Просто неотразима - Фитч Ванесса - Страница 15

Ланс заметил это. Поэтому, когда они выехали за ворота больницы, он сказал:

— Давай прекратим со всеми благодарностями. Я делаю все не ради этого.

— Тогда из-за чего?

— Полагаю, из-за чувства вины, — признался Ланс. — Я отнял у тебя то, на что не имел права. И не могу этого вернуть.

Джин покраснела, поняв, что он имел в виду ее девственность. Сама она, кажется, не сильно переживала об этой потере. Но, похоже, Ланс расценивал это по-иному.

Джин не почувствовала фальши в его словах.

— Я никому никогда не расскажу, не бойся.

Ланс покачал головой.

— Я не пытаюсь заткнуть тебе рот.

— Я знаю, — сказала она, хотя понимала, какой скандал вызвала бы такая новость. — Ты мне ничего не должен. Я сама хотела этого.

— Разве? — он посмотрел ей прямо в глаза, отчего у Джин пробежали мурашки по коже. — Нет, ты не хотела. Возможно, тебе было одиноко или любопытно. Но ты не хотела.

Джин не стала спорить. Вначале он представлялся ей злодеем. Но сейчас...

— Пойдем! — Ланс выключил зажигание и помог ей выбраться из машины. — Как мы двинемся дальше?

— Ты мог бы подать мне костыли, — сухо напомнила она.

— А ты хоть раз практиковалась с ними?

— Нет.

— Что ж, тогда роль мисс Независимость начнешь играть завтра, — твердо проговорил Ланс. — А сегодня я облегчу твою задачу.

Он подошел к багажнику машины и достал кресло-каталку.

Джин не стала спорить потому, что не знала, как ей быть. Она привыкла передвигаться в каталке по больнице, но с трудом представляла, как въедет в дом.

Ланс осторожно усадил ее в кресло и повез к черному ходу. Там не было ступенек, как на парадном крыльце. Но передвигаться по снегу было нелегко, да еще когда на улице стоял декабрьский мороз.

Пока Ланс вез ее, Джин пришла к выводу, что, во-первых, ногу лучше ломать летом, а во-вторых, ей ни за что не удалось бы подняться без посторонней помощи в свою старую квартиру.

Ланс доставил ее на кухню, где миссис Шерман что-то пекла.

Джин поразило, как доброжелательно встретила ее эта женщина. Ей-то казалось, что она воспримет ее как приживалку, но вместо этого Элис вытолкала Ланса за дверь и охотно сама повезла девушку в отведенную ей комнату.

Комната располагалась в глубине дома. Стены были небесно-голубыми, с коралловыми прожилками, а вокруг витал запах свежей краски.

— Мужской состав семьи настаивал на розовом цвете, но мне удалось убедить их, что розовое не для тебя, — довольная собой, сказала Элис.

— Да уж... — Джин была потрясена. Ведь даже отец никогда не придавал значения подобным деталям. — Просто чудесно!

— Ну, вот и отлично! — Элис явно была польщена. — Профессор просил его извинить за то, что он не смог встретить тебя. Он обещал вернуться к Рождеству.

Рождество! Осталось четыре дня. За столом соберется вся семья. Джин не хотелось быть непрошеной гостьей. Что же делать?

— Миссис Шерман, можно ли заказать такси в Рождество? — спросила она.

— Такси? Зачем оно тебе понадобилось? А, понимаю... — Лицо домоправительницы стало непроницаемым. — Друг, не так ли?

— Нет, просто... — Девушка смутилась. — Соберется вся семья, я буду лишней. Лучше мне перебраться хотя бы на время в свою квартиру.

— Праздновать Рождество в одиночестве? — Элис в удивлении всплеснула руками.

Джин пожала плечами. Она не видела в этом ничего особенного. С ней это было не впервые. Ее одинокие праздники были гораздо спокойнее, чем те, которые она провела с отцом. Ничего нельзя было предугадать: до какой степени он напьется, будет ли каяться, строить планы или завалится спать.

— Я не праздную Рождество, — заявила она.

Глаза Элис Шерман сузились.

— Ты еврейка?

Нет, Джин не была еврейкой, но опровергать ей не хотелось.

— В любом случае, кем бы ты ни была, профессору будет приятно видеть тебя за рождественским столом. Тем более что там будет не только семья, но и я, — сказала домоправительница.

