок? Рассказывать, что именно чувство независимости в свое время заставило ее уйти из дома? Что она не любит, когда вмешиваются в ее жизнь? Или она просто теряет всякую способность соображать, когда он рядом? Нет, незачем делать такие признания. Она сдалась и еле слышно вздохнула.

— Да, пожалуй, я переборщила.

— Представляю, каково тебе сейчас. Меня тоже очень утомляет, когда мать и сестра ко мне пристают. — Диллон умолк и с удивлением оглядел пустую улицу. Где же твоя машина?

Джесси решила соврать.

— В Остине.

— Где?

— Сегодня из отеля я приехала на такси.

— Тогда я тебя подвезу.

Она покачала головой. Он весьма привлекателен, но нужно отделаться от него как можно быстрее и забыть этот ужасный день.

— Я вызову такси. Диллон рассмеялся.

— Да, конечно! — Он обнял ее за талию и повел обратно к клинике. — Я тебя подвезу.

— Не надо. — Джесси отстранилась. — Я вызову такси прямо сюда и прекрасно справлюсь с этим сама.

Несколько секунд они пристально смотрели друг на друга: мужчина, привыкший командовать, и женщина, привыкшая не подчиняться приказам.

— Такси не поедет в такую даль, — медленно и четко произнес Диллон.

— И все же я попробую.

— Позвони и убедись. Но единственный телефон во всей округе находится в клинике.

Черт побери. Меньше всего на свете ей хотелось возвращаться. Похоже, она обречена терпеть общество этого человека, чье поведение по меньшей мере было странно. Взволнованной как никогда Джесси пришлось согласиться.

— Хорошо, спасибо.

Она подняла взгляд. Диллон уже не улыбался. В его глазах был сарказм и непонятное волнение, которое она уже видела в первые минуты их встречи. Казалось, ему известен какой-то ее секрет. Хотя какой секрет он мог знать? Она ничего не понимала.

— Моя машина там, — махнул он в сторону удочки, уходившей за клинику.

Посмотрев в том направлении, Джесси увидела Эмилио, стоявшего на обочине и глазевшего на них. Встретившись с ней взглядом, он помахал рукой, и у Джесси снова екнуло сердце.

— Эмилио поедет с нами? — спросила она. Как ни странно, но ей нравилось, что Диллон обнимает ее за талию. От него веяло силой, и находиться рядом с ним было приятно.

— Нет. Он вернется, чтобы помочь бабушке ухаживать за Бланкой и ее новорожденным.

— Разве он не должен быть в школе?

— Должен, но он все равно туда не пойдет. — В голосе Диллона слышались одновременно злость и печаль.

Удивленная его беспомощностью, Джесси полюбопытствовала:

— Эмилио твой родственник?

— Нет, просто друг.

Диллон сказал что-то Эмилио по-испански. Тот засмеялся и принялся эмоционально отвечать. Видимо, это могло продолжаться очень долго, и Диллон, улыбаясь, подозвал его к себе. Мальчик подошел, не переставая говорить. Его лицо расплылось в улыбке. Затем он развернулся и, смеясь, побежал прочь.

— О чем это вы? — спросила Джесси. Ее любопытство вновь заставило замолчать протестующий внутренний голос.

— Не думаю, что тебе будет приятно это услышать. — Диллон по-прежнему улыбался. — Эмилио считает, что ты очень красива.

Джесси улыбнулась:

— Весьма любезно.

— Еще он считает, что мне надо поскорее жениться на тебе, пока ты не уехала. Джесси невольно отпрянула.

— Что-что?

— Он хочет, чтобы я его усыновил. А это проще, если я женюсь.

— Ах так! Значит, на моем месте может быть любая женщина, неважно кто.

Ничего себе комплимент. Джесси почувствовала обиду.

— Да, но ты действительно ему понравилась.

Обычно он ждет, пока я познакомлюсь с женщиной поближе, и только потом предлагает мне на ней жениться.

Они остановились около машины, выделявшейся выцветшей голубой окраской и отсутствием колпаков на колесах.

