Королевство цветов - Карем Морис - Страница 2

— Эх, Анни, дети так часто бесчинствуют в лесах и лугах! Кабы они знали, что бывает потом с горемычными цветами, которые они бросают куда попало…

— Ваше превосходительство, как только вернусь на землю, расскажу об этом всем подружкам, и среди них не найдётся ни одной злюки, которая бы обрекла бедные цветы на такую судьбу.

— Что ж, сердце у тебя доброе, я этому рада и с удовольствием покажу тебе наше королевство. Вот только сейчас мне придётся тебя ненадолго оставить: я должна отвезти этих несчастных, а ты пока делай то, что я тебе скажу. Это поможет нам сберечь время.

Она отвязала кораблик с подснежниками, оттолкнула его от берега и нырнула. Вода была такая чистая, что я видела, как лягушка ухватилась за какое-то кольцо и повернула его. Вода тут же сильно заклокотала, отступила и открылась новая лестница.

— Ну, Анни, не бойся, — сказала мне лягушка, — Спускайся и увидишь пещеру, которую охраняют кусты жимолости. Прежде чем входить, не забудь посадить себе на передник одну из божьих коровок, которых ты увидишь у порога, они там разгуливают. Если при тебе будет божья коровка, перед тобой отворятся одна за другой все три стальные двери, которые тебе надо миновать, а у тебя за спиной они опять захлопнутся. Я буду ждать тебя за третьей дверью. До свидания.

В автобусе

Всё шло распрекрасно. Я уже миновала вторую дверь и вдруг споткнулась и шлёпнулась в песок. Я не ушиблась и сразу вскочила, но третья дверь не отворялась. Тут я спохватилась, что моя божья коровка улетела: наверно, испугалась, когда я упала. Я стала гадать, как же мне теперь быть, но дверь отворилась и в просвет просунулась лягушкина голова.

— Ох, как хорошо, что вы здесь, ваше превосходительство! — закричала я и бросилась к ней.

Она усмехнулась — наверное, решила, что это я просто такая необузданная; я обратила внимание: теперь она была в роскошной тунике из тростника.

Мы очутились в туннеле, по его стенам сверкали узоры из светляков.

— Это станция «Северные ворота», — объяснила лягушка. — Сейчас мы поедем в пещеру фиалок. Сегодня фиалки отправляются на землю и ты побываешь на их прощальном балу.

Не успела она договорить, как в полу туннеля открылась щель. Из щели выползла необъятных размеров гусеница со множеством окошек по бокам. Она вылезла так неожиданно и сама была такая огромная в сравнении со мной, что я застыла на месте, не смея шелохнуться. Тогда гусеница нетерпеливо повернула ко мне голову и осведомилась:

— Ну, мадмуазель, вы намерены ехать или подождёте до завтра?

— Давай пошевеливайся! — крикнула лягушка.

Она потянула меня за рукав, ввела внутрь «салона» и усадила у окна. Туннель исчез; я услышала, как лапки гусеницы с размеренностью мотора застучали по земле. Похоже, мы неслись с ужасающей скоростью.

Я понемножку освоилась с полумраком, царившим в этом странном автобусе. На сиденьях расселись разные цветы, я узнала примулы, фиалки, левкои.

Сперва они рассматривали меня в упор, потом зашушукались, и вдруг ни с того и ни с сего один из цветков спросил:

— Это что же, её превосходительство госпожа Серозелинда везёт к нам в королевство нашего заклятого врага, девчонку? Говорят, что они плетут венки из маргариток, водят хороводы, украсив себя умирающими примулами, и безжалостно обрывают на лугах лютики!

Тут мак, которого я сперва не заметила, вскочил со скамейки и пронзительным голосом заверещал:

— Давайте её прогоним! Давайте её прогоним!

— Да, прогоним, прогоним! — подхватил болотный желтоголовник.

— Долой! Прогоним! — завопили все цветы.

И они стали надвигаться на меня со сжатыми кулаками.