— Но вы практически член семьи.

Лицо Элис порозовело от удовольствия после этих слов.

— Я им нужна еще и для того, чтобы все приготовить.

— Как жаль, что я даже этого не могу, — огорчилась Джин.

— Что? Ты не умеешь готовить? — Элис восприняла ее признание, будто это был самый тяжкий грех.

Джин покачала головой. Самое большее, на что она была способна, это сварить яйца или поджарить сосиски.

— Смотри, детка, неумение готовить может помешать тебе подцепить приличного жениха, — улыбнулась миссис Шерман.

— Я не собираюсь никого цеплять, — возразила Джин.

— Это ты сейчас так говоришь, — фыркнула женщина. — А вот когда встретишь того, единственного, по-другому запоешь. — Джин не ожидала подобных высказываний от домоправительницы. — Этого не избежать, — продолжала Элис, заметив недоверчивый взгляд Джин. — Любовь приходит ко всем. А настоящая — только раз в жизни.

— Так было у вас с мистером Шерманом? — улыбаясь, поинтересовалась Джин.

— О господи, конечно же, нет! — выдохнула Элис. — Он был не из тех, для кого любовь важна. Мое сердце разбил другой парень. Он погиб на войне. — Голос ее дрогнул.

— Я... Мне очень жаль, — проговорила Джин.

— Не стоит сожалеть, девочка моя. Это было очень давно. Я только хотела сказать: как ни беги от любви, она все равно рано или поздно догонит.

Джин вздохнула с облегчением, когда Элис перешла к более земным темам:

— Туалет прямо по коридору. Позовешь меня, если понадобится помощь.

— Спасибо, — откликнулась девушка. — Все будет отлично, когда я возьму свои костыли.

— А вот и они, — чересчур бодро произнесла миссис Шерман, указывая на Ланса, появившегося в дверях.

Ланс прислонил костыли к стене и спросил, когда Элис ушла на кухню:

— О чем вы так мило болтали?

— Да так... — Джин пожала плечами. — Миссис Шерман рассказывала мне историю своей любви.

— О, это интересно! Неужели она была влюблена?

— Она тоже когда-то была молодой, — тут же ощетинилась Джин.

— Не возражаю, — улыбнулся Ланс. — А кое-кто и до сих пор молод. Двадцать один, не так ли?

— Двадцать два. У меня недавно был день рождения. — Ланс нахмурился. — Я не отмечаю такие праздники. И Рождество, кстати, тоже, — сказала Джин. — Поэтому, если ты не против, я останусь в комнате на время праздника.

— Я-то не против, — с деланным равнодушием произнес Ланс. — Но вот моя дочь, полагающая, что Рождество — самый замечательный праздник, очень огорчится, не увидев тебя за праздничным столом. Да и отцу будет без тебя скучно.

У Джин не оставалось выбора. Она бросила на Ланса мятежный взгляд, на который тот ответил широкой улыбкой.

— Уходи, — тихо проговорила Джин.

— Сию же минуту, — согласился он. — Я только хочу быть уверен, что ты справишься с костылями.

— Все будет замечательно.

— Зови на помощь, если что-то не получится, — сказал он и вышел из комнаты.

Девушка подумала, что лучше умрет, чем позовет его. В ней говорила гордость. Но она не помогла ей встать с кресла на костыли и не уберегла от падения.

Рухнув на пол, Джин вскрикнула от боли и обиды на свою беспомощность.

В дверях тут же показался встревоженный Ланс. Он увидел перевернутое кресло и лежащую на полу Джин в слезах бессилия.

— Мне надо в туалет, — жалким голосом произнесла она.

— Ладно.

Ланс не стал ей выговаривать. Он просто помог подняться и отвел ее в ванную комнату.

Когда она вышла оттуда, он заметил напряженное выражение ее лица и мягко проговорил:

— Теперь тебе стоит поспать.

Она была слишком слаба, чтобы возражать, и покорно легла.

Джин не знала, сколько проспала, но когда она открыла глаза, то увидела Ланса, сидевшего на краю ее кровати.

Он легко коснулся ее руки и улыбнулся. Джин неосторожно улыбнулась в ответ. Почти неуловимое прикосновение подняло в ней бурю эмоций. Она казалась себе сказочной принцессой, которая спала сто лет, пока прекрасный принц не снял с нее колдовские чары.