Кофе с перцем - Красавина Екатерина - Страница 35

Паша включил ноутбук и вошел в Интернет. Из «досье» Валерия Сергеева он узнал, что его излюбленным местом отдыха является артистическое кафе-бар «У Мольера». Паша раскрыл в Интернете «Мольера» и схватился за голову. Мало того, что вход — только для своих, так там еще и цены запредельные. Чашечка кофе стоит двести рублей! Ну ладно, чашечку кофе он бы еще осилил. Но вход для своих! Как ему прорваться-то? Стать невидимкой, что ли? И тут Паша подумал, что выход есть. Но он не очень красивый. Можно сказать, совсем некрасивый. Но один раз Паша уже оступился. Стал воришкой. Почему бы не стать им и во второй раз? Он уже превратился окончательно в преступника и расстригу. Что ему терять? Вся Пашина благовоспитанность в связи с последними событиями улетучилась со скоростью эфира. Если дальше дело пойдет такими темпами, то следующими Пашиными поступками на пути превращения в личность с криминальными наклонностями станет тяжелый взлом с ограблением, а также киднепинг. Дело в том, что Паша вознамерился украсть деньги у матери. Он знал, где они лежат. В ее комнате на шкафу справа. Потом, когда она приедет, он сочинит, что срочно понадобились деньги на подарок Надин. Мать — женщина и поймет Пашин безумный поступок. Женщины любят, когда ради них совершают разные пакости, подлоги, а также подвиги и героические поступки.

Выждав момент, когда бабушка ушла в свою комнату и включила телевизор, Паша прокрался в мамину комнату и взял двести долларов. Он решил, что ни один швейцар или цербер не устоит против такой суммы. Это будет его «Сезам, откройся!».

СТАМБУЛЬСКИЙ ПАСЬЯНС.

ГЛАВА 8

С утра Пашу вызвал к себе Константин Борисович.

— Ворсилов! Чем сейчас занимаетесь? — по-отечески добродушно спросил он. Это была одна из масок шефа, которую он иногда нацеплял в разговоре с сотрудниками. Со стороны могло показаться, что начальник — такая душка, пекущаяся о благе своих сотрудников. Ну просто отец родной!

— Занимаюсь составлением рекламы нового журнала «Менеджмент в гольфе». Для продвижения бренда на определенном сегменте рекламного рынка, связанного с реализацией спортивных товаров.

— И как? Получается?

— Да, — кивнул Павел.

— Скоро заканчиваешь?

— Уже почти закончил.

А я думаю тебе дать новое поручение. Мне понравилось, как ты тогда справился с рекламой детских товаров. — Паша вздрогнул. — И я решил, что тебе надо расти. Получать интересные задания, где ты можешь развернуться, показать себя. Ты у нас сотрудник молодой, перспективный.

Паша гордо расправил плечи. Вот оно! Может быть, ему сейчас дадут составлять рекламу потрясающего проекта. Например, театрального фестиваля «Золотая Мельпомена»!

— Вот, возьми материалы. Пролистай, посмотри. Будут вопросы, не стесняйся, обращайся прямо ко мне. Договорились?

— Хорошо. Спасибо. — Пашины уши пылали, как закат в Карибском море. — Он благоговейно принял папку из рук начальства. И замер на месте.

— Все. Иди.

Уже почти у самой двери Паша машинально бросил взгляд на папку. Посередине крупными буквами шел заголовок: ОДЕЖДА ДЛЯ БЕРЕМЕННЫХ.

Все! Настроение было безвозвратно испорчено. Паша чувствовал, как в нем со страшной силой просыпаются криминальные наклонности. Он готов был взять в руки автомат и расстреливать всех подряд. Та-та-та-та! Первым делом — Константина Борисовича. В упор! Потом его заместителя Барткова, любимчика и стукача. А затем уже всех остальных. За компанию. Эх, только подумать, как же его все достали! Если из тихого и спокойного молодого человека Паша превратился в злобного бандита, готового мочить всех налево и направо.

Лидочка Макарова прошествовала мимо Паши и улыбнулась ему.

— Как дела? — елейным голосом поинтересовалась она.

— Нормально, — огрызнулся Паша.

— У тебя все в порядке? — не отставала Лидочка. Она явно хотела примерить на себя роль великой утешительницы.

