Кремлевский визит Фюрера - Кремлев Сергей - Страница 94

Но разве соответствовали усилия самих военных усилиям страны по оснащению этих военных? На этот вопрос читатель теперь может ответить и сам…

А как готовили и учили командармы, комкоры и комбриги своих подчиненных, как командовали ими?

А вот как…

Командир стрелкового полка 8-й армии полковник Раевский был назначен на эту должность приказом наркома обороны 18 декабря 39-го года.

Вечером 29 декабря он прибыл в Петрозаводск и увидел там такие картины, что в ночь под Новый год направил Ворошилову докладную записку…

Полковник умел писать, умел и думать, и вот что он написал:

«Возможно, я многого и не знаю, но из первых впечатлений и наблюдений у меня сложилось мнение, что принимаемые меры до сегодняшнего дня не обещают нам победы малой кровью.

Среди военнослужащих, находящихся в Петрозаводске, чрезвычайно низка воинская дисциплина. По городу и в общественных местах можно видеть много пьяных красноармейцев и командиров… У них распущенный, расхлябанный и неопрятный внешний вид… Взаимоотношения между начальниками и подчиненными построены не на требованиях уставов, а во всем чувствуется панибратство и какая-то семейственность. Подчиненным не приказывают, а просят их и уговаривают…

Из разговоров с рядом командиров, находившихся и находящихся на фронте, можно заключить, что и там с дисциплиной дело обстоит плохо…

Удивительно мне слышать, что наши войска несут огромные потери и не имеют никакого успеха из-за того, что не… обучены лыжному делу…

Как же это так случилось, почему же кто-то не выполнял Ваши неоднократные приказы о лыжной подготовке и почему же в войсках не выполняли требования ПУ-36 (Полевого устава РККА от 1936 года. — С. К.) — глава десятая? Ведь в этой главе десятки раз и без конца напоминается о применении лыж. И почему же войска северных округов не овладели лыжным делом, когда им на все 100 процентов положено было выполнять требования ПУ-36 и других Ваших приказов ?

И почему же кто-то не подумал о заблаговременном завозе сюда лыж, и почему кто-то не начал занятий по лыжной подготовке с первого дня, как выпал здесь снег, и даже до сих пор все только собираются начать занятия по лыжной подготовке?»

На следующий день после написания записки полковник Раевский убыл на фронт.

И теперь спросим мы — кто должен был ставить личный состав Ленинградского военного округа на лыжи — Сталин или все же — Мерецков?

А ведь Раевский писал и том, что наши войска ведут боевые действия только по дорогам, а лесные массивы занимают финны, заходят во фланг, в тыл и сеют панику… И поэтому надо прочесывать леса. Да без обозов, без пушек, а с сухим пайком на пять дней и с пулеметами на лыжах…

Он писал, что на замерзшие болота можно смело высаживать авиадесанты с техникой.

Писал о молодых лейтенантах-саперах, которые после двух лет училища не были уверены в своих знаниях и даже не имели с собой Наставления по инженерному делу для пехоты РККА-1939…

Об этом же, к слову, говорил позднее уже самому Сталину другой полковник — военный разведчик Хаджи-Умар Мамсуров. Приданный ему десяток лейтенантов из Тамбовского пехотного училища не владел ни компасом, ни картой… Зато все десять имели безукоризненную строевую подготовку и были «очень вымуштрованы». Для боя тем не менее не годились…

Командир всего-то стрелкового полка, оговариваясь, что всех деталей он, конечно, не знает, удивлялся: «Неужели нельзя произвести десант нескольких дивизий с моря? Ведь мы видели, как японцы в Китае очень смело и нахально осуществляют успешные десантные операции»…

Удивлялся-то полковник Раевский резонно. Однако у Генштаба-то была традиционно «пехотная» ориентация… Чего тут взаимодействовать с моряками!

Даже о сухарях и концентратах для войск пришлось с начала января 1940 года беспокоиться лично Сталину, потому что военные руководители «сухарями не занимались»…

Когда на апрельском совещании главный интендант Андрей Хрулев пожаловался на это, Сталин заметил:

— Граф Кутузов занимался, а они — нет.

