Сказки давнего времени - Брлич-Мажуранич Ивана - Страница 19

Поток был так силен, что свалил и снёс множество камней и старых дубов, и ничто их не могло бы удержать, потому что камни и дубы были большие и тяжелые, а поток бурный.

А малый Ягленац легко несся на своей ветке вместе с потоком, — и был он лёгок, как нежный цветок, и каждый куст мог его задержать.

И действительно: на пути попался куст, и зацепилась ветка, на которой был Ягленац, за куст. Мгновенно проснулся Ягленац, схватился ручкой за куст и, взобравшись на него, уселся на верху куста, словно птичка.

Над мальчиком ласково светило ясное солнышко. Под ним бурная несётся вода, а он сидит на кусте в белой рубашонке и от удивления таращит глазки: — кто же это его так быстро разбудил, потому что не знает глупыш малый всего, что произошло.

Пока он протирает глаза, пронеслась вся вода под гору, и не стало потоков. Следит Ягленац за потоком, как он исчезает в чаще, глядит, как ещё собирается и просачивается ил около куста, а затем сходит Ягленац с куста и подумал: «Вероятно, нужно дальше идти, если меня разбудили».

И начал он дальше взбираться в гору. А выспался он так хорошо, что стало ему весело и показалось, что сейчас найдет Рутвицу.

VI

Лишь только перестал звонить колокол, вернулась к Заточницам сила. Осмелели они, выбрались все из своих убежищ. Выйдя, сейчас же увидели, что солнце гору освещает. А ничего другого не боятся так Заточницы, как ясного солнышка. И так как не могут они в такой короткий срок окутать туманом всю гору, то быстро каждая из них собрала вокруг себя туман, и понеслись они к яме, чтобы видеть, как утонул ребёнок.

Когда они подошли к яме и посмотрели — яма оказалась пуста. Мальчика в ней не было!

Взвыли Заточницы от злости и стали разглядывать гору, надеясь, что где-нибудь его вода о камень расшибла. Но когда Заточницы осмотрелись, видят: весело путем-дороженькой идет Ягленац, солнышко на нем рубашонку сушит, а он тихонько напевает, как вообще дитя умеет петь.

— Ускользнёт от нас дитя это, если так пойдёт и дальше, — завопила одна из Заточниц. — Сильнее нас дитя это. Надо позвать Змея Огненного, чтобы он нам помог.

— Не срамитесь, сестрицы, — говорить другая Заточница. — Думаю, что мы и сами сумеем одолеть этого слабенького ребенка.

Так говорила Заточница и не знала она, что малый Ягленац своим спокойствием сильнее всей злобы и всей мудрости Кипень-горы.

— Надо послать медведицу, — пусть она убьет дитя, немая медведица не боится креста, — говорит одна из Заточниц. И немедленно полетела она к медвежьей берлоге.

Лежит медведица и играет с малым медвежонком.

— Айда, Медунка, на тропинку. По тропинке идет человечье дитя. Дождись его и убей, кума Медунка, — говорит Заточница.

— Не могу я оставить своего медвежонка, — отвечает Медунка.

— Я присмотрю за ним, — говорить Заточница и начала играть с медвежонком.

Выходить Медунка на тропинку, а там уже показался и Ягленац.

Тотчас же большая медведица поднялась на задние лапы, вытянула передние и так двинулась на Ягленца, собираясь его задрать.

Страшно и поглядеть на медведицу, но Ягленац ничего ни страшного, ни опасного в ней не видит, и только пришло ему на ум одно:

— Кто-то идёт ко мне и протягивает руку. Должен и я ему руку подать.

Поднял Ягленац обе ручки, протягивает их к медведице и идет прямо на нее, словно на зов матери в её объятья.

Еще немного, и схватит его страшная медведица. Подошла она уже к нему и немедленно бы набросилась на него и смяла бы, если бы только он бросился бежать. Но видит она, что есть у неё ещё время поразмыслить о том, откуда ей удобнее его схватить. Вытянувшись насколько могла, она разглядывает Ягленца и справа, и слева и готовится уже опуститься на него.

