Замурованная. 24 года в аду - Кауторн Найджел - Страница 34

Но история Фрицля достигла новых глубин. «После этого последнего случая невозможно будет просто продолжать жить как ни в чем не бывало, – напишет журналист австрийского ежедневного издания „Дер Штандард“ Петра Штайбер. – Весь народ должен спросить у себя, что происходит не так».

Заголовок на первой странице австрийского «Кронен цайтунг» окрестил дело Фрицля как «МУКИ ДОМА УЖАСОВ».

«КАК ЭТО МОГЛО СЛУЧИТЬСЯ?» – вопрошала газета «Ди Прессе», тогда как читатели «Вьенен цайтунг» искали ответа на вопрос: «Как такое может быть возможно в наши дни и сколько еще людей, возможно, в эту минуту живут в таких условиях?»

Соседи, которых цитирует «Ди Прессе», рассказывают, что Фрицль так отгородился ото всех, что люди, которые жили с ними долгое время на одной улице, уже начали думать, что старик умер. Репортер поясняет, что в городе, где все соседи знают друг друга, такой образ жизни был необычен.

Президент Гузенбауэр обратил особое внимание на дело Фрицля: «Мы не можем позволить одному человеку держать в заложниках целую страну. Не Австрия виновна. Это вопиющее уголовное преступление, но все же единичное преступление».

Но городская администрация Амштеттена не была так оптимистична. «То, что случилось в этом подвале, стало неотъемлемой частью истории этого города», – сказал делегат правления города Герман Грюбер.

Когда Наташа Кампуш услышала о деле Фрицля, она публично предложила Элизабет связаться с ней для эмоциональной и финансовой помощи. «Я могу представить, насколько тяжело это испытание дается им обеим – матери детей и жене самого преступника», – сказала она.

Два этих дела неразрывно связались в сознании общества. На вопрос, может ли объявиться еще кто-то, подобный Фрицлю и Приклопилу, кто держит своих детей в потайном бункере, старший следователь Польцер ответил: «Такая вероятность не исключена».

Обитатели живописного городка Амштеттен не просто были шокированы, осознав, что среди них скрывалось похотливое чудовище, – они стали еще и центром притяжения для мировой прессы, журналисты со всего мира толпились на улицах, спрашивая всех, кто был готов отвечать им, как такое ужасное событие могло происходить прямо у них под носом.

«Фрицль всегда был дружелюбно настроен – поэтому все это кажется таким неправдоподобным, – сказал Франц Редл, 56-летний владелец магазина через дорогу. – Уверен, полиция сделала все, что было в ее силах. Но он все слишком хорошо спланировал».

Другая соседка по Иббштрассе, пожилая дама по имени Мария, заявила: «Я просто отказываюсь в это верить. Они были такими милыми людьми. Я часто наблюдала, как они провожали детей в школу».

Фрицль определенно отметился везде, где мог, создавая образ хорошего и достойного семьянина. «Два-три года назад можно было видеть, как он играл с детьми в саду, – сказал очередной опрошенный. – Иногда там появлялись и взрослые дети Йозефа».

Образцовая на первый взгляд австрийская семья среднего класса часто ходила есть пиццу в обед в их любимом итальянском ресторане «Каса Верона» в Амштеттене, в нескольких минутах ходьбы от Иббштрассе, 40. «Они были такими обычными, – сказал владелец Ваэль Сахан. – Две девочки-подростка и их младший брат были всегда хорошо одеты и очень вежливы, в отличие от многих ребят, которых мы здесь обслуживаем. И из-за их стола постоянно доносился смех, особенно когда шутил отец».

В общем, ошеломленное население в неверии наблюдало за тем, как разворачивается дело. Соседи, жившие неподалеку от трехэтажного дома Фрицля, испытывали отвращение и недоумение, как такое бесчинство могло происходить буквально среди них, тогда как другие реагировали со смесью смятения и ужаса. «Это катастрофа, – сказал кто-то. – Просто волосы дыбом».

По словам соседей, не только Фрицль, но и пятеро других детей от его брака с Розмари были уважаемыми людьми в городе и сами имели семьи. «Масштаб этого просто непостижим, – сказала 34-летняя Дорис Бишлер, которая проходила по Иббштрассе со своей дочерью два дня спустя после того, как тайна подвала стала известна всем. – Дело Наташи Кампуш потрясло всех, но эта история оказалась гораздо более жестокой».

