Поиск выхода - Кобылянский Павел Юлианович - Страница 26

— Как тебе Алаири, кстати? — спросил, краем глаза наблюдая за тифлингессой, выслушивающей сейчас какие-то распоряжения Гарриона.

— Ну… как тебе сказать. — Стингер немного замялся. — Если грубо и опошляя, то любовница она великолепная. А по жизни… Трудно сказать, все-таки их психология очень сильно отличается от нашей. Насколько понимаю, глубоко несчастная женщина в возрасте, которой, ко всему прочему, еще и ужасно скучно. Причем это не такая скука, как у наших зажравшихся баб, нет… Что-то другое.

— Гаррион говорил, что она жить не хочет и что такой оживленной он ее уже очень давно не видел, — задумчиво протянул я и сразу задал интересующий меня вопрос: — Она тебе свою историю рассказывала?

— Это про мужа и сына? — уточнил Стингер. — Ага, рассказала, почти сразу. Сказала, что иначе получится не совсем честно по отношению ко мне. Вот только не уточняла, что именно она их убийцам устроила, вообще, как до этого места дошла, стала как замороженная, еле расшевелил. Но вроде подразумевалось, что отомстила.

— По словам Гарриона, она там в одиночку вырезала все племя, включая домашних животных. А что осталось, сгребла в какой-то сарай и сожгла, не разбирая, кто еще жив, а кто нет, — просветил я Стингера.

— Чего-то подобного я и ожидал, — кивнул он. — Она немного рассказывала о тутошних военных кампаниях. Гуманизмом и миролюбием это племя не отличается. Впрочем, в этом мире о правах человека пока вообще никто не слышал.

— Вот как раз о гуманизме. Я тебя, собственно, предупредить хотел, это тебе не наша российская глубинка, она если обидится, то вполне голову открутить способна. Как себя дальше с ней вести думаешь?

— Знаешь, командир… Только не смейся, я прошу тебя. — Стингер несильно пихнул меня в плечо. — Если бы дело было на земле, я бы, наверное, в нее влюбился. Вернулся бы потом после задания, разыскал и забрал с собой, может, даже в отставку вышел бы. Смешно, третий день пошел, как мы знакомы, но… Может, я такую и искал, которая могла бы меня останавливать во всех моих глупостях. Как словом, так и кулаком в лоб.

— И тебя не пугает ее возраст? — Я криво усмехнулся. — А еще — хвост с рогами и весьма богатое прошлое?

— Ладно тебе, Костя. — Зам крайне редко называл меня по имени, как правило, это означало предельную серьезность. — А мы с тобой, можно подумать, безгрешные? Конечно, по сравнению с местными долгожителями кладбище у нас поменьше размером будет, но ненамного. И выглядит для своего возраста Алаири великолепно, мне нравится, во всяком случае. А от молодых дурочек я подустал, ты не поверишь, мне их теперь даже трахать неинтересно стало. Такие, как Шелли, во всех мирах товар эксклюзивный, я подозреваю… Если честно, жаль, что это когда-нибудь кончится, но я пока намерен получать удовольствие.

Я мог только промолчать. Нет, Стингер слыл самым непредсказуемым в моей группе, слава богу, что только в обычной жизни, на заданиях он был надежен, как скала. Но вот в перерывах постоянно что-нибудь да откалывал. То женится по пьяни на одной из своих очередных пассий и потом разводится несколько месяцев, то от разъяренных мужей убегает, спускаясь в исподнем по стене с девятого этажа и зажав в зубах узел со своим барахлом. А потом доказывает отловившему его наряду милиции, что он не вор, а, в натуре, человек-паук… А утром ментов находят аккуратно подвешенными на фонарный столб, причем так, чтобы они себе ничего не повредили, но и сбежать или позвать на помощь не смогли бы. Да и плакаться он любил периодически, причем мне, как своему любимому командиру, что вот, нашел, мол, свою единственную и последнюю любовь, остепенится теперь и больше колобродить не станет. Вот только через два месяца я, как правило, выслушивал точно такой же монолог, слово в слово, только с другим женским именем.

— Кстати, Дракон. — Минута серьезности у Стингера быстро закончилась, и он вернулся к своему обычному раздолбайскому тону. — Алаири над тобой полночи прикалывалась, точнее, над тобой и Шелли.