Но в этот миг запищал в берлоге малый медвежонок. Ужалила его черная оса из тех, что Заточницы подле себя держат. Запищал медвежонок ужасно, потому что, хотя и строптив медвежий род, но чужой строптивости молча снести не может. Во весь голос пищит медвежонок, а лишь только услышала Медунка голос своего детёныша, забыла и о Ягленце и о горе! Со всех четырех ног, как обезумевшая, бросилась она к берлоге.

Схватила рассвирепевшая Медунка лапой Заточницу за косу. Схватились они, упали, сплелись — и оставили Ягленца в покое.

Пошел Ягленац вслед за медведицей, чтобы взглянуть, как они катаются и дерутся. Посмотрел и только во весь голос рассмеялся он, дитя неразумное, и пошел дальше в гору. И не знает он, что на волоске висела его жизнь!

И опять собрались Заточницы на Разделах, чтобы посоветоваться о том, что делать с Ягленцом. Видят они, что слабее его. Они уже и устали, беспрерывно летая то на Разделы, то с Раздел и совещаясь о Ягленце. Были они этим очень рассержены.

— Давайте отравим дитя. Теперь нет уже ни мудрости, ни чародейства, которые бы его спасли — решили они. И тотчас же одна из них взяла деревянную чашечку и полетела на некое поле в горах, чтобы набрать там ядовитых ягодок.

А Ягленцу и невдомек, что кто-то о нем советы держит и что-то замышляет, и весело идет он горой и тихонько, словно голубок, воркует.

Дошел он так до поля ядовитого. Посреди поля тропинка. По сторону от тропинки поле покрыто красными ягодками, а по другую сторону черными. Ядовиты и те и другие, и погибнуть должен всякий, кто поест или тех или других.

Но откуда Ягленац может знать, что на свете существует отрава, если вскормлен он материнским молоком!

Проголодался Ягленац, а приглянулись ему красные полевые ягодки. Но видит он, что там далеко впереди его на той стороне, где красные ягодки, кто-то их собирает и так спешит, что и головы не поднимает. Была это одна из Заточниц, а собирала она красные ягодки для того, чтобы отравить Ягленца.

— Это ее сторона, — подумал Ягленац и пошел на другую сторону, где были черные ягодки, потому что учили его ни с кем ни из-за чего не ссориться. Уселся он меж черных ягодок и начал их есть, а Заточница далеко забралась меж красных ягодок и не знает она, что Ягленац уже пришел и наслаждается ягодками на черной стороне.

Когда Ягленац насытился, то встал, чтобы идти дальше. Но, — о, ужас! — помутилось все перед очами у мальчика, невероятно разболелась голова, и заколебалась земля под ногами.

Было всё это от черной отравы.

Увы, Ягленац малый, не знаешь ты ни мудрости, ни чародейства, чтобы спастись от этого несчастья.

Но Ягленац все равно пошел дальше, не придавая значения тому, что мутится у него перед очами и что колеблется земля.

Так он добрался до Заточницы, собиравшей ягоды. Заметила Заточница дитя и немедленно пошла на тропинку перед ним с чашечкой красных ягодок. Положила она на землю чашечку и предлагает ему поесть ягодок.

Не знает Заточница, что Ягленац уже наелся черных ягод, и если бы знала, то не предлагала бы ему красных, а предоставила бы погибнуть от черной отравы.

Ягленцу не хотелось больше ягод, потому что невероятно у него болела голова. Но мать учила Ягленца: — «Ешь, сынок, если я тебе предлагаю, не печаль мать».

Ни мудрости, ни чародейства не было в том, чему мать маленького Ягленца учила. Но как раз на свое счастье вспомнил он ее слова.

Взял он чашечку и начал есть красные ягодки. И лишь только он поел — прояснилось у него в очах, и голова и сердечко больше не болят, перестала колебаться и земля.

Красная отрава уничтожила у Ягленца черную отраву. А он всплеснул от радости ручонками и двинулся дальше, здоров, как рыбка, и беззаботен, как птичка.

Виднеется вдали уже вершина горы, и Ягленац думает:

— Там, за вершиной горы и край земли. Там я должен найти Рутвицу.

VII

Не верить Заточница своим глазам, глядит на Ягленца, а он идет, как ни в чем не бывало, несмотря на принятое огромное количество отравы.

Глядит она, глядит — и вдруг злобно завизжала. Не знает она, каким чудом спасся Ягленац. Видит только, что убежит от нее дитя на озеро, так как уже приближается к вершине.