Большая книга ужасов 2013 (сборник) - Щеглова Ирина Владимировна - Страница 52

– Смотри!

Лаума сидела на любимом месте Скелета, на подоконнике третьего этажа, ее длинное платье свешивалось на улицу.

– Вот то, от чего ты отказалась.

За окном не было ни знакомой улицы, ни спящих домов, ни зелени деревьев и кустов. А была та самая сказочная страна – высокие замки, белесые реки. Земля Аистов, увидев которую люди забывают покой, бросают дом и уже никогда не возвращаются.

– Почему я?

Паника, страх, отчаяние – все это холодной волной прошло по телу. Ноги стали чугунными – ни шагнуть, ни шевельнуться.

«Борись! Ну же! – шептал голос. – Давай! Это все обман. Она пожирает души, она правит мертвыми, ей плевать на живых. Ей надо принести жертву. Не стань этой жертвой».

В стороне стоит Белобрысая. В спортивной майке, черных облегающих брючках со стразами над коленками, черных кроссовочках, волосы подхватывают две переливающиеся заколки с камешками. Вороны так падки на все блестящее! Белобрысая победно улыбалась. Что же, сегодня она избавится от всех врагов. И ее семья станет следующей жертвой. Кого Лаума возьмет первым? Или уже взяла? Никодиму наверняка понравятся пряничные домики и кисельные реки.

А Синеглазка? Где Синеглазка? Добрая подружка, так долго сопротивляющаяся Дому. Чудовище сама вызвала ее, привела… себе на погибель.

– Жертва! – коротко приказала Лаума, и Ворон пошел на Чудовище, подталкивая ее к окну.

– Подождите! – забилась Чудовище.

Но что было Ворону до ее криков? Пустое лицо, пустые глаза, он был не здесь. Душой он давно был со своим кладом, в стране Аистов.

– Покончим с этим.

Ворон оттащил ее к дальнему окну. Под ним на полу сидела Синеглазка. Зажигала спички. Легкий огонек, как змейка, прыскал с ее пальцев и терялся в ночи.

– Вспомни, что тебя держит здесь! – прошептала она, пряча глаза. Голубые искорки вспыхнули и тут же погасли.

– Верочка!

Что ее держит? Да вот этот Дом, эти люди, которых она считала друзьями, родители, ее милый домовой, столько лет хранящий покой в их маленькой квартире.

– Не забывай!

Она зажгла новую спичку и бросила ее вниз. Взгляд приковался к оранжевой змейке, озарившей спящие деревья. И Чудовище полетела за ней следом. Там, внизу, стоял Скелет. Он снова был готов ее спасти.

Еще она почувствовала, что ее что-то как будто дернуло обратно наверх. На подоконнике сидел домовой и тянул к ней руку.

В голове все перемешалось. Волосатый всплескивал ладошками, сокрушался, что Смиля ничего не делает. Синеглазка равнодушно зажигала спички. Огонек вытягивался и золотистым ужиком исчезал в темноте. Там, в ночи таких ярких ленточек было много. Они сплетались, разбегались, чтобы потом собраться вновь.

– Чудовище ты и есть Чудовище, – вздохнул у нее над головой Скелет. – Правильно тебя назвал Эрик.

Чудовище шевельнулась. Под ней было что-то приятно-мягкое, как будто шерстяное. Вспомнила падение и вздрогнула, больно ударившись о землю. Третий этаж! Она что, уже умерла?

– Да не дергайся, – придержал ее за плечи Матвей. – Все уже.

– Как все? А Лаума? А Герка? Он же меня сбросил! – Она рвалась из его рук, хотела вскочить. Третий этаж! Шутка ли, так навернуться?!

– Тише! – шептал Матвей. – Всю округу перебудишь. Не было ничего. Тебе показалось.

– Как?

– Наперекосяк! – Матвей последний раз толкнул ее, заставляя сесть на плед. – Опять за каким-то лешим сюда примчалась. Я насилу нашел. Звонил, звонил, а у тебя глухо, как в танке. Думал, очередной заплыв устроила в компании барздуков. А ты тут, оказывается, решила поспать под деревцем. Не май месяц, чтобы на земле валяться. Так и простудиться недолго, а потом и помереть от чихания.

Какой длинный спич для Матвея! Все в этом мире меняется…

Смиля огляделась. Она сидела в парке за Домом на земле. Довольно прохладная ночь, ей в шортах и футболке с гномиками зябко. Да еще босиком. Сама бы она в таком виде ни за что не пришла сюда. Вот, это доказывает, что ее сюда притащили! С чего ей здесь спать, когда у нее дома очень удобная кровать? Все было не так! Ее выкинули из окна, принесли в жертву какому-то Про… Пар… А родители? Они же за нее переживают! А бардак в комнате? Опять полицию вызывать будут? Все решат, что она сошла с ума!

Вспомнила, задергалась. Где-то здесь, в заброшенном парке, среди кустов и сонных лип стояли страшные деревья. Темные, засохшие, скрипучие… Стояли… Что-то Смиля их не видит сейчас.

– А где деревья? – забеспокоилась Смиля.

– Тебе мало? – кивнул на ближайшую акацию Матвей.

– Другие! Здесь стояло три дерева. Дуб, рябина и липа.

– Деревьев сколько угодно! Все твои, – Скелет щедро повел рукой.

Может, здесь такие деревья и стояли, в сумерках видно не было.

– Но они были!

– Рассветет – еще раз посмотришь.

– На что посмотрю? Скелет, ты что, с дуба рухнул?

– Пока здесь только одна рухнувшая. Заметь, ты уже вторую ночь тут пасешься. Я прихожу, а ты на пледике аккуратно лежишь. Я теперь всю жизнь буду тебя из этого дома вытаскивать?

Он был зол, раздражен. Ему вообще все это не нравилось.

– Но все это было! Ко мне пришла Лаума, привела армию альпов, они все перевернули в комнате. Домовой все хотел, чтобы я дралась. А потом Генрих притащил меня сюда. Лаума все твердила про своего мужа, из-за которого все должны умереть. И Герка вытолкнул меня из окна.

Матвей поморщился.

– Это же я позвала тебя на помощь! Ты поэтому и пришел сюда!

– Показалось, – покачал головой Скелет. – В темноте многое кажется.

– Но меня хотели убить! Принести в жертву какому-то богу, чтобы дуб зацвел. Ты что, мне не веришь?

Матвей смотрел в сторону.

– Конечно, верю, – отозвался злой скороговоркой. – У нас тут через день кого-нибудь убивают по воле богов. И дубы цветут развесистыми ромашками.

– Но ты же сам говорил о Трое! – Чудовище плакала. Все было неправильно, запутанно.

Матвей молчал, уставившись в темноту, хмурился.

– Ну, говорил… Я откуда знаю, что это было? Может, какая природная аномалия? Здесь многим что-то кажется. Мухоморов надо меньше жрать, а потом на земле холодной валяться.

– Что кажется? – закричала Чудовище. – Как такое может показаться?

– Не знаю. Я ничего не видел. На телефоне неотвеченный звонок, я и пошел. Прихожу, а ты тут спишь.

– Но я ведь упала! – схватила она Скелета за руку, спасаясь от бурных вод сумасшествия.

– Наверное, упала, раз на земле лежала.

Смиля потрогала голову, посмотрела на свои руки. Все в царапках и синяках. Не могла же она сама себе оставить такие метки?

– А Лаума?

– И Лаума тоже, – недовольно буркнул Скелет, – упала. Не дергайся.

Смиля потупилась. Она начала сомневаться в том, что происходящее случилось на самом деле. Глянула на Скелета. Он не собирался ни помогать, ни поддерживать.

– Держи. Я тебе тут диск нашел. – На плед упала пластиковая коробочка с бежевой вставкой-картинкой. – Сказки, саги и хроники Старой Пруссии. Послушай, местами забавно.

– И что здесь?

– Про страну Аистов.

Вопросов было очень много. О птицах, Лауме, что здесь произошло, почему Смиля осталась жива, куда делись старые деревья. Но Матвей был настолько угрюм, что спрашивать его об этом не хотелось. Он за что-то обижался на Смилю. Как будто она что-то обещала, но не сделала.

– Ты меня не любишь, – надула губки Смиля.

– Чудовище ты, – Матвей впервые ухмыльнулся. – При чем здесь я? Ты сама никого не любишь.

– Как это? – встрепенулась Смиля. – Я тебя люблю.

– Влюбишься, из Чудовища превратишься в Красавицу. Это будет заметно. Вон как с Синеглазкой.

Кулачок сжался, чтобы стукнуть по костлявому плечу, но она сдержалась. Ничего, обратится еще Матвей к ней за чем-нибудь, попросит помощи, она ему так поможет, так…

Скелет, отвернувшись, смотрел в темный предутренний сад. Позолоченные ранним солнцем верхушки деревьев. Внизу еще копилась ночная тьма, набухала, пытаясь выдавить приближающийся день за пределы сада.