— Мы пришли, — сказал Диллон. Не зря ли она это делает? Перспектива ехать куда-то вдвоем с Диллоном не вызывала восторга.

— Правда, я лучше вызову такси.

— Все нормально.

Диллон открыл дверь и ждал, пока она сядет.

Внутренний голос просто кричал об опасности. Не отваживаясь взглянуть на Диллона, она забралась-таки в машину. Неловко повернувшись, сверкнув загорелыми коленками, она наконец устроилась и, не выдержав, подняла голову.

Как и следовало ожидать, Диллон пристально смотрел на нее. Его глаза, черные и таинственные, встретились с ее карими. Затаив дыхание, они смотрели друг на друга, кажется, целую вечность. Но Диллон сделал шаг назад, чары развеялись, и сердце Джесси снова забилось.

Она кляла себя, что так расчувствовалась. Надо было собраться, еще лучше разозлиться, но это никак не удавалось.

Какому Диллону верить? Тому очаровательному, милому с обезоруживающей улыбкой, которого она видела несколько минут назад. Или тому, который разглядывал ее сейчас то ли с интересом, то ли с презрением.

— Ты не проголодалась? — спросил Диллон, садясь за руль и поворачивая ключ зажигания. — Лично я умираю с голоду.

Расхлябанный двигатель зашипел, закашлял и наконец чихнул, возвращаясь к жизни. Диллон повернулся к ней с просящей улыбкой.

— Терпеть не могу есть в одиночестве. Честное слово, очень не люблю!

Джесси прекрасно понимала — надо отказаться, но устоять не смогла.

— Я и вправду немного проголодалась.

— Отлично! Я очень на это надеялся. Началась медленная изнурительная езда по узким запруженным улочкам городской окраины. Диллон полностью сосредоточился на дороге, оставив Джесси наедине с ее мыслями.

Горячий и холодный, даже огненный и ледяной. Он был самым непонятным человеком, с которым ей когда-либо приходилось встречаться. Она никак не могла разобраться в своих эмоциях. Почему такое смятение? Ведь он для нее лишь посторонний человек, не более. Скоро она расстанется с ним навсегда. Конечно, он непонятен и опасен, но таких очень трудно забыть.

— Джесси, — мягко сказал Диллон, — я хочу извиниться. — Он коснулся плеча, и этого прикосновения было достаточно, чтобы сердце Джесси громко забилось и она полностью забыла о подстерегающей ее опасности.

— Здесь все говорят по-испански, — со вздохом продолжил он, — и когда я приезжаю сюда, то совершенно забываю, что не все говорят на этом языке.

— Что?!

Она удивленно повернулась к нему. Значит, вместо того, чтобы извиняться за свое враждебное отношение к ней, он, видите ли, извиняется за испанский!

— Жаль, что я его не знаю. Пожалуйста, можешь говорить по-испански.

— Но ведь ты ничего не поймешь. Видя такую теплую, ласковую улыбку, злиться было совершенно невозможно.

— С этого момента в твоем присутствии я буду говорить только по-английски. Я прощен?

— Конечно. Здесь твой дом, и ты можешь говорить на том языке, который тебе больше нравится.

Она чувствовала себя неловко. Его извинения, казалось, только подчеркивают, какой громадной ошибкой был весь сегодняшний день.

Хорошо Лита оказалась исключением из правил. Большинство жен не поняли бы неожиданного появления старой приятельницы мужа. Будь у Стефана другая жена, Джесси, наверное, не без успеха могла бы попытать с ним счастья.

— Весь день я чувствую себя не в своей тарелке, — сказала она, словно извиняясь за свой не слишком вежливый ответ. — Мне здесь нечего делать. Эта затея была глупостью.

Лицо Диллона стало суровым. Неподвижный взгляд был устремлен сквозь ветровое стекло на дорогу.

— Зачем ты сюда приехала?

От вкрадчивого голоса у Джесси по спине пробежали мурашки. Она замерла, почувствовав изменение настроения. Вернулся тот враждебный человек, который совсем недавно смотрел на нее в дверях клиники.

— Это длинная история, — твердо ответила она. Уж ее-то она ни с кем не хотела обсуждать.