Если заключение Наташи Кампуш было возможно благодаря поддержанию постоянного контакта с соседями, то Элизабет Фрицль и ее дети томились в плену посреди маленького сплоченного сообщества виноградарей. Соседи судачили о том, как Розмари гуляла с тремя своими внуками, вспоминали ободряющие приветствия Йозефа. «Я почти каждый день видел эту женщину, когда она отводила детей в школу, – сказал еще один сосед. – Они казались приятной семьей».

«Амштеттен – это тесный коллектив, – добавила одна из опрошенных, Сабина Ильк. – И так сложно поверить, что на протяжении такого большого срока никто и не знал, что происходило рядом».

Гюнтер Прамрайтер, который держал пекарню в соседнем с домом Фрицля здании, говорит: «Шокирует то, что нечто подобное может происходить совсем рядом». Он добавил также, что супруги или кто-нибудь из детей заглядывали к нему за булочками через день.

Кроме всего прочего, среди соседей Фрицля витало тревожное чувство того, что все могло оказаться еще страшнее. «Мне кажется, полиция выдохлась и была не в состоянии проверить каждую зацепку, – сказал 50-летний Франц Яндл, владелец одного из магазинов напротив дома Фрицлей. – Когда такие вещи случаются дважды, для маленькой страны это катастрофа. И это очень печально».

Иоахим Вассер, 75 лет, добавляет: «Это как случай с Наташей Кампуш, только во сто крат хуже. Этого не должно повториться еще раз».

Маттиас Зоннлайтнер, управляющий магазина стройматериалов на Иббштрассе, рассказал, что его дети вместе с детьми Фрицля занимались восточными единоборствами. Розмари Фрицль как-то раз заглянула к нему купить занавески, вспомнил он. Ничего примечательного.

Но, пока некоторые жители Амштеттена отзывались о семье Фрицля как об исключительно обычной семье с неприметным поведением, другие ставили себя в тупик вопросом, как укрытие Фрицля могло так долго оставаться нераскрытым. «Да как это может быть, чтобы никто ничего не узнал за 24 года?! – недоумевала Анита Фабиан, местная учительница. – Это было бы просто невозможно без сообщников». Впрочем, полиция по-прежнему была уверена, что таковых у Фрицля не было.

Сорокадвухлетний Гюнтер Халлер, работавший в другом конце улицы, также был ошеломлен. «Это просто шок, – сказал он. – Это самый дружелюбный город, в котором мне приходилось жить. До меня не доходит, как другие его жители ничего не замечали».

Но кто-то непременно должен был что-то подозревать, и полиция начала следствие с тех, кто находился ближе всех к месту преступления. «За последние 24 года в доме проживало порядка ста человек, – сообщил Польцер. – Нам нужно было переговорить с каждым из них – возможно, кто-то из них подметил что-то, выходящее за рамки обычного, или что-то, что не казалось существенным тогда, но актуально в отношении того, что знаем мы сегодня».

Полиция принялась за розыски всех квартирантов, которые жили в доме с 1984 года. Сабина Киршбишлер, которая прожила там два года совсем недавно, сказала репортерам, что часто видела, как после наступления темноты Фрицль носил в подвал тяжелые сумки. «Теперь-то я понимаю, почему он не сдавал в аренду помещения подвала», – сказала она.

Киршбишлер, девушка двадцати с небольшим лет, жила со своим братом Томасом в квартире на третьем этаже в течение двух лет до 2003-го. Тогда что-то казалось им странным, но непонятное поведение Фрицля не позволяло сформулировать какие-то определенные подозрения. «Его чаще всего можно было увидеть вечером, и чаще всего с пакетами в руках, – вспоминала Сабина. – Я думала, что же происходит у него в семье, если по магазинам ходит всегда только он».

«Теперь, по крайней мере, понятно, почему нам не разрешили арендовать кладовую в подвале», – добавил ее брат Томас.

Другие вспоминают обо всем этом, начиная понимать происходящее тогда. «Теперь-то всегда мож но сказать, что ты слышал какой-то стук, – сказал квартирант Георг Фридрих. – Но не в этом дело. Я вообще не припомню, чтобы когда-нибудь слышал стук или вообще хоть что-нибудь. А если бы и слышал, что бы я мог сделать? Может, это играли дети».