Эгипет - Краули (Кроули) Джон - Страница 85

«Они не ведают, что творят, те люди, которые продают эти стены на камень, — сказал доктор Ди, когда маленькая кавалькада въехала на территорию аббатства. — Они не ведают, что творят».

Он вытянул руку, чтобы коснуться сброшенного наземь каменного орла с зажатой в когтях каменной книгой; вкруг камня буйно разросся бурьян.

«Здесь стояла самая древняя церковь на всем этом острове, — сказал он. Именно сюда пришел Иосиф Аримафейский и принес с собой священную Чашу, которую с тех пор никто не видел.

Здесь погребен святой Патрик, хотя никто не помнит, где точно расположена его могила, и многие еще тела прославленных людей покоятся здесь же. Дунстан Кентерберийский, местонахождение могилы которого было известно одним только здешним монахам, а теперь, когда монахов отсюда изгнали, неизвестно никому. С ним была похоронена его жена; когда склеп вскрыли, там лежал локон золотистых волос, но как только монах до него дотронулся, волосы обратились в прах».

«И Гвиневера», — сказал Артур. Все утро шел мелкий промозглый дождь, и мальчик дрожал как осиновый лист.

«Здесь? — спросил мистера Толбота доктор Ди. — Здесь вы копали?»

Возле Дод-лейн, заброшенной дороги, шедшей через все аббатство, стояли два обелиска.

Мистер Толбот, поплотнее укутавшись в плащ, оглянулся вокруг.

«Не знаю, — сказал он. — Тут как-то все переменилось. Не могу сказать».

«Что ж, посмотрим», — сказал доктор.

Всю вторую половину дня они лазали по заросшим травой памятникам, ширяли палками под упавшими камнями, спускались в заваленные мусором склепы и даже спугнули устроившего себе под камнями логово барсука, а мистер Толбот все это время, прижав к губам палец и неуверенно оглядываясь по сторонам, пытался восстановить в памяти свое давнишнее путешествие или, может быть, заново увидеть тот сон, который привел его сюда; пока наконец, усталые и промокшие насквозь, они не укрылись в часовне Пресвятой Девы под уцелевшим куском кровли. Они устроили там бивуак, разожгли на выложенном каменными плитами полу костер и перекусили сыром и хлебом, которые захватили с собой из придорожной гостиницы.

«Мне нужно кое-куда съездить, — сказал им доктор Ди. — Ненадолго. Если я не вернусь до темноты, в самом начале ночи, значит, вернусь утром.

И мы продолжим поиски».

Он встал и взял свой посох и плетеную шляпу; он проверил, высох ли изнутри плащ сына, есть ли подходящее место у костра, чтобы тот мог устроиться на ночь, и не отсырела ли приготовленная для него накидка, чтобы укрыться; а потом благословил мальчика, возложив ему руку на голову.

«Смотрите тут, поосторожней, — сказал он мистеру Толботу. — И постарайтесь вспомнить, где нам следует искать».

Когда он ушел, осторожно пробираясь между мокрых каменных глыб, мистер Толбот перебрался поближе к огню и сел рядом с Артуром. Мальчик замолчал, после ухода отца он явно чувствовал себя куда менее уверенно.

«Ну, что, пойдем еще посмотрим?» — спросил мистер Толбот.

«Нет».

Они сидели, засунув руки в рукава, и глядели на еле тлеющее пламя.

«Я скажу тебе одну тайну», — сказал мистер Толбот.

Глаза у Артура сразу стали шире.

«Меня зовут, — сказал мистер Толбот, — совсем не Толбот».

«А как тогда?»

Мистер Толбот ничего на это не ответил. Он подбросил в огонь палочку, и на той сразу выступила сырость, и зашипела, и повалил дым.

«Я знаю, о чем эта книга, — сказал он немного погодя. — Она о том, как строить труд по изготовлению золота. Я знаю, что написано в ней именно об этом, хоть я и не могу ее прочесть».

«А как изготовить золото?» — спросил Артур.

«Золото растет, — сказал мистер Толбот. — Глубоко-глубоко в горах, там, где земля много старше, чем в прочих местах, вот там и залегает золото. И чтобы достать его, приходится рыть глубокие шахты. Но никогда нельзя забирать все золото сразу, ни в коем случае, потому что так ты заберешь и золотое семя, из которого оно произрастает. Это как с плодами: бери только те, что поспели; остальные оставь, пусть зреют дальше. И они созреют. Медленно-медленно те камни, из которых сложены горы, и та глина, которая скрепляет камни, перерождаются в золото; вызревают в золото».

