Гонки со смертью - Гардинер Мэг - Страница 52

— Дай-ка я, — сказал он, наклонился к чемодану, и взгляд его буквально прирос к моей руке. Отец разглядывал кольцо.

— Эван, это то самое? Я не ошибся? — Попал все-таки в точку! — Он взял меня за руку. — Это тебе Джесси подарил?

Я смутилась и покраснела.

— Да. Вчера, когда мы вернулись из Лос-Анджелеса.

— Тогда понятно, откуда полная машина роз. — Он продолжал держать мою руку. — А маме ты говорила?

— Пока нет. Мы с Джесси хотели сообщить вам вместе.

Вид у него сделался усталый и озабоченный. Все внутри у меня похолодело.

— Пап, я же счастлива!

— Да, только вид у тебя не больно счастливый.

— Потому что мне жаль, что ты узнал об этом таким вот образом.

Ну и конечно, меня расстраивал его огорченный взгляд.

Мы с Джесси однажды уже почти дошли до алтаря, но по дороге решили, что еще не готовы к этому. Когда мы отменили свадьбу, я целую неделю не отваживалась поговорить с отцом, поскольку знала, что, несмотря на всякое там сочувствие, услышу в его голосе облегчение.

Я отошла в сторонку, пряча свое раскрасневшееся лицо.

— Я люблю его, а это главное!

— Эван, пожалуйста, не надо!

Я подошла к столу и захлопнула крышку ноутбука.

— Не надо что? Говорить, что я люблю человека, за которого собираюсь выйти замуж? Почему ты не хочешь сказать, что на самом деле думаешь обо всем этом?

— Ты сейчас делаешь поспешные выводы. Просто… просто ты застала меня врасплох, вот и все.

— Нет, давай уж разберемся. Что тебя раздражает? Джесси честный, храбрый, на него можно положиться, он… любит детей и зверушек. — Я убрала ноутбук в специальную сумку. — И любит меня. Все вышеперечисленное не составляет проблемы. Тогда в чем она?

— Да перестань ты, не горячись!

Лицо мое пылало, сердце колотилось. Сплошной вред для здоровья, но я ничего не могла с собой поделать.

— Перестать что? Говорить о сути вещей?

В ванной мистер Мартинес включил музыку. Отец понизил голос.

— Для любого отца разговор о любви дочери является болезненным. — Он совсем смял шляпу. — Даже мучительным, я бы сказал.

— А ты все-таки скажи, папа! Скажи, почему не хочешь, чтобы я за него выходила!

Нет, все же иногда я проявляю чудеса тупости! Как адвокат, прекрасно знаю, что нельзя задавать свидетелю со стороны оппонента вопросы, начинающиеся с «почему». Ни в коем случае нельзя. Ведь такие вопросы только разжигают пламя страстей, открывают ящик Пандоры.

Отец держался спокойно.

— Потому что, по-моему, ты просто не представляешь, во что превратится твоя жизнь.

— Я уже имею эту жизнь. И один только ты не знаешь, что она собой представляет.

— Жить в браке, Эван, — это не то, что просто встречаться. Это совсем другое.

— Боже мой, какое потрясающее открытие!

— Сейчас тебе все кажется восхитительным и все решения правильными, даже если они приняты импульсивно. Тебе тридцать три — очень непростой возраст, возраст нервов и стрессов, — и парень для тебя сейчас многое значит. Но подумай, что будет лет через десять или двадцать.

Мне сделалось нехорошо — не физически, а просто на душе кошки заскребли.

— О Боже! А ты считаешь, мне пора остепениться?

Он сверлил меня своими темными глазами, и я поняла, что попала в точку.

На экране телевизора за спиной у ведущей новостей появился заголовок «Убийца школьных выпускников». Я схватила пульт и увеличила звук.

— …властями разыскивается для дачи показаний бывший солдат военно-морской базы в Чайна-Лейк. По описаниям это белый мужчина щуплого телосложения примерно лет сорока, который может представляться именем Кай Торренс. Любого, кто располагает информацией об этом человеке, просим связаться с полицейским управлением Лос-Анджелеса или с ФБР, — сообщила ведущая. — Сотрудник вневедомственной охраны, подвергнувшийся нападению в деловом центре в Уэствуде, пока находится в тяжелом состоянии под наблюдением врачей городского медицинского центра.