Я от ужаса чуть не умерла и изо всех сил прижалась к лягушке. Госпожа Серозелинда, нисколько не теряя хладнокровия, покровительственно обняла меня лапкой за талию и объявила:

— Сядьте все и слушайте. Да, я везу к нам в королевство девочку, но эта девочка добрая. Сегодня утром она пожалела и не стала срывать первый лютик, посланный на землю. И все его братья уже сегодня получили возможность увидеть солнце. А кроме того, она пообещала, что никогда больше не сорвёт ни одного цветка и постарается, чтобы никто из её подружек этого не делал.

Цветы сразу же успокоились. Мак даже снизошёл до того, что улыбнулся мне. Только белая бабочка, примостившаяся в уголке, не обращала никакого внимания на происходящее. Она держала перед собой развёрнутый капустный лист, и я поняла, что она читает газету.

Одна из фиалок посмотрела на меня и, расхрабрившись, спросила:

— Так ты, значит, уже видела солнце?

— Да, много, много раз.

Глаза у всех заблестели, словно им рассказывали невесть о каких чудесах, и все принялись меня упрашивать:

— Ну, расскажи, какое оно! Расскажи, какое оно!

— Вы же знаете, — вмешалась лягушка, — наша королева Флора строго-настрого запрещает кому бы то ни было сообщать цветам любые подробности о солнце. Если эта малышка поддастся на ваши просьбы, её ждёт смерть.

Цветы опустили головы. Они уже больше не приставали ко мне, но о солнце они говорили с таким обожанием, что на глазах у них наворачивались слёзы, стоило им только упомянуть его в разговоре.

— Оно прекрасное, оно как пчела, — сказал лютик.

— Нет, оно гораздо проворней пчелы. Оно как косуля, — возразила примула.

— Нет, оно могучее. Оно как лев, — предположил мак.

— Не может быть. Оно же такое лёгкое, — заспорила фиалка. — Оно как птица с розовыми крыльями.

И цветы то и дело поглядывали на меня в надежде, что я кивну в знак согласия. Но лягушкина угроза произвела на меня такое впечатление, что я не смела шелохнуться.

Вдруг раздался сухой щелчок. Меня ослепил свет. Гусеница вылезла на поверхность земли, и фиалки вышли, а следом за ними лягушка увлекла и меня.

В школе

Мы шли по галерее, с потолка свисали ярко освещённые сталактиты. От галереи отходило множество коридоров, в один из них юркнули фиалки, Я машинально повернула за ними, но лягушка придержала меня за руку и сказала:

— Ты и сама ходишь в школу, поэтому тебе, наверно, занятно будет заглянуть в классы, где учатся маленькие цветы.

— Ещё бы! — призналась я. — Интересно, например, как там у них с ошибками в диктантах? У меня-то — хоть пруд пруди.

Лягушка опять усмехнулась. Скоро галерея привела нас в огромную пещеру. Вдоль её стен выстроились нарядные павильоны, раскрашенные яркими красками. Это и были классы.

Мы вошли в класс фиалок. Ни парт, ни доски, ни учительского стола. Вместо пола — газон, фиалки расселись прямо в траве, кто где хочет. У них оказались крохотные и очень славные рожицы. Из-под широкополых сиреневых шапочек блестели чёрные глазки, и я сообразила: на земле мы только и видим, что эти шапочки в форме цветочных венчиков, а лица прячутся под ними. Когда мы вошли, фиалки встали, а учитель, изысканно учтивый зелёный кузнечик, поспешил нам навстречу. Я обратила внимание, как почтительно он расшаркивается перед лягушкой, и смекнула, что она, наверно, очень важная особа в Королевстве цветов.

— Анни, девочка моя, познакомься, это господин Прыг, — сказала она, — один из наших лучших учителей. Да ты и сама сейчас убедишься, как замечательно он ведёт урок.

Кузнечик, на седьмом небе от комплимента, тут же приказал ученицам:

— Ну-ка, покажите, какие вы скромные!

И фиалки так ловко попрятались в траву, что я не могла разглядеть ни одной шапочки. Но у кузнечика глаза, наверно, были зорче моих. Он прострекотал с отчаянием в голосе:

— Ну что ты будешь делать! Опять Филина и Ориана!

И добавил, обращаясь к обеим нарушительницам:

— Если вы не научитесь как следует прятаться, мы никогда не пустим вас на землю. Ну-ка встаньте и подойдите к её превосходительству, извинитесь за свою бестолковость.