Триптих. Одиночество в Сети - Вишневский Януш Леон - Страница 66

Через минуты две-три она принесла вино, но теперь косметика у нее была подправлена, и она держала себя в руках, хотя лицо у нее было печально. Она молча подала ему бокал и ушла.

Он сделал первый глоток и вытащил телефонную трубку из спинки переднего кресла. Вставил в щель кредитную карточку и набрал номер ее гостиницы в Париже.

Номер оказался занят.

Через минуту он снова набрал. То же самое.

Вино давно уже кончилось, а он все так же набирал этот парижский номер и каждый раз, когда убеждался, что он по-прежнему занят, говорил себе, что сейчас он это сделает в последний раз.

Через полчаса он решил, что хватит.

Он заказал еще бокал вина, достал из-под кресла ноутбук, включил его и принялся печатать мейл в гостиницу, где она остановилась.

Он просил срочно передать ей, что прилетит не рейсом TWA800, a DL270. Сообщил время прилета и номер дверей, из которых он выйдет, в терминале аэропорта Шарль де Голль. Попросил также подтвердить получение мейла и решил перед посадкой в Париже еще раз войти в интернет и проверить, пришло ли подтверждение.

Он подключил кабель модема в гнездо телефона, который успел нагреться от его руки, пока почти в течение часа он пытался дозвониться к ней в гостиницу.

Он набрал номер «CompuServe» и через несколько секунд был в сети.

Мейл был отправлен. «Мы прилетаем около девяти утра, — подумал он, — так что они успеют предупредить ее».

Четверг 18 июля будет в Париже их днем. И отнюдь не виртуальным.

Он уже собрался отключиться, но решил войти на страницу Си-эн-эн и проверить прогноз погоды для Парижа. Он надеялся, что дождя не будет. В Париже в аэропорту ему предстояло получить в «Авнсе» машину, которую он заказал из Нью-Йорка, причем кабриолет. Он отстучал адрес Си-эн-эн в «Нетскейпе» и в ожидании, когда страница появится на экране, поднес к губам бокал.

Портье гостиницы «Боске», ночь с 16 на 17 июля 1996 года, Париж.На смену он заступил в полночь. Он всегда брал ночные смены. Но не потому, что ему они нравились. Просто у него не было выбора. Он учился на информатике в Эколь де Пари, и чтобы удержаться на поверхности в этом чудовищно дорогом городе, приходилось работать. А работать он мог только ночами. Эта небольшая гостиница в Латинском квартале была как счастливый билет в лотерее. Она находилась в десяти минутах неспешной ходьбы от квартиры, которую он снимал с еще двумя студентами, а кроме того, хозяин гостиницы был поляк и никогда не задавал глупых вопросов. Заработанное он получал наличными, никогда в конверте и всегда без задержек.

Он любил тишину, когда все уже уснули, а он включал радио, открывал бутылку своего любимого охлажденного розового и, сидя у себя за стойкой, потягивал вино и погружался в полудремоту. Глаза у него были прикрыты, но он слышал, как в гостиницу входят припозднившиеся постояльцы, ошеломленные городом, а может, выпитым, принимал от них звонки, потому как они только сейчас вспомнили, что будильника у них нет, а у них утром назначена крайне важная встреча, и их нужно разбудить.

Он научился моментально входить в состояние такого полусна и моментально же выходить из него.

Так прошло два года: днем он учился, а ночью работал.

Но с недавнего времени все резко изменилось.

Хозяин гостиницы установил интернет.

У них была своя веб-страница, свой адрес, и заказы на бронирование номеров они принимали по интернету.

Трудно представить себе что-либо прекрасней!

Теперь через два часа после полуночи он включал модем, входил в Сеть и оставался там с короткими перерывами до шести утра.

Он путешествовал по ней, переписывался, а главное, «чатовал».

Собеседники у него были рассеяны по всему свету. Некоторые входили в интернет только для того, чтобы встретиться именно с ним.

Медленно, но неумолимо он попадал в зависимость от интернета.

Состояниям полусна пришел конец. Он дремал утром на занятиях, опаздывал на работу, так как дома засыпал около восьми вечера и перед полуночью его невозможно было добудиться.

Он убеждал себя, что это временное увлечение, но так продолжалось уже более семи месяцев.

Разумеется, ему было известно, что, когда он находится в интернете, в гостиницу никто не может дозвониться. Но он полагал, что между двумя ночи и шестью утра вряд ли будут какие-нибудь важные звонки, и потому не очень беспокоился. Сегодня у него тоже беспокойств по этому поводу не возникнет.

Как обычно, он включил модем и компьютер. Первым делом проверил все поступившие onlineзаказы на номера и, если была возможность, подтверждал их получение мейлом.

Затем он проверил поступившую почту для постояльцев. Эту услугу они совсем недавно ввели у себя в гостинице, и он с удивлением отмечал, насколько она становится популярной.

Мейлы приходили со всего света на всех мыслимых языках.

Он распечатывал эти письма, вкладывал в оливкового цвета конверты с интернетовским адресом гостиницы и рано утром тихонько подсовывал в щель под двери номеров адресатов. Через несколько месяцев оказалось, что у них появились постоянные клиенты, и все благодаря интернету и этим утренним оливковым конвертам.

Он также отправлял письма, которые постояльцы оставляли на дискетах.

Сейчас ему надо было отослать три письма. Два — от той красивой польки со второго этажа, из номера восемнадцать. Два дня назад она под утро возвращалась с подругами с дискотеки и оторвала его от компьютера. Они были в прекрасном настроении и вовсю кокетничали с ним. В гостиницу они вошли танцующей походкой, расселись в довольно вызывающих позах в креслах перед стойкой, а через некоторое время одна из них побежала в номер за шампанским.

Волосы у нее были слегка растрепаны, обтягивающая зеленая блузка с большим декольте приоткрывала тонкую бретельку зеленого лифчика. Он никак не мог определить, какого цвета у нее глаза. Ему казалось, будто он меняется от зеленого до темно-карего.

Они уже пили сладкое итальянское «спуманти», вдруг она встала и зашла к нему за стойку, собираясь сделать погромче радио: как раз запел Брайан Ферри. И тут в комнатке за стойкой она увидела монитор его компьютера со страницей их гостиницы и спросила, может ли она послать мейл.

Когда же он ответил, что, разумеется, может, она молча прошла в комнатку и уселась за компьютером. Она сама нашла почтовую программу на винчестере и принялась набирать послание.

У него было впечатление, будто мир перестал для нее существовать…

Он с ее подругами допили шампанское, и только после этого она присоединилась к ним. Была она на удивление молчалива, не промолвила ни слова.

Казалось, будто ей все безразлично. Совершенно неожиданно она встала, пожелала им спокойной ночи и поднялась наверх. Ее подруги обменялись выразительными взглядами, но никак не прокомментировали ее поведение.

В ней появилась некая загадочность.

Как раз сейчас он собирался отослать два ее послания, оставленные ею в ее ячейке на дискете.

Было без нескольких минут шесть.

Он вызвал почтовую программу, перенес ее письма в очередь мейлов, ожидающих отсылки, и, убеждая себя, будто это получилось нечаянно — так сложились обстоятельства, — принялся читать первое:

Он отослал это письмо и «невольно», не в силах противиться, открыл второе: