Кремлевский визит Фюрера - Кремлев Сергей - Страница 163

— Я предлагаю тост за дружбу двух великих народов, за их взаимопонимание и будущее! Пусть они будут так же чисты, как и эти напитки в наших бокалах!

Сталин выпил, Гитлер с опаской сделал небольшой глоток и с удивлением обнаружил, что пьет чистейшую родниковую воду…

Сталин смотрел на него, весело прищурившись, и фюрер, тоже весело посмотрев на него, сказал:

— Ваш тост, герр Сталин, точен и глубок, и я с удовольствием к нему присоединяюсь. Ваш напиток можно пить без опаски!

ВРЕМЯ летело незаметно, напряжения не было… После завтрака Сталин пригласил фюрера пройти в другую комнату… За столом они договорились, что в первой беседе рядом с ними будут только Молотов, Риббентроп и Шуленбург.

И теперь Гитлер, разместившись в удобном кожаном кресле, перед которым стоял небольшой столик с «Нарзаном» — фюрер решил остановиться на нем, — осматривался, вполне довольный той обстановкой, в которой предстояло им поработать со Сталиным.

Тут не было и намека на интерьеры Бергхофа — сразу было понятно, что еще неделю назад помещение выглядело совершенно иначе. Но продумано все было отлично и со вкусом. Удобные кожаные кресла, диван, банкетки, столики с водой, фруктами и цветами, на стенах — несколько отличных пейзажей в чисто русском стиле… Освещение мягкое — настольные лампы и бра… Шнуры от бра не были скрыты, а тянулись от нескольких тройников в розетках — их повесили тут на время. Однако открытые шнуры были декоративно отделаны и не насиловали глаз.

Знавший толк в интерьерах фюрер все это заметил и оценил сразу, хотя одна деталь выбивалась из общего облика помещения —дальняя стена была зачем-то завешена с потолка до пола занавесью под тон стенам.

«К чему она?» — подумал Гитлер.

Сталин же, тоже устроившись в кресле, сказал:

— Я предлагаю следующий порядок наших бесед… Вячеслав Молотов в Берлине достаточно полно охарактеризовал вам наши конкретные проблемы… Вы в Берлине также весьма полно изложили ваши общие взгляды на будущее… Мне кажется, что пока нам не стоит сбиваться на частности и обсудить еще раз — уже лично — общие проблемы… А уже из них будут вытекать конкретные вопросы…

Гитлер ушам своим не верил — Сталин удивил его и тут!

Как! Фюрер все время пытался именно так построить беседу с Молотовым, но каждый раз натыкался на частокол молотовских вопросов. А Сталин сам это предлагает…

— О, конечно же, герр Сталин, это будет великолепно! И беседа началась…

Впрочем, в самом ее начале Гитлер не выдержал и поинтересовался:

— Скажите, герр Сталин, а где же ваша знаменитая трубка? Сталин добродушно улыбнулся, и комически разведя руками, ответил:

— Как мне рассказывали, на дверях своей мюнхенской квартиры вы повесили табличку «Курильщиков просят не переступать этот порог»…

Гитлер потрясенно замолчал. С такой предупредительностью на таком уровне ему еще сталкиваться не приходилось. Благодарно кивнув головой, фюрер начал:

— Ну, что же, вы справедливо заметили, что я в Берлине сказал уже многое… И сейчас хотел бы проиллюстрировать сказанное одной цитатой… С вашего позволения я зачитаю часть выступления Ллойд Джорджа в английском парламенте 17 ноября 1919 года… Он тогда заявил…

Тут Гитлер достал из папки два листка бумаги, один из которых передал Шмидту…

Затем он взял свой листик в левую руку поудобнее и начал читать:

— Не мне указывать, соответствует ли лозунг единой России политике Великобритании… Один из наших великих людей, лорд Биконсфильд, видел в огромной, могучей, великой России, катящейся подобно глетчеру по направлению к Персии, Афганистану и Индии, самую грозную опасность для Великобританской империи…

Гитлер бросил листик на стол и сказал:

— Как видите, Британия давно боится того, что я предлагаю вам… Но господин Молотов все сводил к Турции и Болгарии с Финляндией… Для нас важна Румыния — из-за ее нефти… Но так ли уж важна Болгария для вас? Я уже спрашивал господина Молотова — если вы даже войдете в Болгарию, сможете ли вы удерживать Проливы? Ведь угрожать вам может лишь английский флот, а он пойдет не по суше, а через Босфор… А от самой южной точки Болгарии до Босфора — двести километров турецкой территории…

Гитлер с любопытством взглянул на Сталина и Молотова, спросил:

— Вы что, собираетесь воевать тогда и с Турцией?

— Но если в районе Босфора будет наша военно-морская база и вы этот вариант поддержите… — осторожно предположил Молотов.

Сталин при этом молча, но вопросительно посмотрел на фюрера. Тот пожал плечами и ответил:

— Простите, но это несерьезно… Мы, — он укоризненно посмотрел на Сталина — начинаем все же сбиваться на детали, но хочу сказать, что Германия, ведя непростую войну, не может нажимать на Турцию, рискуя отбросить ее в англосаксонский лагерь… Думаю, — прибавил он сразу же, — и вы тоже не можете идти на подобный риск… Поймите, мне нужна нефть… И за ней приходится идти даже в Африку…

Сталин согласился:

— Это нам понятно… Рейх имеет право получить Ближний Восток как нефтяную базу— но спрашивается: на основе патронажа или колониального захвата? То же можно сказать о Центральной Африке… Я знаю, что вы, господин канцлер, всерьез и давно озабочены проблемами расширения ваших сырьевых возможностей.

Сталин повернулся к Молотову, а тот уже доставал из одной из папок два листика, один из которых подал Сталину, а второй — Гитлеру.

На плотном листе были отпечатаны по-немецки две цитаты…

Первая была взята из интервью канцлера Германии лондонской «Дейли экспресс» 11 февраля 1933 года: «Германия нуждается во многом из того, что могут дать колонии, и колонии нужны нам в той же мере, что и другим державам».

Вторая была из речи канцлера Германии 23 марта 1933 года в рейхстаге: «Мы знаем, что географическое положение Германии, бедной сырьевыми материалами, не гарантирует экономической самостоятельности нашему государству».

Сталин помахал своим экземпляром, тоже бросил его на столик и сказал:

— Это, — он ткнул в сторону листа пальцем, — можно иметь или за счет войны, или за счет политики. Можно — за счет и того, и того… Но колонии — это уже вчерашний день. Англия не продержится в Индии и десятка лет… Как ведущая сила Коминтерна, — Сталин сумел произнести последнее слово с явной иронией, — Советский Союз хорошо осведомлен о том, какие пожары могут вырваться на поверхность уже в ближайшем будущем… Так стоит ли Германии, не имеющей сегодня колоний, стремиться к простому восстановлению своего прежнего статуса?

Сталин прищурился:

— Не лучше ли стать на сторону обиженного, если ты и сам стоишь в позе обиженного? Нас, русских, обижали и обманывали часто… А ведь и Германию многие годы притесняли, не так ли?

— Версаль до сих пор жжет мне душу, несмотря на то, что этим летом я покончил с ним в том же самом вагоне, где ему было положено начало! — раздраженно отозвался Гитлер. — Однако…

— Однако, господин канцлер, посмотрим на карту… — Сталин встал с кресла, прошел к стене, завешенной занавесью, раздернул ее, и фюрер увидел, что стену от пола до потолка закрывала громадная карта мира…

Он пригласил подойти остальных и принялся рассуждать:

— Вот мы, Советский Союз… Вы предлагаете нам идти к Аравийскому морю… Что же, пойдем…

Сталин карандашом, захваченным со столика, повел линию…

— Между нашим Кавказом и Персидским заливом лежит Турция, а дальше — Сирия и юго-восточнее ее — Ирак… Сирия связана с Францией, Ирак связан с Англией, потенциально дружествен Германии, но в военном отношении слаб. Допустим, что мы сможем с вашей помощью усилить Ирак. Но что нам делать с Турцией? Сталин посмотрел на немцев, те молчали.

— Пойдем иначе — через Иран, — предложил Сталин. — С Ираном у нас хороший договор, и у вас там сильные экономические и политические позиции… Даже очень сильные… Но Иран независим, и через него мы идти не можем, не так ли? К тому же Иран связан с вами.

Немцы по-прежнему молчали.

— Но мы можем пойти и иначе — через Афганистан… С ним у нас тоже хороший договор, но Афганистан независим и горд — англичане так и не смогли его покорить…