Кремлевский визит Фюрера - Кремлев Сергей - Страница 101

Колебания в кабинете Чемберлена и вообще в Англии были вызваны именно пониманием национально мыслящей частью общества того очевидного факта, что оккупация Норвегии — это серьезный шаг в сторону продолжения войны, а не к миру.

А ведь не один германский народ хотел мира. Его хотели и в Англии, и во Франции. Его хотели и в стоящей в стороне от войны России. Ведь европейский мир означал для России тысячи новых промышленных предприятий ежегодно! Новые фабрики одежды и продовольствия, новые дома и новые больницы. У России была впечатляющая мирная программа, а для выполнения мирных программ нужен мир.

Однако в Англии — особенно после науськиваний и подбадриваний эмиссара Рузвельта — решились продолжать…

КАК РАЗ накануне 8 апреля Иван Михайлович Майский встретился с хорошим знакомым — норвежским посланником в Лондоне Кольбаном, человеком культурным и образованным.

— Над вашей страной собираются тучи? — спросил Майский.

— А, все это чепуха! — махнул рукой Кольбан. — Мы имеем самые категорические заверения Германии в том, что она будет уважать наш нейтралитет.

Затем норвежец понизил голос и прибавил:

— Если я сейчас чего и боюсь, так это опрометчивых действий со стороны наших английских друзей…

Затем он пояснил:

— Вы, конечно, знаете, что шведская железная руда, которую получает Германия, не дает им покоя. Руда из Швеции идет в Германию двумя путями: прямо через Балтийское море и кружным путем — через наш порт Нарвик и оттуда вдоль берега Норвегии в ее территориальных водах.

— Да, я это, конечно, знаю, — вставил Майский.

— Так вот, я слышал, — продолжал Кольбан, — что морской министр Черчилль уже давно настаивает на минировании наших территориальных вод. Если они это сделают, то германским судам придется выходить в открытое море, а там их будут перехватывать британцы.

— Да, план…

— Вот именно, план опасный как для немцев, так и для нас, норвежцев… Пока Чемберлен успешно сопротивлялся Черчиллю: ведь минирование чужих вод — это нарушение международного права.

А что сказал бы норвежский дипломат, если бы знал о планах уже английских десантов в норвежские порты? Но ему хватало и того, что он знал, чтобы горько вздохнуть:

— Кто знает, что дальше будет?

А ДАЛЬШЕ было вот что… 9 апреля в 5 часов утра германские посланники в Копенгагене и Осло вручили очумевшим спросонок министрам иностранных дел Дании и Норвегии меморандумы, где говорилось, что отныне Германия берет на себя военную защиту Дании и Норвегии от англо-французской агрессии и с этой целью вводит на их территорию свои войска.

В это время германские корабли уже более суток находились в море на пути к Норвегии…

В ноте Дании имперское правительство обязывалось не затрагивать территориальную целостность страны и ее политическую независимость.

Норвегии же Германия действительно еще 2 сентября 1939 года — с началом «польской» войны — гарантировала нейтралитет, но с оговоркой, что Норвегия обязуется строго соблюдать этот нейтралитет и не допустит его нарушения третьей державой.

Однако Норвегия не выражала ведь явного, официального опасения относительно планов Англии, которое ее представители за рубежом высказывали лишь кулуарно, вполголоса…

И в ноте норвежцам, срочно подготовленной Риббентропом, прямо говорилось о превентивном характере германской акции: только упреждение Германией может помешать Англии превратить Скандинавию в арену военных действий.

В ноте норвежцам указывалось также, что во главе норвежского правительства должен быть поставлен отставной 53-летний майор норвежской армии Видкун Абрахам Лауриц Квислинг, в 1931— 1933 годах — норвежский военный министр, а ныне — фюрер фашистской партии Национальное объединение.

Датчане отнеслись к происшедшему спокойно. 67-летний социал-демократический премьер-министр Торвальд Стаунинг и король Кристиан X тут же выпустили обращение к народу, где датчан извещали, что «датское правительство, выразив протест, решило урегулировать положение страны с учетом происшедшей оккупации». Датчан также призывали не оказывать немцам сопротивления и подчиняться новым властям. К полудня 9 апреля Датское королевство было оккупировано без единого выстрела и — соответственно — без каких-либо эксцессов со стороны немцев.

