Кофе с перцем - Красавина Екатерина - Страница 57

Паша сорвался с места, хлопнул входной дверью и выбежал на улицу. Больше всего он боялся, что мать уедет. Но она была на работе. Вела прием.

Дверь ему открыла Юлия Кирилловна.

— Нина Георгиевна сейчас занята, — сказала она.

— Неважно, — буркнул Паша. — Я подожду.

— Чай, кофе?

— Не надо.

Сеанс затянулся. Юлия Кирилловна посмотрела на часы и зашла в кабинет. Пробыла она там пару минут. Выйдя, оделась и направилась к выходу.

— До свидания, — бросила она. Паша ничего не ответил.

Наконец дверь открылась. Из кабинета вышла мать в белом халате, за ней — блондинка лет тридцати с заплаканными глазами. Ее лицо показалось Паше знакомым. Не то актриса, не то телеведущая. Черт их там разберет!

Блондинка ушла. Паша слышал, как колотится его сердце. Мать молча смотрела на него. Молчание затянулось.

— У тебя что-то срочное? — наконец спросила она.

— Да.

— Чай будешь? Или кофе?

Паша чуть не расхохотался. Какой чай? Какой кофе?

— Ты знала Надин?

Мать замерла. Потом слегка улыбнулась.

— Да. Знала.

— Вы обе состояли в организации «Цепь Мириам»?

— Тебе сказала об этом Надя?

— Нет. Я прочитал ее «Дневник». Где она пишет об… этом.

— Чужие дневники и письма читать нехорошо. Паша едва не грохнул кулаком по стойке Юлии Кирилловны. Она — что? Ему нотации читает?! Они стояли друг напротив друга. Спокойная, невозмутимая мать. И Паша с горящими щеками. И руками, сжатыми в кулаки.

— Больше ты ничего не хочешь сказать? — прохрипел он.

— А что я должна говорить? — удивление матери было почти естественным.

— Об организации вампиров. О Марголиной, которую похитили. О трупах актрис… Ты не хочешь поделиться со мной информацией?

Мать качнула головой:

— Это все не для тебя.

— Поэтому ты и подослала ко мне Надин, чтобы я стал таким же чудовищем, как ты?!

— Не говори ерунды!

— Ты хочешь сказать, что ты — невиновна? Белая и пушистая!

— Паша! Ты как был большим ребенком, так им и остался. Я тебя не трогала. И в свои дела не втягивала. Ты живешь как хочешь. Разве этого мало?

— А чем занимаешься ты — скажи на милость? Пьешь кровь невинных жертв?!

Мать поморщилась.

— Только не говори словами, за которые тебе потом будет стыдно.

— Кому?! Мне?! А тебе?

— Паша, — снисходительно сказала мать. — То, что ты говоришь, — детский лепет. Никакого заговора вампиров нет.

— А трупы Сугробовой, Розен, Горностаевой? И кто убил Надин?

— Як этому не причастна.

— А кто причастен?

— Давай договоримся, что все сказанное останется между нами. Мы же взрослые люди. Да, есть группа людей, связанных между собой определенными интересами. Связями, нужными знакомствами. Сейчас, чтобы преуспеть, нужно входить в некий клан, который подтолкнет тебя наверх и защитит в случае надобности. Называй это как угодно — союз, группа, мафия… Это существует везде. На телевидении, в шоу-бизнесе, в политических структурах.

— Но там же не пьют кровь…

— Откуда ты знаешь, чем там занимаются? Не будь наивным. А потом, раз я тебе рассказываю об этом, значит, доверяю. Я же могла все отрицать.

— Не могла. Я все прочитал в «Дневнике» Надин!

— Тогда не перебивай меня, а выслушай! Я — практикующий психолог, психиатр. Мне нужна хорошая клиентура. Так просто она с неба не свалится. Мне ее поставляют. В обмен на некоторые услуги.

— Какие?

— Я же просила — не перебивай! Разные. Это очень сложно объяснить. Иногда я оказываю консультации нужным людям, лечу их родных… — Мать запнулась.

Пашу осенило:

— А потом продаешь эту информацию! Тем, кто готов за нее заплатить.

— Можно сказать и так. Это бизнес. А он по определению чистым не бывает.

— Хорошо, допустим, это так. А проект «Цепь Мириам»?

— Это идея одного очень крупного бизнесмена, который помешался на бессмертии и омоложении. Он и придумал все это, — сказала мать.

— Пить кровь девушек?

— Я в это не вникала…

— Послушай… — Паша с холодным любопытством посмотрел на мать. — Но тебе хоть было жаль их? Почему ты во все это ввязалась?

