Зовут его Валерка - Костюковский Борис Александрович - Страница 44

Никто ещё из ребят не летал на настоящем ковре-самолёте.

Может быть, он летит быстрее, чем эта машина, а может, и тише.

Только всё равно ни один ковёр-самолёт не принесёт на себе столько тяжёлых плит для домов, сколько привозит эта машина.

У НАТКИ МНОГО ЗАБОТ

Да, у Натки много забот. Последние дни ей всё время некогда. На её плечи свалилось столько хлопот!

Нужно проследить, чтобы были чем-то заняты и не скучали на площадке ребята. Необходимо вовремя и правильно накормить Джерри, потому что она должна расти.

Кроме того, Джерри нужно много бегать, чтобы у неё были сильные лапы. А разве можно ее оставить одну во дворе без присмотра?

Каждый день у Натки строго распределён. Валерка даже удивляется: когда она всё успевает делать?

Сегодня неожиданно он узнал, что Натка ещё занимается музыкой.

Пришёл он к ней послушать сказки, а Натка сидит у пианино, одной рукой что-то наигрывает, а другой машет в воздухе и поёт:

— До, ре, ми, фа, соль…

«Натка тоже любит баловаться», — удивленно подумал Валерка. Он подкрался к ней и дёрнул за косу.

Натка так на пего посмотрела, что у Валерки застыла на губах улыбка.

— Никогда не смей больше так делать! — сказала Натка.

Она могла бы этого не говорить, потому что Валерке от её взгляда и без того стало не по себе.

Валерка часто ходит к Натке и считается в их квартире своим человеком.

— Мне очень хочется, чтобы у меня был брат, — сказала ему как-то Натка. — Хочешь быть моим братом?

— Конечно, хочу, — обрадовался Валерка.

И теперь даже Наткина мама, увидев его о дверях, говорит:

— Нат, братик пришёл.

Натка много рассказывает Валерке о себе, о своём папе и, конечно, о маме. Она их очень любит.

Когда она была ещё маленькая, такая, как Валерка — нет, наверное, ещё меньше, — она по утрам прибегала к папе и начинала его щекотать. Пала за это прозвал её Максимом Щекотаевым. Максимом он звал её раньше, потому что она говорила басом и играла с мальчишками.

А потом, когда папа уезжал в командировки, он писал ей письма на имя Максима Щекотаева. Почтальон удивлялся: он очень хорошо знал, что никакие Щекотаевы здесь не живут. Тогда тётя Катя (так зовут Наткину маму) написала папе, чтобы он не баловался, и он стал писать так: «Наташе Королёвой (для Максима Щекотаева)».

Натка похожа на своего папу. У неё такой же большой лоб и немного загнутый, с разрезом подбородок, такие же большие зелёные глаза и по-детски припухлые губы. Но это так кажется, когда она бывает рядом с отцом. Стоит ей оказаться рядом с матерью, и кажется, что она больше похожа на мать. Трудно сказать, что в них общего. У тёти Кати волосы совсем светлые, а у Натки — тёмные. И глаза у тёти Кати чёрные. Вот только взгляд… Да, конечно, взгляд у неё такой же, как у Натки, — всегда смеющийся. Натка говорит, что мама — вся в неё, и, наверное, она права.

Натка никогда не ссорится со своей мамой, и мама на неё никогда не кричит. Только один раз Валерка увидел, как они очень обиделись друг на друга.

— Ната, сходи за хлебом, — попросила тётя Катя.

— Немножко погодя, — ответила Натка.

— А почему не сразу?

— Ну какая разница?

— Есть разница, — сказала тётя Катя, и глаза у неё стали строгими.

И вот тут Валерка заметил, что Натка похожа маму потому, что у Натки иногда бывает точно такой же взгляд.

Натка молча собралась и ушла. Вскоре она вернулась и так же молча положила на стол хлеб.

Валерка видел, что Натка сердится, но не понимал почему: ведь мама же её не ругала?!

Он уже решил уйти, потому что все молчали и было скучно.