Стаунинг остался премьером, но сформировал новый кабинет.

Иначе было в Норвегии… Немцы высаживались сразу в Ставангере, Бергене, Ставангере, Кристиансуне, Бергене, Нарвике и в самом Осло. Егеря генерала Фалькенхорста и шли открыто на судах конвоя, и прятались в трюмах якобы порожних транспортов, идущих за рудой…

Осло-фиорд — узкий залив, вдающийся глубоко в сушу, имеет протяженность более 100 километров, охраняемые сетью береговых батарей и баз с главной базой норвежского флота — Хортеном.

Пройти в Осло морем было непросто, и немцы шли туда действительно тяжело… В передовой группе, где лидером был тяжелый крейсер «Блюхер», был поврежден крейсер «Эмден», а сам «Блюхер» получил вначале ряд повреждений от огня береговых батарей, в конце концов был торпедирован допотопными береговыми же торпедами в районе Дрёбака и вскоре затонул.

Погибло 125 моряков и 195 десантников, но 38 офицеров крейсера, 985 матросов и 538 армейцев добрались до берега.

На «Блюхере» находился командир дивизии генерал-майор Энгельбрехт и передовой командный пункт 21 -го армейского корпуса.

С управлением возникли сложности… Весь день 9 апреля в Осло-фиорде шли бои с новыми потерями.

Зато люфтваффе — хотя тоже не без крупных сбоев — сработали неплохо. На аэропорт Осло и Ставангер были совершены налеты и высажены десанты.

Впрочем, жителей норвежской столицы о вторжении немцев известили не взрывы бомб — аэропорты располагаются не в центре городов, —а звуки немецкого военного оркестра, который шествовал по улицам Осло в сопровождении… норвежской полиции…

Немцы вошли в Осло в половине четвертого пополудни, а в полдесятого утра 68-летний король Хокон VII с семьей и членами парламента покинул столицу и направился на автомобиле в сторону Хамара в сопровождении 12 грузовиков с золотым запасом национального банка Норвегии и трех грузовиков с секретными архивами норвежского МИДа.

Расторопный военно-воздушный атташе германского посольства в Осло капитан Эберхард Шпиллер (это он придумал трюк с оркестром, срочно вытребовав его по радио) посадил две роты парашютистов на автобусы и бросился в погоню.

Войск у Хокона почти не было — норвежцы быстро и массово сдавались в плен. Но генеральный инспектор пехоты полковник Отто Рюге наспех сколотил сборный отряд силой в два батальона и устроил ночную засаду.

В половине второго ночи парашютисты Шпиллера в нее въехали, ни о чем не подозревая и не предполагая какое-то сопротивление, и в первые же минуты Шпиллер был смертельно ранен.

Парашютисты отступили, а Хокон остался на свободе и решил сопротивляться.

С частью армии он ушел в горы к северу… Датский принц, хотя и не Гамлет, а Карл, зять английского короля Эдуарда VII, Хокон был избран королем Норвегии в 1905 году после расторжения шведско-норвежской унии 1814 года и образования самостоятельного норвежского государства.

Уж не знаю, проникся ли тридцатитрехлетний датский аристократ чувствами подлинного патриотизма к новой родине — вообще-то в датском королевском доме больше любили Англию, однако традиционно не терпели Германию. Так вот, насчет Хокона не знаю, но знаю, что некоторые выдающиеся норвежские патриоты традиционно относились к Германии более чем лояльно.

Одним из активных борцов за независимость Норвегии был классик норвежской литературы Бьёрнстерне Бьёрнсон, лауреат Нобелевской премии 1903 года. «Бьёрн» по-норвежски— «медведь», и вот этот медвежьей энергии человек стал автором слов норвежского гимна. О нем говорили: «Назвать его имя — все равно, что поднять национальный флаг»…

Бьёрнсон, скончавшийся в почти восьмидесятилетнем возрасте в 1910 году, был и одним из первых борцов за мир в Европе. А мирную Европу этот химически чистый норвежский патриот видел объединенной под рукой… Германии…