Белый замок - Хауген Турмуд - Страница 29

Эльм закрыл глаза и представил себе отверстие в стене.

«Лелия, — мысленно молил он, — Лелия, помоги мне попасть в твою комнату. Я должен найти туда дорогу, ведь обычного пути туда уже нет. Я всегда думаю о тебе. Ты нужна мне… Я люблю тебя… Лелия… Я хочу быть вместе с тобой… Я рад, что ты у меня есть».

В стене что-то свистнуло, скрипнуло. Он положил руки на стену, и она открылась, образовав щель, ведущую в Круглую башню.

Едва Эльм вошел в эту щель, как его опьянил дивный аромат. Он закрыл глаза, перед ним проносились картины то летнего дождя, то осенней земли. Сильное и сладкое благоухание качало его на своих волнах.

Иногда горьковатый запах осени становился сильнее и тогда Эльму делалось грустно. Потом нежный летний запах побеждал осень, и Эльм опять веселел.

Наконец он открыл глаза и увидел над собой красноватое сияние. В его памяти всплыли цветные фонари, что когда-то, очень давно, горели на аллеях сада.

Эльм начал подниматься по винтовой лестнице. Было темно, и он крепко держался за перила.

Неожиданно по его руке скользнуло что-то теплое и мягкое. Он вздрогнул и отдернул руку. Потом остановился и затаил дыхание — что-то с шорохом ползло вокруг него.

Эльм испуганно вглядывался в темноту.

Красноватое сияние усилилось. Эльм смотрел как завороженный — над ним провисла крыша из роз. Они чуть покачивались и пылали, точно огненные звезды.

Эльм снова взялся за перила, по которым вниз, к Золотому залу, скользили гибкие стебли. Он не мог двинуться с места: у него над головой шелестела живая крыша, бутоны и листья свисали до самых ступеней.

Сам того не заметив, Эльм снова стал подниматься. Вскоре лестницу преградила густая завеса из листьев. Но это не остановило Эльма. Гибкие стебли обвивались вокруг щиколоток, листья гладили его по рукам. Он ступал осторожно, стараясь не повредить листья и не сломать стебли. Но они сами как будто давали ему дорогу.

Чем выше, тем гуще и пышней становились розы. Мальчик уже не различал ступеней. Перила исчезли под зеленью, стены были скрыты пылающим покровом. Эльм поднимался по колодцу из роз.

Цветы, листья и стебли обнимали его все плотней, но шипов он не чувствовал. Почему-то раньше ему не приходило в голову, что на этих розах нет шипов.

Лестница исчезла, Эльм поднимался по веткам и стеблям. Может, где-то под ним и были ступени, а может, он висел над бездной, но страшно ему не было.

В одном месте розы выдернули из стены камень. В проем било солнце, но его лучи, пройдя сквозь листья, становились зелеными.

На сердце у Эльма стало весело и легко. Он смеялся, и ему отвечало эхо.

Он долез до нового проема в стене, проделанного розами, и заглянул в него — там было темно, но неутомимые крепкие стебли уже проникли и туда. Мальчик лег на них и прополз в эту дыру. С той стороны у него под ногами оказался настоящий пол.

Эльм стоял на галерее, огороженной перилами. Потолок был такой высокий, что он мог даже выпрямиться. Эльм осторожно нагнулся и глянул вниз. Там, глубоко-глубоко под ним, был Главный холл. Должно быть, в тот вечер роза упала именно отсюда.

В холл вошла маленькая черная фигурка. Опьяневший от роз Эльм обрадовался, увидев Королеву.

— Мама, посмотри, где я! — неожиданно для самого себя крикнул он.

Королева подняла голову к потолку. Эльм радостно замахал руками. Но она не махнула ему в ответ. Ее лицо светилось подобно бледной осенней звезде. Правда, эта звезда была у него под ногами, а не над головой.

«Звезда под ногами», — от такой глупой мысли Эльму стало смешно.

Но вот Королева повернулась и выбежала из холла, и Эльм понял: сейчас она поднимется к нему по колодцу из роз.

Он пролез обратно на лестницу. Стебли пружинили у него под ногами. Ему хотелось спуститься навстречу поднимавшейся Королеве. Вот-вот она вынырнет из-под ветвей, и они вместе закачаются на стеблях, им будет весело, она прижмет его к себе…

— Ну где же ты? — крикнул Эльм.

