Зовут его Валерка - Костюковский Борис Александрович - Страница 28

Дарья Емельяновна улыбнулась:

— Вот хорошо. Значит, мы тебе и поручим сходить к родителям Ощеулова с моей запиской.

— Можно мне с ним пойти? — попросил Женька.

— Можно, — разрешила Дарья Емельяновна — А кто пойдёт к Новиковой? — спросила Старостина.

По ее лицу было видно, что ей хочется идти самой, но Дарья Емельяновна сказала, что к Новиковой можно не ходить.

— Я вчера там была сама. Нина всё это время обманывала свою маму, прятала от неё тетради с плохими отметками и говорила, что они находятся на проверке. А ты, — Дарья Емельяновна осуждающе посмотрела на Валерку, — помогал Новиковой обманывать её маму.

— Я не помогал, — запротестовал Валерка.

— Ты же обещал Нине не рассказывать её родителям, что помогаешь ей как отстающей?

— Обещал, — смущённо ответил Валерка.

— Вот видишь, а Новикова знаешь что сделала? Она сказала своей маме, что ей поручили подтянуть тебя, потому что она хорошая ученица, а ты — плохой. Мама ей поверила и успокоилась.

Валерка даже задохнулся от возмущения! Как он сам не догадался, что Новикова снова хитрит с ним! Ему только сейчас стало понятным, почему она, как только входила её мать в комнату, начинала говорить таким же тоном, как Дарья Емельяновна, когда объясняет урок. Она даже подсовывала ему палочки или счёты и строго требовала;

— Ну считай же, не отвлекайся!

А сама искоса поглядывала на мать.

Валерка в таких случаях терялся и никак не мог понять, чего она от него добивается.

Пусть только попадётся ему эта Новикова, он ей покажет, как обманывать! Ох, как Валерка ненавидел её сейчас! Перед ним так и стояло хитрое лицо Нинки, с маленькими, часто мигающими глазками и с рыжеватыми волосами, подстриженными под кружок.

— Я не буду ей больше помогать, — в сердцах сказал Валерка Дарье Емельяновне.

— Как хочешь, — ответила она, — это твоя добрая воля.

Но по её лицу Валерка увидел, что она недовольна его решением.

Валя тоже сердито посмотрела на Валерку:

— Как ты можешь так рассуждать? Октябрята не должны бояться трудностей, а ты решил сразу в кусты…

— В какие кусты? — не понял её Валерка.

— Да так говорят о людях, которые отступают перед трудностями и прячутся от них, — пояснила Валя.

— А я не отступаю, я просто ненавижу Новикову, — упрямо сказал Валерка.

Валя рассердилась ещё больше:

— Ты не имеешь права так рассуждать! Раз тебе поручили — доведи дело до конца.

Валерка и сам уже начал жалеть, что сказал лишнее. Новикова — трудный человек, но её нужно исправлять.

— Теперь о каждой Нининой двойке мы должны сразу же говорить её маме, — предложила Старостина.

— Я согласна с тобой, Лида, — сказала Дарья Емельяновна, — только не знаю ещё, кому поручить это.

— Я могу, — тихо сказал Валерка.

— А ты снова не подведёшь нас?

— Ни за что! — горячо заверил он и так посмотрел на Дарью Емельяновну и на Валю, что они ему сразу поверили.

Домой Валерка пришёл позднее обычного и сразу рассказал все дяде Саше.

Дядя Саша сморщил нос, поднёс руку к переносице:

— Ощеулов, говоришь? Когда же он отдыхает? Подожди, сейчас узнаем. — Он позвонил в цех, и ему ответили, что у четвёртой смены выходной день в среду.

Утром ребята пришли к Ощеулову и застали всех дома.

Ощеулов ещё завтракал и, как только увидел ребят, сразу захлебнулся молоком, закашлялся и покраснел.

— Андрюшенька, что с тобой, сыночек? — засуетилась около него мать и начала хлопать его по спине. — Зачем пришли в такую рань? — сердито спросила она ребят. — Позавтракать не дадут.

— Ты подожди горячиться-то, — вышел из-за стола отец. — Пришли, — значит, надо. Проходите, — пригласил он. — Рассказывайте, что там у вас стряслось?

Валерка протянул записку Андрюшкиному отцу:

— Нам поручили…

Отец быстро пробежал записку глазами и сразу перестал улыбаться. Он так неожиданно хлопнул рукой об стол, что чашка с молоком подпрыгнула и скатилась на колени к Андрюшке.

