Садовник Флоренций - Каспаравичюс Кястутис - Страница 3

— Насчёт роз не скажу, но один раз я забралась в самую глухую чащу, нашла там какие-то странные чёрные ягоды и решила их попробовать. Они выглядели так заманчиво, что я, недолго думая, сразу в пасть штук шесть и отправила. Так вот, мало того что вкус у этих ягод оказался неописуемо гадкий, у меня ещё и голова закружилась! Я без памяти повалилась на мягкий мох и так пролежала дней, наверное, шесть и столько же ночей, а когда наконец очнулась, у меня страшно болела голова и в животе урчало. С тех пор все чёрные ягоды кажутся мне подозрительными — если, конечно, не считать черники, но ведь она скорее тёмно-синяя, чем чёрная, да?

Медведь Флоренций проглотил последнюю ягодку из пригоршни, облизнулся и вздохнул:

— Спасибо, но я, наверное, не о том хотел узнать.

И потопал к медведю Пасечнику.

Дом медведя Пасечника, утопавший в разноцветных, на все лады благоухавших цветах, стоял на лесной поляне. Прямо перед ним полукругом выстроились деревянные пчелиные ульи, так что к дому никак нельзя было подойти, не встретившись с пчёлами, а они, как всем известно, насекомые совершенно непредсказуемые. Одному только медведю Пасечнику как-то удавалось с ними договориться, хотя как ему было не договориться, если он надевал защитный костюм, а дымарём, который не выпускал из рук, мог в любой момент усмирить не в меру разгорячившихся питомиц. Но, с другой стороны, усмирять их не приходилось: на нежную любовь медведя пчёлы отвечали взаимностью, не только никогда его не жалили, но и вкусного жёлтого мёда давали сколько угодно. А ещё они ласково, словно баюкая, жужжали у него над головой, когда он устраивался вздремнуть после обеда на лужайке у дома в любимом раскладном кресле.

Садовнику на такие поблажки рассчитывать было нечего, а потому он не решился подойти слишком близко, остановился в некотором отдалении от ульев, на безопасном расстоянии, да ещё и спрятался за разросшимся можжевеловым кустом, чтобы пчёлы его не заметили, и оттуда вполголоса (авось, услышит!) окликнул медведя Пасечника.

— Ау, ау!.. — Но тот не ответил, и Флоренций позвал ещё раз, уже погромче: — Ау-у, ау-у!.. — И наконец заревел во всю глотку: — Ау-у-у, ау-у-у!

А Пасечник всё никак не показывался.

Зато показались пчёлы. Налетели всем роем, облепили перепуганного Садовника со всех сторон и принялись строго допрашивать:

— Что вам угодно? — осведомлялась одна пчела.

— По какому делу пришли? — интересовалась другая.

— Вы договаривались о встрече? — любопытствовала третья.

— С какой целью посетили пасеку? — допытывалась четвёртая.

— А вы согласовали заранее свой визит с нашим секретариатом? — не унималась пятая.

И так все поочерёдно. Каждая из тысячи трёхсот восьмидесяти семи пчёл — а именно столько было у Пасечника — хотя бы по одному вопросу Флоренцию да задала, а поскольку говорили они все одновременно, шум поднялся такой, какой услышишь разве что во время теледебатов перед выборами мишкоградского бургомистра. Вот уж где точно не поймёшь, кто что сказал!

— Я просто хотел немного поболтать с медведем Пасечником! — стараясь перекрыть гул пчелиных голосов, отчаянно завопил Флоренций.

— A-а, так что же вы сразу не сказали? — загудели пчёлы уже совсем миролюбиво, а потом хором прибавили: — Сию минуту доложим хозяину. — И всей толпой устремились к дому.

Вскоре оттуда вышел чисто одетый, весь в белом хозяин. В лапах он держал блюдечко с поблёскивающим сотовым мёдом.

— Привет, это тебе, — сказал медведь Пасечник. — Вижу, ты подружился с моими пчёлками.

— Спасибо за угощение, а пчёлки твои и впрямь очень дружелюбные. И такие тихони, — польстил Пасечнику Флоренций и разом слизнул с блюдца весь мёд. — М-м, до чего же вкусно! Знаешь, вообще-то я пришёл у тебя спросить, не случалось ли тебе чего-нибудь слышать о чёрных розах?

