Кремлевский визит Фюрера - Кремлев Сергей - Страница 147

«А что было бы?» — спрашивал себя Сталин. Прибалтика все равно стала бы советской, как и Бессарабия — об этом мы договорились с Риббентропом… Но не было бы налетов на Лондон, к власти не привели бы Черчилля, и тогда немцы могли бы сговориться уже с англичанами. Ведь от нас они получили всего лишь спокойный тыл в польской войне. И более чем щедро за наш пакт с ними расплатились — дали возможность вернуть утерянное в 1920-м…

А могло ли быть иначе? Могли ли англичане не объявлять Германии войну?

Нет, Западу нужна война…

А нам?

А Гитлеру?

Нет ли здесь еще одной точки соприкосновения интересов?

Сталин поделился сомнениями со Ждановым, а тот вдруг широко засмеялся:

— А вы знаете, что в Москве шутят, что скоро к названию «улица Коминтерна» прибавят четыре буквы — «Анти…»?

— Слышал…

— Откуда? — удивился Жданов.

— Из Лондона сообщили, — ответил Сталин, и Жданов так и не понял: шутит Иосиф Виссарионович или ссылается на какое-то занятное агентурное донесение…

А Сталин не шутил — он действительно прочел в перехватах эмигрантской переписки и об этом, и о том, что Коминтерн — «эмигрантское пугало», как назвали его в одном из писем, — переведен подальше от Кремля, что Коминтерн потерял всякое значение и Сталин является полным распорядителем судеб российских…

Он вдруг вспомнил все это, и мелькнула невеселая мысль: «Эх, если бы все было так просто!»…

ПОСЛЕ одного из затянувшихся совещаний у него в кремлевском кабинете Сталин попросил остаться Ворошилова. Тот, уже встав из-за стола, одернул китель с маршальскими петлицами, прошелся вдоль стола, поглядывал выжидающе…

— Я посмотрел наши старые газеты, — начал Сталин. — Вот «Правда» за 31 марта 35-го года, статья Тухачевского…

— Тухачевского? Помню! Даже название помню— «Военные планы нынешней Германии»…

— Да… И вот что он писал, — Сталин взял газетный лист, прочел: — «Правящие круги Германии основную стрелу своих операций направляют против СССР»…

— Да-а-а… Какую чепуху мы позволяли печатать! И кому! Он там по Англиям и Франциям раскатывал, мы ему доверяли. А он… — Ворошилов сплюнул. — Хотя, если честно, я и сам был того… Да ведь все эти недобитые троцкисты всю атмосферу создавали…

— Да… Да я и сам, —тяжело вздохнул Сталин. —Хотя тут и Папаша много подгадил…

— Верно! Литвинов — гнилой человек… Оба помолчали, потом Сталин сказал:

— Если бы Тухачевский один был… Тут ты прав — атмосфера такая была… А сейчас что — намного лучше? Наши писаки все еще Испанию забыть не могут… Один этот Кольцов чего стоил — без мыла в свер-р-х-р-р-революционеры, — Сталин зло раскатил это «р-р-р..», — лез…

— Угу!

— И вот я думаю, Клим… Читал же все это и Гитлер… И что он мог о нас думать? И что чувствовать? Он только-только армию поднимает, ему надо решать важнейшие национальные проблемы, которых без сильной армии не решить — Рейнская область, Саар, аншлюс, Судеты, Данциг, Мемель и еще целая куча, а тут видный русский генерал уже зубы на Германию точит…

Сталин остановился, махнул рукой, поправился:

— Хорошо, допустим, не зубы точит, а заявляет, что немцы зубы точат на нас… А какая разница? Главное, русские заранее видят в немцах врагов, вот что он в такой статье мог увидеть.

— Хотя между немцами и нами тогда были поляки, — заметил Ворошилов.

Сталин же, как будто не слыша его, спросил:

— И кому все эти писания Тухачевского были выгодны?

— Троцкому, — не задумываясь отрезал Ворошилов. И тут же уточнил: — Ну и, конечно, Франции и Англии…

— Вот то-то… Ты знаешь, что сказал Черчилль первого октября прошлого года в палате общин?

— Это уже после заключения нашего договора с немцами, выходит?

— Да. И после этого, и после того, как мы вошли в Западную Украину и Западную Белоруссию… Ты о линии Керзона помнишь?

— Ну как же…

— Так вот, Клим, Черчилль заявил: «То, что русские армии должны были находиться на этой линии, было совершенно необходимо для безопасности России против немецкой угрозы»…

— Вот гад, как закручивает! — восхитился Ворошилов. — Грубо, но намек понятен — мол, вы, русские, все равно с нами должны быть, а не с фюрером…

— Да, намек прозрачный, хотя рыбку господин Черчилль хотел бы ловить в мутной водице, — согласился Сталин…

Он раскурил трубку, Ворошилов достал из кармана папиросы, и по кабинету поплыли, смешиваясь, два дымка…

— А вот еще… — махнул рукой с трубкой Сталин, — в мае прошлого года наши агенты в Лондоне сообщали, что в тамошнем МИДе…

— Это еще до того, как я с адмиралом Драксом коньяк распивал? — ухмыльнулся Ворошилов…

— До того, до того… — подтвердил Сталин. — Так вот, там был подготовлен меморандум с рекомендацией заключить с нами какое-то, пусть плевенькое соглашение, чтобы… — Сталин поднял палец, — попытаться вовлечь в войну и Советский Союз, с тем, чтобы он не остался невредимым, в то время как Англия и Германия будут превращены в руины…

Сталин внимательно посмотрел на маршала, а тот вновь ухмыльнулся:

— А что — они нашу выгоду понимают правильно!.. Чего нам соваться в эту драку? Выгоднее со стороны посмотреть! Пусть они друг другу чубы надирают…

— А выгоднее ли?

— Не пойму тебя, Коба! Говорю тебе — пусть они друг другу нюх чистят, а мы — знай, трубку покуривай, — Ворошилов махнул рукой в сторону знаменитой трубки, в данный момент оставленной хозяином на краю стола и сиротливо выпускавшей сизоватую ароматную струйку…

— Эх, Клим, я и сам так думал…

— Ну вот!

— Вот, да не тот!

— Почему?

— А потому, что нам нужен мир.

— Ну, нужен.

— А Западу нужна война.

— Да уж…

— Значит, Запад — враг мира, а значит, и наш враг.

— Согласен.

— А Германия воюет с Западом… Так не лучше ли поддержать Гитлера против Запада?.. Поддержать всерьез!

— А он потом по нам жахнет!

Сталин взял трубку, затянулся, прищурился, потом ответил:

— Вот над этим и надо подумать… У Гитлера-то тоже планы по мирному обустройству большие… Немцы уже перед войной имели самый высокий уровень жизни в Европе… Им мир тоже нужен…

— Да и нам бы еще пару пет — и возьми нас, попробуй! — согласно вздохнул Ворошилов…

Потом он откровенно полез пятерней в затылок…

— Да-а-а, Коба! Это ты загадку загадываешь почище тех, что в Гражданскую решали… Ты что — фюрера в строители коммунизма переагитировать собрался?

— В строители, не в строители, но я сейчас перечитываю все донесения тех наших работников, которые с ним контактировали, и мысли возникают занятные… Один разговор с Хинчуком весной 33-го чего стоит…

Сталин посмотрел на ровно светящую люстру, опять прищурился и задумчиво произнес:

— Да и с ратификацией протокола к Берлинскому договору он все в 33-м быстро провернул… Может, и вправду дружить хотел… Да вот «Папаша» подгадил…

— Если бы один «Папаша»…

— Да… Партийных «родственничков» ему под стать у нас с тобой хватало…

Ворошилов вздохнул и опять повинился:

— Говорю же — я и сам мог быть поумнее… Да и ты…

— Вот то-то…

НАЗАВТРА Сталин вызвал бывшего полпреда в Берлине Мерекалова… Был у него и Молотов…

— Товарищ Мерекалов, расскажите подробнее, как вас там Гитлер обласкал?

— Вы имеете в виду, товарищ Сталин, новогодний прием 39-го года? — решил уточнить Алексей Федорович.

— Да… Ведь вы там, если не ошибаюсь, говорили один на один в буквальном смысле слова — без свидетелей?

— Говорили… Хотя я знаю немецкий неважно, Гитлер говорил со мной без переводчика… Я бы сказал, демонстративно без переводчика.

— О чем?

— Честно говоря — ни о чем важном… Прием был 12 января в новой имперской канцелярии. Я на особое внимание рассчитывать не мог — отношения у нас с немцами были, мягко говоря, прохладными.

Сталин посасывал трубку, слушал, а Мерекалов, вспоминая события полуторагодичной давности, все более оживлялся:

— Гитлер произнес речь, где нахваливал Мюнхенское соглашение, потом начал обходить ряды дипломатов, раскланивался. И вдруг остановился около меня, любезно поздоровался и начал разговор.