«Правда?»

«В Уэльсе, — сказал мистер Толбот. — В Уэльсе, когда я ушел в горы, я знал, что повсюду вокруг меня зреет золото, глубоко под землей, глубоко-глубоко. И мне казалось, я слышу, как оно растет».

«Слышите?»

«Однажды, через тысячи лет, через тысячи тысяч, придет такой день, когда весь камень превратится в золото».

«К тому времени давно уже наступит конец света», — сказал Артур.

«Может, оно и так. Но мы можем научить золото расти быстрее. Если сами узнаем как. Мы можем, как повитухи, помочь золоту явиться на свет из той породы, которая его в себе содержит; мы можем воспомоществовать ему при родах».

Артур ничего на это не сказал. Дождь пошел на убыль, начал утихать, в облаках появились просветы, да и сами облака стали другими; выглянуло солнце. Гластонбери был сделан не из золота, но из серебра.

«Пойду отолью», — сказал мистер Толбот.

Он вышел мимо костерка в длинную зеленую аллею нефа, остановился и стал думать. Потом пошел вдоль стены к святая святых, останавливаясь и заглядывая в боковые приделы. Добравшись до того места, где когда-то стоял алтарь, он оглянулся: костра отсюда видно не было совсем. Он достал из кармана маленький глиняный флакон, плотно запечатанный воском.

Он огляделся. Под резной аркой сбоку уходила вниз узкая каменная лестница; он спустился на несколько десятков ступеней и обнаружил, что дальше ход завален обвалившимися камнями, осталась только узкая щель, и в ней достаточно места для того, чтобы протиснуть верхнюю часть тела, но пролезть дальше все равно не получится. Ему показалось, что изнутри донесся всплеск, как будто из колодца. Он закрыл глаза: перед ним тут же встало улыбающееся песье лицо знакомого демона; он уронил флакон в пустоту по ту сторону камня.

Завтра, вместе с доктором Ди, он его здесь отыщет точно так же, как отыскал книгу; и история пойдет своим чередом.

На верхушке голого холма, именуемого Тор Гластонбери, стоит похожая на каменный перст башня, башня Св. Михаила. У подножия холма, в лощине, которая лежит между Тор Гластонбери и другим холмом, к западу от него, под названием Потриный холм, есть колодец, Святой Колодец. Дорога, ведущая на холм, проходит мимо колодца. Доктор Ди по пути наверх остановился возле него. Вокруг колодца были выстроены палаты из грубого камня, на котором остались следы инструмента, которым этот камень обрабатывали; доктор Ди решил, что возвели их римляне, или даже друиды, еще того раньше.

Они были великие и мудрые мужи, эти друиды, и принадлежали к тому же племени, что сам доктор, хотя в гордыне своей отрицали Христа и Его последователей. Существовало предание о том, как они установили камни, которые стоят кольцом на равнине под Солсбери: принесли их из Ирландии по воздуху, как стаю птиц, и просто опустили на равнину. Доктор Ди знал, что когда святой Патрик спросил их, кто создал мир, друиды ответили просто: его создали друиды.

Он ступил на густо заросшую мхом тропинку, которая вела в колодезные палаты.

У потемневшей от времени двери он положил руку на камень и прислушался к звуку вод, потом вошел. Где-то вверху, на холме под названием Потир, брал свое начало тот родник, который питал колодец; и брал он свое начало именно в том месте, где, по преданию, Иосиф Аримафейский закопал Чашу, из которой пил Господь на Своей последней вечери. Чаша, потир, кратер, по которой и назван был холм.

Если только холм не был так назван из-за своей формы: перевернутая чаша, из которой льется вода, похожая на вино. Доктор Ди взглянул на камни, по которым бежала вода, — они были сплошь в красных прожилках и пятнах. А еще этот колодец называли Кровавым.

Он выпил этой воды, помолился и двинулся дальше. Дорога вышла из сени зеленеющих деревьев и, по спирали, пошла дальше вверх по склону Тора. Небо стало расчищаться, и в щеку доктору подул свежий ветерок. Чем выше он поднимался, тем шире расстилался вокруг низинный ландшафт, и вроде бы вдали уже показалось море. Четыре холма царили над равниной: Кэдбери-хилл, Потир, холм Суши Весла, похожий на кита, поднявшего в небо могучую спину, и этот, на который взбирался он сам. В древности, и это он знал наверное, все эти холмы были островами; а лощины — дном моря. Гластонбери тогда лежал на острове под названием Авалон, Яблонный остров.