Я пялилась на экран, чтобы не встречаться взглядом с отцом.

— Надеюсь, это как-то поможет.

— Хорошо бы.

С колотящимся сердцем я собрала свои вещи. Отец надел шляпу.

— Я отвезу тебя в аэропорт, — сказал он.

По дороге мы говорили мало, в основном о пустяках. На стоянке он помог нам с Валери вытащить из машины вещи и покатил ее чемодан на колесиках к стойке регистрации.

— Ты точно не поедешь с нами? — спросила я.

— У меня здесь кое-какие дела.

Я обняла его на прощание и повернулась, чтобы идти, но недавняя размолвка и оставшийся после нее осадок не давали покоя. Я догнала отца на выходе из терминала.

— Я не хочу ссориться.

Он взял меня за плечи.

— А мы и не ссоримся.

— Нет?

— Я никогда не ввязываюсь в баталии, если точно знаю, что не смогу победить.

Я вздохнула, а он снова обнял меня.

— Давай там гляди в оба и не совершай опрометчивых поступков.

— Таких, как замужество?

Он поцеловал меня и пошел к машине.

Часом позже, когда мы выруливали на взлетную полосу в убогом самолетике, Валери откинулась на спинку кресла и повернулась ко мне:

— А у тебя с отцом, похоже, близкие отношения.

За окном мелькали зеленые просторы.

— Да.

Она немного помолчала.

— В школе-то я ведь тебя почти не знала.

— Да, но это не помешало тебе стащить мой дневник и прочесть его от корки до корки.

— Да, не помешало.

Я промычала что-то неопределенное. Двадцать лет я ждала этого признания, а услышала его безо всякого восторга.

— Забавная и милая была писанина. Ты и впрямь любила своих родителей и брата.

— Хочешь сказать, что сочла меня тогда удачливой?

— Да какой там удачливой! Ты была абсолютно бестолковая дебилка. — На лице ее изобразилось что-то вроде улыбки. — Правда, я тогда была, конечно, дура. — Она помолчала и тихо прибавила: — Спасибо тебе за все, что ты делаешь сегодня.

И закрыла глаза.

Самолет оторвался от полосы и пошел на взлет. Я смотрела в иллюминатор. Внизу мелькала земля. В конце взлетной полосы, у ограды, я увидела отца, прислонившегося к капоту взятой напрокат машины. Он поднял руку и помахал. Я тоже помахала ему в окошко и, прижавшись лицом к стеклу, смотрела во все глаза, пока это было возможно.

Только когда он скрылся из виду, меня осенило. Это какие еще дела могут у него быть в Санта-Барбаре?

Глава 22

Сойдя с трапа, я вытащила из ушей затычки. Самолет сверкал на солнце, как серебряное зеркало. Я подождала, пока Валери спустится по ступенькам, и мы медленно побрели к терминалу. Бетон под ногами чуть ли не плавился от жары. Бескрайнее небо сияло синевой.

Томми ждал в тенечке, в традиционной шляпе и просторной рубахе, как всегда, мусолил во рту жвачку и был явно напряжен.

— У тебя изможденный вид, — сказала я.

— У тебя тоже.

— Ну ладно, хоть не куришь, и то спасибо.

Он расстегнул ворот рубахи. Пластыри, как пиявки, облепляли его грудь. При виде моего изумления Томми улыбнулся, и я заметила у него во рту шматок жевательной резинки размером с мячик для гольфа.

— «Никоретте». — Он взял у Валери чемодан, а мне протянул свежий номер «Чайна-Лейк ньюс»: — Первая страница.

Пока мы шли к его неприметной казенной машине, я развернула газету.

Заголовочек, конечно, паршивенький, но комментариев у меня не нашлось.

— А в Интернете это есть? — спросила я.

— Да.

— Хорошо. Ведь я старалась поместить в свой текст как можно больше приманок. Вдруг Койот шарит по Интернету в поисках новостей о себе?