Ему никто не ответил, и он начал быстрее спускаться по качающимся ветвям.

Наконец он увидел Королеву. Она с трудом продиралась сквозь стебли и листья и поднималась уже не по лестнице, а как бы по зеленой стремянке.

Глаза их встретились. Королева грустно смотрела на Эльма, он ответил ей улыбкой.

Она протянула к нему руки, и он отпустил перила.

«Сейчас я упаду», — подумал он и упал ей в объятия.

Сияние вокруг них загорелось еще ярче. Королева нежно обнимала его, и он плакал, а может быть, смеялся.

Она вытирала ему слезы, но не мешала ни плакать, ни смеяться.

— Эльм, — говорила она. — Эльм…

Тут, среди роз, Королева была совершенно другая. Волосы выбились из узла и рассыпались по плечам. Черное платье посветлело, и на нем проступил узор из цветов. Лицо горело от яркого полыхания роз.

Она крепко сжала его руки, и они вместе прыгнули в этот розовый водопад. Поток затянул и закружил их. Они танцевали на ветвях. Эльм смеялся, смеялась и Королева. Эльм плакал, и она плакала вместе с ним.

Голова у Эльма кружилась, перед глазами плыло, он окончательно опьянел от этого немыслимого благоухания, перед глазами проносилось одно видение за другим. Он видел занавески, что колыхались от слабого ветра, и чувствовал слабый запах земляники. И даже закрыл глаза, чтобы ничто не мешало этим видениям.

Когда Эльм открыл глаза, они с Королевой стояли в Золотом зале. Он не помнил, как они тут оказались. Строгое платье Королевы снова стало черным, волосы были затянуты в узел.

Но от ее платья еще пахло горькой весенней землей и горячим летним днем.

В Главном холле послышались тяжелые шаги. Они приближались. В Золотой зал вошел Король.

— Что тут происходит? — спросил он. — Теперь уже весь замок пропах розами. Как сюда проник этот запах? И почему от вас тоже пахнет розами?

— Это невозможно, — спокойно ответила Королева. — Мы все-таки не розы.

Она говорила очень серьезно, но Эльм уловил в ее словах насмешку.

— Мой замок разрушается! — крикнул Король и бросился обратно в Главный холл.

Королева и Эльм побежали за ним. Король смотрел вверх, однако снизу потолок был не виден. Король выпрямился во весь рост и казался еще выше, чем был. Тени скользнули по полу и, как верные псы, улеглись у его ног.

В холле стало темнее, теперь он был похож на пещеру. От Короля исходил ледяной холод, в голосе слышался отзвук тысячелетнего эха пещеры.

— Дневные розы! Ночные розы! Приказываю вам покинуть мой замок! Днем меня здесь нет, однако ночь принадлежит мне! Я велю ей, и она принесет сюда лёд самых холодных морей, снег самых морозных зим и стужу самого лютого мороза!

Он возвысил голос. Тени ползали вокруг него и извивались, точно он стегал их кнутом.

— Каждая роза увянет! Каждый бутон умрет! Каждый побег засохнет! Немедленно и навсегда! — заклинал Король.

В раскатах его голоса слышался гул обвала, и эхо от него пролетало по всем залам замка.

Голос Короля срывал бутоны со стеблей. Слова, словно град, били листья.

С потолка посыпались мертвые розы, летели превратившиеся в льдинки бутоны, кружились обожженные морозом листья.

Король погрозил потолку кулаками, а потом повернулся и быстро вышел из замка.

Королева окаменела и не двигалась с места.

Эльм зажал уши руками, закрыл глаза. Он не мог слушать, как голос Короля убивает розы. Не хотел видеть Короля в пещере Тысячелетнего тролля.

40

Утром Эльм проснулся от холода. Изо рта у него шел пар, стены в комнате были ли покрыты инеем. Эльм испугался: неужели за одну ночь наступила зима? Он прыгнул с кровати, но пол оказался таким холодным, что он тут же снова забрался обратно. В то утро он оделся под одеялом и обулся прежде, чем подбежал к окну.

Окна замерзли, ему пришлось подышать на стекло, чтобы оттаяла маленькая дырочка.

В саду было лето.

Эльм вспомнил проклятие Короля. Вот, значит, как оно подействовало!