Смеялись даже те, кому это было адресовано, а адресовано-то было по сути всему высшему комсоставу РККА. У Сталина на руках была вся страна и даже больше, однако он нашел время выяснить самому — а как там с солдатским «концентратом»? И потом сообщал командармам:

— Я пробовал. В горячую воду положить и через три минуты распускается… А в холодной воде — через десять-двенадцать минут готовая каша с салом…

Но на руках у Сталина была все же новая страна… И подводя итоги уже выигранной-таки «зимней войны», Сталин мог сказать:

— Что тут выявилось? То, что наши люди — это новые люди. Несмотря на все их недостатки, они очень быстро, в течение каких-то полутора месяцев, преобразовались, стали другими, и наша армия вышла из этой войны почти вполне современной армией, но кое-чего еще не хватает…

Говоря это командармам и комкорам, которым уже скоро (с 7 мая) придется привыкать к генеральским петлицам и званиям, Сталин улыбнулся и продолжал по-товарищески:

— Наша армия стала крепкими обеими ногами на рельсы новой, настоящей советской современной армии…

Он обвел без пяти минут генералов внимательным, орлиным взором прищуренных глаз и прибавил:

— Хорошо, что наша армия имела возможность получить этот опыт не у германской авиации, а в Финляндии, с божьей помощью…

Сталин был прав — армия получила вроде бы хороший урок и избавилась от многих слабостей. Однако во внешнем мире увидели только слабости, и по миру начали гулять рассказы о «русском колоссе на глиняных ногах», военная мощь которого — блеф.

Это было и плохо, и несправедливо — мы ведь взяли-таки эту чертову линию имени бывшего русского кавалергарда!

«ЛИНИЯ Маннергейма», о которой уже много было сказано, представляла собой — говоря языком военным — систему долговременных фортификационных сооружений и заграждений на Карельском перешейке протяженностью 135 километров и глубиной до 90 километров.

Глубина обороны — это то пространство, которое укреплено, которое войскам надо не проходить, а «проламывать».

И на Карельском перешейке было что проламывать! 296 долговременных железобетонных огневых точек— дотов, 897 гранитных сооружений, минные поля, пулеметные точки… Насыщение огнем на основной оборонительной полосе — 6—7 пуль в минуту на один погонный метр фронта…

В лесах— снайперы, которых наши солдаты сразу прозвали «кукушками», потому что они нередко устраивали свои «гнезда» на деревьях. Но финны и вообще отличались весьма меткой стрельбой…

Так что воевать было и объективно непросто, а с той организацией, которую обнаружили наши командармы и комкоры, — вообще невозможно, если ставить задачей победу…

Но неразбериха проходила, приходили новые командиры… Быстро назревали и новые события…

Финское контрнаступление 23 декабря захлебнулось кровью нескольких тысяч убитых… Финны растерялись, а мы приходили в себя… Правда, в январе случился тот казус с 8-й армией Штерна, о котором уже говорилось…

Но мы приходили в себя… И глупые финские листовки, где сдавшимся в плен за револьвер было обещано 100 рублей, за винтовку — 150, за танк — целых 10 тысяч, а в придачу — теплые нары и вкусный хлеб, уже не злили, а смешили…

Да, мы приходили в себя… Однако на это понадобился месяц с лишним…

Затем Красная Армия, расплатившись в декабре и январе кровью солдат и лейтенантов за безответственность комкоров и командармов, 11 февраля начала прорывать «линию Маннергейма».

К 23 февраля прорыв ее был закончен… После этого все пошло весьма быстро… Русские ведь только запрягают долго — пока кучера бестолковы… Но вот «кучеров» кого сменили, кого — подстегнули, и…

И русские поехали…

В начале марта финский фронт уже выдыхался…

Однако финны еще рассчитывали на «линию Черчилля —Даладье — Рузвельта»…

И эту «линию» надо было рвать тоже как можно быстрее.

ЕЩЕ 14 ДЕКАБРЯ 39-го года Гальдер записал в дневнике: «Конфликт с Финляндией толкает Россию в антианглийский лагерь». К слову, в тот же день он отметил, что Германия продала СССР тяжелый крейсер «Лютцов»… Заложенный на верфи «Дешимаг АГ Вессер» в 1937 году, купленный нами за 106,5 миллиона золотых марок и названный вначале в СССР крейсером «Л», он позднее был переименован в «Петропавловск» и приведен в Ленинград к бетонной стенке завода № 189 31 мая 1940 года…