— Мёд бывает жёлтый, иногда посветлее, иногда потемнее, а вот чёрного мёда я никогда не видывал. Однажды у меня сильно разболелась лапа, и медведь Аптекарь намазал её похожей на мёд густой чёрной мазью, которую называл дёгтем. Запах у этого дёгтя был до того противный, что мне сразу захотелось убежать куда подальше. Только куда убежишь от собственной лапы…

— Ты немного не о том говоришь, — грустно вздохнул Флоренций и собрался уходить.

— Погоди! Давай-ка я спрошу про чёрные розы у своих пчёл. Их ведь так много, и они очень далеко летают, — обнадёжил его медведь Пасечник и что-то шепнул на ушко ближайшей пчеле.

Рой вдруг загудел громче, пчёлы закружились около головы Садовника, и все одновременно принялись ему что-то втолковывать. Разумеется, каждая пчела рассказывала свою историю, но все жужжали вместе, и Флоренцию сразу стало ясно, что ничего из этого не выйдет, а только голова разболится.

Гость вежливо попрощался с медведем Пасечником и его пчёлами, вернулся в Мишкоград и свернул на улицу, ведущую к пекарне. Найти её совсем нетрудно. Идёшь себе, задрав нос, и старательно нюхаешь воздух. И точно не ошибёшься! Потому что из пекарни плывут такие вкусные и такие сильные ароматы, что ты не пройдёшь мимо, даже зажмурившись да ещё надвинув на глаза чёрную шляпу.

Садовник осторожно приоткрыл дверь пекарни и просунул голову внутрь.

Медведь Пекарь раскатывал тесто на большом деревянном столе. Он только что поставил в духовку Большой Яблочный пирог, и теперь ему предстояло свернуть Сдобный Маковый рулет с курагой.

Как всегда, Пекарь был с ног до головы обсыпан мукой, а кое-где ещё и припудрен ванильным сахаром. Медведь трудился очень сосредоточенно и серьёзно, ведь для того, чтобы рулет по-настоящему удался, очень важно правильно настроиться.

На полках за спиной у Пекаря в деревянных лотках были аккуратно разложены пухлые, свежие, душистые булочки.

— Добрый день, как же тут хорошо, — сомлев от восторга, умилённо пролепетал Флоренций.

— Садись-ка вот на тот стул, а то ещё голова закружится, в обморок хлопнешься, уже не с одним, кто в пекарню заходил, такое случалось, — дружески посоветовал Пекарь. — Хочешь, угощу тёплой булочкой? Тебе какую?

Флоренций внимательно оглядел полку с булочками и робко попросил:

— Мне бы вот эту, с вишнёвым вареньем, и, если можно, ещё вот ту, которая с краю лежит, с изюмом и шоколадной глазурью.

Получив обе булочки, он одну — ту, что с изюмом и шоколадной глазурью, — сразу надкусил, а другую — с вишнёвым вареньем, — немного подумав, убрал в большой карман передника.

Булочку Флоренций ел медленно, откусывая совсем-совсем малюсенькие кусочки. Не только потому, что был хорошо воспитан, а ещё и для того, чтобы как следует её распробовать. Доев, на мгновение зажмурился и прочувствованно сказал почему-то стихами:

— Ах, какой волшебный миг, отчего ж ты невелик?

После чего перешёл на прозу и уже спокойнее прибавил, обращаясь к хозяину дома:

— Если честно, дорогой Пекарь, пришёл-то я не за угощением, а чтобы расспросить насчёт чёрных роз. Может, ты что-нибудь о таких слышал?

— Как-то я поставил торт «Чёрный Лес» печься и уснул, а когда проснулся, увидел, что он и в самом деле получился совсем чёрный. Такой чёрной бывает только совершенно обуглившаяся головешка. Медведь Аптекарь тогда даже всем строго-настрого запретил покупать у меня этот торт, а ведь сам, когда готовит свои лекарства, каких только диковинных гадостей не добавляет в них. Кто ж этого не знает!.. Но с тех пор я, когда пеку пироги, стараюсь не оставлять их без присмотра ни на минуту.

— Как интересно, — задумчиво протянул Флоренций, — но всё равно это не то, что мне надо. — И вышел на улицу.

А на улице подумал, что не помешало бы разыскать медведя Бродягу: тот столько везде скитался и странствовал, что у него наверняка найдётся о чём порассказать. Кроме того, он, как никто другой, хорошо знаком с Чёрной Стороной Жизни.