— Я тебе уже говорила. Для успешной карьеры и больших денег нужно, чтобы ты стал частью какой-нибудь системы, организации. Сам по себе человек, будь он хоть семи пядей во лбу, ничего не добьется. А я всегда была честолюбива. Интересовалась последними научными достижениями в своей области. Я не просто хороший специалист. Я — суперпрофи! И говорю это без хвастовства. Я владею лучшими методиками и техниками. В том числе и магическими приемами. У меня есть к этому определенные склонности и задатки.

— Это благодаря наследственности? Бабушка у меня, кажется, нормальная, — съязвил Паша.

Возникла пауза.

— Нет. Это — другое. Когда ты был маленьким, мы с отцом часто любили ходить в горы. Мы были альпинистами. И однажды сорвались. Отец разбился насмерть. Я чудом осталась жива. Я попала в какую-то странную пещеру. И пролежала там без сознания несколько дней. Пока меня не нашли. И с тех пор во мне проснулись мощные силы, энергия. Как будто изнутри мне был дан некий толчок. Моя карьера пошла в гору. Я познакомилась с разными интересными людьми. Они стали рекомендовать меня своим друзьям и знакомым, помогать мне…

— Понятно, — с горечью сказал Паша. — Обо мне ты не подумала. Что я в один прекрасный момент все узнаю и… лишусь матери. Я для тебя — пустое место.

Мать невольно съежилась, как от удара.

— Зачем ты… так? Ты — мой сын.

— Не знаю, — глухо сказал Паша. — Кто я теперь — не знаю. А этот — главный монстр, — кто он?

— Я не имею права об этом говорить, — отрезала мать.

— Ясно: круговая порука! Обет молчания! Кто проговорится — умрет! — Паша набрал в грудь воздуха и выпалил: — Где сейчас Лариса Марголина?

— Не знаю. Она убежала.

Сердце Паши подпрыгнуло от радости. Убежала! Это уже кое-что! Приятная новость среди всего этого нагромождения кошмаров и ужаса.

Наступило молчание. Паша смотрел в одну точку. Не на мать. В сторону. Он как будто бы решал мучительную проблему. Мать шевельнулась.

— И что ты думаешь делать? — спросила она. Паша перевел взгляд на мать.

— Делать? — переспросил он. — Не знаю. Наверное, пойду в милицию и расскажу все.

— Что именно?

Паша нахмурился. А что он действительно мог сказать? Имя заказчика и виновника убийств он не знает. Рассказать правду о своей матери? О прошлом Надин? И в то же время оставить все как есть — нельзя.

— Неужели ты предашь собственную мать? — вопрос был как удар хлыстом.

Паша взвился.

— Раньше надо было думать! — бросил он. — До того, как ты связалась с этой бандой!

— Это было необходимо.

— Я уже слышал твои аргументы. Меня они не убедили.

Ситуация была патовая. И что делать — Паша не знал. Однако сама мысль, что все останется по-старому, была просто бредовой. Как он мог ежедневно встречаться с матерью, ужинать с ней, разговаривать о повседневных делах… То, что он узнал, встало непреодолимой преградой между ними. Пропастью, через которую невозможно перепрыгнуть. Паша приложил руку колбу. Голова раскалывалась.

— Я не могу с тобой жить. И видеть тебя. И простить — не могу.

Мать сделала шаг к нему. Паша машинально отступил назад. Если бы она прикоснулась к нему — он, наверное, заорал бы.

— Хорошо. — В темных глазах матери застыла печаль. — Я уеду. Надолго. Может быть, навсегда. До тех пор, пока… ты не захочешь меня видеть.

Горькая улыбка тронула Пашины губы. Внезапно он принял решение.

— Хорошо. Я ничего не скажу о тебе. Это все останется в тайне. Только уезжай, — чуть ли не взмолился он. — И поскорее. Прямо сейчас!

— Мне надо заехать домой и собраться. А что мы скажем бабушке?

Это «мы» резануло Пашу. Он вдруг понял, что этого «мы» уже никогда не будет. Что он потерял мать. Навсегда. Никогда больше он не сможет относиться к ней как к матери. Как к самому близкому и родному существу. Да, он всегда чувствовал, что мать — закрытый и холодный человек. Но он также знал, что в трудную минуту он может подойти к ней и попросить о помощи. Что он может рассчитывать на ее поддержку и внимание. «Я теряю людей. Дорогих. Любимых, — подумал Паша. — Надин, мама…» Он вздохнул.