— На тему? — не понял я.

— Да вот зубоскалила, что, мол, эта недотрога, ну в смысле Шелли, опять отловила приличного мужика, и он теперь влип по полной, она к нему больше никого из принципа не подпустит, а ссориться с Инферной в их клане дурных нет. А тебе, такому бедному и несчастному, теперь даже в бордель не сходить будет, а если все-таки сбежишь и прорвешься, то копец борделю. Вот только я две вещи не очень понял, почему копец будет борделю, а не тебе, и чего они все к Шелли с такой опаской относятся. Вроде нормальная девчонка, не психопатка, ничего…

— А вот я, кажется, понимаю, — пробормотал себе под нос. — Кровь Хаоса…

— Во, а это что еще за штука? — заинтересовался Стингер.

— Помнишь, как Шелли изменилась в Перевальном, когда Гаррион только приехал? — спросил я.

— Нуда, у нее какая-то чешуя на руке появилась, поверх кожи, — кивнул мой зам. — Но я тогда не на этом сосредоточен был, да и сидел так, что особо рассмотреть ничего не получилось…

— А вот я рассмотрел, и подробно. Чешуя у нее не только на руке вылезла, да и не только чешуя. В общем, это что-то вроде боевой формы. Они могут меняться, приспосабливая свое тело для разрушения и убийства. Впрочем, не только, как я понял, тут некоторые — потомки суккуб, сиречь демонов соблазнения, так что они могут специально меняться и для соблазнения.

— Прикольно, — протянул капитан. — Это оборотни, получается…

— Получается так, — кивнул я. — Ты, кстати, имей в виду, Алаири тоже из старшего рода, так что и она так может. И проявляется у них эта штука на пике эмоций. Они, как правило, используют ярость, сами себя накручивают, а потом балансируют на грани… Короче, осторожнее надо быть, не такие эти ребята и простые. В общем, по моему мнению, Гаррион как боец на несколько порядков превосходит Шелли, настолько, что сравнивать и смысла нет, не противники они. Но при этом Гаррион отмечает, что если Шелли по-настоящему разозлится, то у него нет никаких шансов. И это при том, что он обучает их молодняк владеть оружием, Шелли тоже он обучал. Так что имей в виду.

— Обалдеть, получается, если мне от Алы кулаком в лоб прилетит, так это повезло мне, — пробормотал капитан.

— Вот этого не знаю, — обрадовал его. — В общем так, мне тут небольшую лекцию прочитали, я на бумаге изложу немного более связно — дам ознакомиться. А ты у своей подружки поинтересуйся как-нибудь. Шелли-то в основном про себя рассказывала, но как я понял, у нее эта способность выражена ярче, чем у остальных. И еще, чем старше тифлинг, тем лучше он контролирует свои возможности. Да и их деление на старшие и младшие роды… Хотя ладно, про это я у Гарриона сам узнаю. И Комара надо озадачить, он вроде с Данией подружился, но пока Комар больше ей про нас рассказывает, чем она ему про них… У меня такое впечатление сложилось…

— Ну они вроде как именно подружились, — уточнил Стингер. — По крайней мере, ночью они разговаривали. Я у Комара уточнял утром, пока тебя разбудить пытались. И еще, Ала мне тут про всех порассказала, я же говорю, она сплетница та еще. В общем, у Дании какие-то проблемы с мужчинами, очень серьезные. Нет, не в смысле того, что она в постели девушек предпочитает, она нормальная женщина, хотя у тифлингов в отношениях между полами сам черт ногу сломит. Мне временами казалось, что они вообще разницы между мужиками и женщинами не видят, особенно те, кто постарше… Но про Данию… Ей Комар здорово понравился тем, что он к ней не пристает, хотя она и проявляет явную заинтересованность. Ну молодой он ишшо, стесняется.

— Ты предупредил лейтенанта? — спросил я. Комар и в самом деле был самым молодым из нас, в нашу компанию попал уже после войны, довольно долго вписывался в коллектив и поначалу чувствовал себя несколько неловко.

— А как же, — весело ответил Стингер. — Он, правда, немного на меня обиделся, но предупреждению внял. И вообще, чем-то он мне тебя напоминает, как раз в те времена, когда мы только познакомились, помнишь?

— Такое забудешь. — История нашего знакомства с моим замом и в самом деле вряд ли забудется.