Беспокоят, говорите, вас рано? Всё у вас хорошо и благополучно?! У Андрюшеньки была случайная двойка, и он уже её исправил?! Значит, не зря моя фамилия красуется в цеховом сигнале? Мало меня пробирал женсовет? — закричал он на мать и на Андрюшку. — Ведь людям стыдно смотать в глаза.

Андрюшка вскочил со стула и спрятался за мать, а она твердила одно и то же:

— Успокойся… Успокойся…

— Хватит меня успокаивать! — ещё больше сердился Андрюшкин отец. — Кого мы растим? Что из него получится? Недоросль — вот кто! Ты же только сегодня убеждала меня, что это всё неправда и что у женсовета старые сведения!

Лицо Андрюшкиного отца ничего хорошего не предвещало, и ребята, догадавшись, что они здесь лишние, потихоньку выскользнули за дверь.

— Что ему будет? — почему-то шёпотом спросил Валерка, когда они вышли из подъезда.

— Порка будет — вот что, — авторитетно заявил Женька и при этом болезненно поморщился.

Назавтра в классе все уже знали о случившемся и с любопытством поглядывали на Ощеулова. Валерка пытался определить, была ли Андрюшке порка, но никаких следов не обнаружил. И лицо у Ощеулова такое же, как всегда.

— Его не пороли, — с облегчением сказал Валерка Женьке.

— Откуда ты знаешь?

— По лицу вижу.

— Эх, ты, — презрительно прищурился Женька, — разве лицо порют?

И на самом деле, почему Валерка решил, что следы порки можно увидеть на лице?

Когда начался урок, Дарья Емельяновна спросила:

— Валера, вы выполнили моё поручение?

— Выполнили, — ответил за него Женька.

Ощеулов вдруг встал, подошёл к Дарье Емельяновне и передал ей записку.

— Папа велел отдать вам, — буркнул он.

— А больше папа ничего не передавал? — спросила Дарья Емельяновна.

— Он велел, чтобы я пообещал вам и всему классу, что буду хорошо учиться и слушаться вас. Папа сказал, что теперь каждую неделю сам будет приходить в школу.

— Ну и как, можешь ты пообещать нам это?

— Не знаю.

Такого ответа ребята не ожидали, и весь класс пришёл в движение.

Дарья Емельяновна молча постучала карандашом по столу и выжидающе посмотрела на ребят. Все сразу притихли.

— Ощеулов прав, — сказала она, — нам пустых обещаний не надо. Пусть он подумает, а потом даст нам твёрдое слово, что исправится. Садись, Андрей, на место.

На перемене Валерка сердито спросил у Новиковой:

— Ты зачем врала своей маме, что я плохо учусь?

— Ты, Валера, не сердись, я же боялась, что меня будут ругать. И потом, мама уже всё знает. Вот увидишь, я больше не буду получать двоек. И врать больше не буду. Я уже начала исправляться. Вчера съела конфету до обеда и сразу же призналась. Мама даже меня похвалила и сказала, что так постепенно я отучусь врать.

— А ты не ври, посоветовал Валерка, — ведь — всё равно узнают.

— Я и так уже целых два дня не вру. Знаешь, как трудно!

— Тебя тоже пороли? — сочувственно спросил Валерка.

— Нет, — тяжело вздохнула Нинка, — мама сказала, что не будет со мной разговаривать, пока я не исправлюсь. Это ещё хуже.

— Ты будешь со мной уроки делать? — спросил он.

— Конечно, буду.

После уроков Дарья Емельяновна оставила всех ребят и рассказала им, как обманывала Новикова свою мать и как Ощеулов скрывал от отца плохие отметки.

— Они не понимали, — сказала Дарья Емельяновна, — что обманывают самих себя: ведь учатся-то они не для родителей, а для себя. Мы вот с Валей решили рассказать об этом случае всему классу. Ну, а вы все на их примере должны понять, к чему может привести обман. Ощеулов ни с кем не хотел считаться и никого не слушал. А чего добился? Опозорил своего отца на работе. Там и сейчас в цеховом сигнале красуется его фамилия.

Валерка знал, о каком сигнале идёт речь. Он видел этот сигнал, когда был с дядей Сашей в цехе. Там на стене висит большой щит из фанеры, выкрашенный в красный цвет, и на нём крупным шрифтом написано: