Сказочные повести. Выпуск четвертый - Балл Георгий Александрович - Страница 50

Это я сделал с удовольствием. В комнате были зеркала разной формы — выгнутые и вогнутые — и мы в них отражались, будто нас стало множество.

— Какие у тебя уши, Леша… А нос…. Ха-ха, — смеялась Пушинка.

— И ты не один. Тут сто Леш. И сто пузатых Мышей с худенькими чайниками. Ха-ха, и сколько Пушинок, — раздавался ее пушистый смех. Потом она тихо сказала:

— Пора, чтобы дворец захватили разбойники. Надеюсь, это будут самые кровожадные разбойники на свете.

Вдруг в дверь дворца сильно застучали. Мыш пошел открывать, и вскоре он появился с мальчиком в синей матроске.

— Разве ты его рисовал? — спросила Пушинка.

— Я — Миша Малинин, — сказал мальчик, — никто меня не рисовал. Просто я увидел дворец и пришел. Лично я очень люблю дворцы.

Без приглашения он подошел к нарисованному мною креслу возле камина и преспокойно в него плюхнулся.

Глава 4

Ночь все темнела. Испуганная Луна не только зашла к себе в дом, но еще спряталась в глубоком подвале. Солнце закрылось черным-черным одеялом. Звезды щелкнули выключателями и погасли. Такой темноты еще никогда не было на земле.

— Карр, — сказала Ворона, обращаясь ко всему вороньему царству. — Наконец, наступила наша Воронья Ночь.

А старый Ворон добавил:

— И воронья ночь, и воровская.

И поэтому совсем неожиданно и очень ярко на лесной поляне загорелся костер. Вокруг него сидели такие кровожадные разбойники, которых свет еще не видывал. Они были ужасно зубастые, зубастый рот у них был не только спереди, но и сзади. Спереди у них было два глаза, а сзади, правда, только один. Зато всюду за поясом у них были заткнуты пистолеты и ножи: и спереди, и сзади, и с боков. Карманы их штанов были оттопырены от огромного количества пуль.

— Разбойники! — сказал Главный разбойник, а попросту Атаман. — Сегодня ночью мы захватим заколдованный дворец.

— Подумаешь, захватить дворец! — сказал один из разбойников. — В нем только маленькая Пушинка, двое мальчишек да Мыш с чайником.

— Закрой рот, Косой, спереди и сзади! — грозно сказал Атаман. — Я же предупреждал: этот дворец заколдованный. — И он развернул карту переходов и залов дворца. Разбойники склонились над картой. Три раза прокаркал Ворон.

— Три часа, — сказал Атаман. — Самое глухое время, и нам пора.

А во дворце мы легли спать, и так как я очень устал, то сразу же заснул. Во сне мне приснилось, что я иду по зелено-серебристому лугу. Потом как-то незаметно для себя я превращаюсь в бабочку с разноцветными крыльями. Этот сон мне снится давно, даже во сне я чувствую запах цветов, слышу, как на перекатах шумит река, и легко порхаю от цветка к цветку. Вдруг что-то темное скользнуло по лугу, будто злая птица с кривым носом зависла над ним.

— Тень! — я открыл глаза и увидел, что стекло в моей комнате разбилось и появилось усатое лицо Атама на разбойников.

— Миша! — позвал я. — Пришли разбойники.

— Я сплю, — откликнулся он.

— Миша Малинин, — опять позвал я. — Уже окно разбито.

— Я крепко, крепко сплю, — ответил он.

Глава 5

Я вбежал в соседнюю комнату. Это была дворцовая спальня. На огромной кровати, положив голову на три подушки, под двумя красно-синими пуховыми одеялами спала Пушинка.

— Проснись, — прошептал я. — Ты хотела разбойников, и они пришли.

— Ничего я не хотела. Ночью надо спать.

В соседних комнатах уже слышался грохот бьющихся стекол в окнах. И тогда я вспомнил зеркальную комнату. Я открыл дверь комнаты смеха и позвал:

— Если вы настоящие разбойники, то заходите в эту комнату, и мы сразимся. Но, может, вы боитесь?

Разбойничий Атаман просто зарычал от обиды и злости. А я быстро нарисовал меч и пуленепробиваемый щит. Вооружившись, я хотел бежать вслед за разбойниками, как вдруг услышал:

— Леша, я с тобой.

Внизу я увидел Мыша с чайником.

— Чем же ты станешь сражаться?

Мыш поднял крышку:

— Вот этим.

Мне некогда было спорить. Зеркальная комната дрожала от смеха разбойников. Когда мы вбежали, разбойники показывали друг на друга, хохотали. И вдруг увидели в зеркалах множество мальчиков и мышей. Атаман зарычал:

— Начинаем сражение.

— Да, начинаем, — откликнулся я.

Мыш загремел крышкой чайника.

Атаман зарычал:

— Смерть мышам и мальчишкам!

Разбойники пошли в атаку. Атаман выхватил пистолет и выстрелил. Пуля попала в щит и рикошетом ударила в зеркало. Осколки посыпались на пол. Я размахнулся и срезал у Атамана один ус.

Разбойники палили из пистолетов, размахивали кинжалами, попадали в зеркала. Стоял страшный грохот. Я размахнулся еще — и срезал у Атамана второй ус. Атаман увидел себя безусым в зеркале и заорал:

— Мы пропали! Спасайтесь, кто может.

Атаман схватился за свое безусое лицо и завыл, и заплакал, как последний плакса. Разбойники кинулись вон из комнаты и вообще из заколдованного дворца. Наверное, надолго они его запомнят.

Глава 6

На полу еще оставался безусый Атаман.

— Надо ему помочь, — сказал Мыш. Он сунул носик чайника в рот Атаману.

Когда разбойник приподнялся и понял, что Мыш поил его молоком, Атаман завыл:

— О, мама, зачем на моем страшном пути еще такой ужас, как молоко!

И он убежал вслед за своими товарищами.

Я не мог заснуть до утра. Мыш тоже не спал. Когда проснулась Пушинка, ее звонкий голос наполнил комнаты дворца.

— Хочу молока, — прозвучал ее требовательный утренний голос.

— Сейчас я позову Мыша, — отозвался Миша Малинин.

И он начал рассказывать про сражение с разбойниками.

«Значит, он не спал, — подумал я, — а только подглядывал».

Миша схватил мой меч и показал, как он отрубил усы у Атамана разбойников: — раз, раз…

— Какой ты храбрый, Миша Малинин. А что делали Леша и Мыш?

— Спали.

— Вот как? А я не спала. И все видела.

Миша стал красный, как ягода малина.

Мыш загремел крышкой чайника, чтобы мы не глядели на Мишу Малинина.

— Где же мое молоко? И чтоб не из носика, как Атаману, а из красивой чашечки, — крикнула Пушинка.

Я взял меч, выбежал из дворца, срезал колечко у березы, сделал ковшик. А меч выбросил… И без меча я могу победить всех разбойников. Мыш налил в ковшик молока. И мы преподнесли Пушинке ее утреннее молоко, пахнущее деревом и летом.

— Хочу ледяную горку, — сказала Пушинка.

— Как? Летом? — удивился я.

— Да, нарисуй, и мы будем с нее скатываться.

Что мне оставалось делать — я нарисовал. А потом она потребовала совсем несуразное: чтоб поезд ездил по морю, а пароход летал по небу — и все это делал я, своей рукой.

— Пойми, так не бывает, — сказал я. — У меня и карандаши кончаются.

— Вот как: ты пожалел для меня свои карандаши?! Тогда я улетаю от вас на луг, к моим сестрам.

И она чуть подпрыгнула и полетела.

Глава 7

— Что ты наделал? — сказал Миша Малинин. — Она может совсем улететь.

Пушинка поднималась все выше и выше.

— Бежим за ней! — крикнул я.