Паша поднял на нее глаза. Очевидно, в них было что-то такое, отчего Лидочка отшатнулась и пробормотала нечто вроде: «Совсем бешеный стал». — «Отлично, — подумал Паша и горько усмехнулся, — отлично, пусть у меня отныне будет репутация буйнопомешанного. Может быть, тогда они станут побаиваться связываться со мной? И будут давать мне нормальные задания, а не эту идиотскую галиматью. Совсем спятили! И с чего это я должен рекламировать одежду для беременных? Что я в этом понимаю? То детские горшки, то…» Паша поймал на себе чей-то пристальный взгляд и повернул голову влево. На него смотрел Бартков. Паша нахмурился, открыл папку и с показным рвением стал изучать переданные ему материалы.

В конце рабочего дня Паша чувствовал, что голова у него — распухший улей. Хотелось сунуть ее под холодную воду и не вынимать оттуда. А ему еще предстоял поход в театральное кафе «У Мольера». Конечно, можно было отложить мероприятие на завтра. Но какой в том смысл? Лучше отделаться сразу. К тому же не факт, что ему повезет с первого раза и он наткнется там на Сергеева. Как бы не пришлось за ним основательно побегать. Но как тогда быть с деньгами? Если каждый раз брать с собой по двести долларов, он скоро истощит материнские запасы.

Мысли вертелись в Пашиной голове с бешеной скоростью. Кроме того, стоило ему только бросить взгляд на рекламные материалы одежды для беременных, как снова хотелось ломать и крушить все подряд. «Мать права, — думал Паша, — мне надо бросить эту работу. Но чем тогда заниматься? Кастингом?» И при этом слове у Паши сладко заныло сердце. А что, если попросить Надин пристроить его к Васину? Хоть пятым помощником третьего консультанта. А там будет видно. Но Паша тут же одернул себя. Это бред чистой воды и фантазия. Нечего губу раскатывать. Паша нахмурился и посмотрел на часы. До конца рабочего дня оставалось пять минут. Паша с шумом захлопнул папку и увидел, как вздрогнула спина ближайшего к нему сотрудника, Калинушкина Андрея Владимировича, седовласого мужчины лет пятидесяти с вечно озабоченным выражением лица. «Плевать, — подумал Паша. — Мне уже абсолютно на все плевать!»

Кафе «У Мольера» переливалось затейливой иллюминацией: театральный занавес раздвигался, и посередине сцены оказывалась дива с пышной фигурой. Она пела, широко раскрывая рот и вертя бедрами. Картинка была забавной. Но Паше было не до смеха. У него тряслись колени от страха и очень хотелось повернуть назад. Вся эта затея стала казаться ему глупой и по-мальчишески дурацкой. Что он скажет Сергееву, даже если и подойдет к нему? Что он — брат Марголиной? А если Сергеев, востребованный популярный актер, уже и не помнит, кто такая Марголина? У него таких актрис, с которыми он крутил романы, — пруд пруди. Это будет номер! Все Пашины старания тогда полетят насмарку.

— Эх, была не была, — громко воскликнул Паша и потянул дверь на себя. Он ощутил в себе прилив отчаянной смелости. Что будет, то будет!

Только он оказался по ту сторону двери, как из темнобархатной глубины к нему шагнул швейцар. Настоящий швейцар в блестящем костюме и с непроницаемым выражением лица. Паша почувствовал, как вся его решимость мгновенно растаяла, как мыльная пена под напором воды. Из тигра он превратился в кролика. Такому представительному швейцару было даже нелепо совать какие-то деньги. Он просто бросит Паше в лицо эти бумажки и с треском вытурит его вон. Швейцар выжидательно смотрел на Пашу. Паша — на него. И тут произошло нечто, чего Паша никак не ожидал от себя. Его рука машинально полезла в карман и выудила оттуда сто долларов. Так же машинально, без единого слова, он протянул эти деньги швейцару. И на секунду прикрыл глаза, ожидая, что сейчас этот Зевс-громовержец пригвоздит Пашу молнией к месту, как нечестивца, и испепелит в прах. Молнии не последовало. Грозного крика — тоже. Паша открыл глаза. Зеленая бумажка исчезла в кармане швейцара. Он отошел в сторону, как бы пропуская Пашу. Паша хотел спросить, здесь ли Валерий Сергеев, но голос отказал ему. Он беззвучно открыл рот, а потом закрыл его. Швейцар посмотрел на Пашу с некоторым подозрением. «Подумает еще, что я — немой, — испугался Паша, — и отправит обратно!» Поэтому он решительно направился к входу в зал, оформленный в виде золотой арки.