Вдруг Натка подошла к маме, положила ей на плечи руки, и тётя Катя сделала то же самое. Они молча, без улыбки смотрели в глаза друг другу, и Валерка заметил, что их лица повеселели.

Наконец Натка и тётя Катя рассмеялись и обняли друг друга.

— Вы не сердитесь, да? Вы это понарошку? — спросил Валерка, когда Натка подошла к нему.

— Да нет же, чудачок ты мой… — закружила его по комнате Натка. — Мы с мамой всегда так миримся. Понимаешь, я сейчас была неправа.

— Значит, ты исправила ошибку, да?

— Исправила! Исправила! Исправила! — захлопала в ладоши Натка и снова засмеялась.

Такая уж эта Натка! Она не умеет долго сердиться и молчать. Она и ребятам на площадке быстро прощает их шалости, если они попросят прощения.

Натка очень переживает, что в последнее время уделяет мало внимания детской площадке. У неё столько забот и хлопот! Ей надо готовиться ко дню своего рождения. Скоро она и Джерри будут получать паспорта.

А это не так просто.

НАТКА И ДЖЕРРИ ПОЛУЧАЮТ ПАСПОРТА

Тётя Катя говорит, что Натка и Джерри удивительно похожи друг на друга: днём их трудно угомонить, а вечером они обе становятся сонными и послушными.

Валерка с этим не согласен. Натка почти взрослая, а Джерри ещё щенок: ей только четыре месяца.

Натке исполняется шестнадцать лет, вот почему она будет получать паспорт. Джерри тоже получает паспорт, но это не потому, что она большая, а потому, что собакам так положено.

У Валерки появилась новая забота. Натка пригласила его на день рождения, и он все думал, что же ей подарить.

Валерка уже несколько раз заходил в «Детский мир», но что там можно было купить для Натки? И вот после долгих колебаний он купил обезьянку — уж очень она ему понравилась,

Тётя Лена увидела Валеркину покупку и сказала, что такой подарок для Натки не годится: она уже взрослая девочка.

— Пойдём вместе, я помогу тебе выбрать подарок, — пообещала она.

Утром в воскресенье тётя Лена пошла с Валеркой в магазин, и они купили красную сумочку.

Сумочка Натке понравилась, но больше всего она радовалась обезьянке.

— Я её назову Чикой, — сказала Натка и посадила обезьянку на настольную лампу.

Чика сидела, обхватив длинными руками коленки, и все над ней смеялись.

На свой день рождения Натка пригласила почти всех ребят с детской площадки и двух своих подруг — Иру и Веру.

Натка еще пригласила и своих кукол. Их у неё было много, и они чинно сидели на тахте, поглядывая на ребят круглыми голубыми и чёрными глазами.

Маринка и Галька крутились около кукол, гладили их и даже украдкой брали на руки.

А Валерка с любопытством рассматривал фарфоровые статуэтки, которые выставила Натка на свой письменный стол, — это были два забавных человечка.

Один из них добрый, с заплывшими жиром глазками и двумя подбородками. Рот его приоткрыт в широкой улыбке, оттуда выглядывают мелкие ровные квадратики зубов. На руках он держит пухленького ребёнка, который тянется ручкой к серьге, продетой в ухо человечка. Длинный халат, перехваченный поясом под большим животом, свисает до самого пола; из-под него выглядывают пальцы босых ног.

У второго человечка лицо страшное, с широким носом и презрительно искривлёнными губами. На его плечи накинут халат, из-под которого видна обнажённая грудь.

Валерка ещё раз взглянул на доброго человечка и усмехнулся: живот у него свисал над поясом, почти как у Женьки.

— Что, нравятся? — спросила Натка.

Валерка утвердительно кивнул.

— Это мои волшебники — их папа так назвал. Вот этот, — показала она на добродушного человечка, — всегда стоит у меня на столе. У нас с мамой есть такая договорённость: если у меня всё хорошо и нет никаких неприятностей, значит, на моём столе должен стоять добрый волшебник. А если что-то случилось, ну, например, получила я тройку в школе, не выполнила маминого задания, и на моем столе появляется вот этот мрачный тип. Мама приходит с работы, поглядит на письменный стол и сразу обо всём догадывается.