Затерянный мир - Крайтон Майкл - Страница 47

Жара

Было жарко и мокро. По лицу провели чем-то жестким, вроде наждачной бумаги. И еще раз, по щеке. Сара Хардинг закашлялась. Что-то капнуло ей на шею. В нос ударил странный сладковатый аромат, похожий на запах ферментированного африканского пива. Глубокий свистящий звук. Потом вдоль шеи, от затылка до щеки, снова провели наждаком.

Медленно она открыла глаза и увидела перед собой лошадиную морду. Большой глупый глаз уставился на Сару и заморгал, хлопая мягкими ресницами. Лошадь вылизывала ее. А что, даже приятно, подумалось Саре, так успокаивающе. Лежать в грязи, на спине, пока лошадь...

Это была не лошадь!

Внезапно Сара поняла, что у «лошади» слишком узкая голова, слишком вытянутая морда, да и все пропорции нарушены. Женщина приподнялась и обнаружила, что маленькая голова сидит на поразительно толстой шее, а тяжелое туловище...

Сару подбросило, она поднялась на колени.

– Боже!

Это резкое движение испугало животное, которое встревоженно хрюкнуло и медленно отодвинулось в сторону. Оно отошло на несколько шагов, потом повернулось и укоризненно посмотрело на Сару.

Теперь она полностью разглядела это существо: маленькая голова, толстая шея, высокое горбатое туловище с двойным рядом восьмиугольных пластин, которые тянулись вдоль хребта. На конце волочащегося сзади хвоста – острые выступы.

Хардинг зажмурилась:

– Этого не может быть!

Сбитая с толку, женщина лихорадочно вспоминала название этого существа, и из далекого детства всплыл ответ:

– Стегозавр.

Это был самый настоящий, неподдельный стегозавр.

Изумленная Сара внезапно вспомнила белые стены больницы, где она ухаживала за Яном Малкольмом, а тот, в бреду, произносил названия разных динозавров. Еще тогда Сара исполнилась подозрениями. Но даже сейчас, лицом к лицу с настоящим стегозавром, первой мыслью Сары было предположение, что это чья-то шутка. Она пригляделась к животному, выискивая шарниры на сочленениях и железные болты на коже. Но шкура была настоящей, и само животное двигалось очень плавно и естественно. Оно медленно моргало. Потом стегозавр повернулся и двинулся к кромке воды. И принялся лакать, быстро орудуя большим шероховатым языком.

Язык был синим.

Отчего же он синий? Из-за венозной крови? Может, стегозавр хладнокровный? Нет. Создание двигалось слишком размеренно, была в нем особая уверенность – безразличие окружающей среды. Ящерки и рептилии всегда обращают внимание на перепады температуры по мере продвижения. Они ведут себя по-другому. А стегозавр стоял в тени и лакал холодную воду, полностью уйдя в это занятие.

Сара перевела взгляд на собственную рубашку. От шеи тянулись вниз вязкие, пахучие потеки слюны. Сара потрогала их пальцем – теплые. Ага, действительно теплокровный.

Стегозавр!

Сара снова уставилась на диковинного зверя.

Кожа стегозавра была шишковатой, но не чешуйчатой, как бывает у рептилий. Скорее похожей на шкуру носорога или броненосца. И полностью лишенной волос.

Стегозавр двигался медленно. Он казался мирным и туповатым созданием. «Наверное, он глупый, – подумала Сара, оглядывая его голову. – Черепная коробка такая маленькая, меньше, чем у лошади. По сравнению с массой тела».

Она поднялась и застонала. Все тело ныло. Каждый мускул заявлял о себе ломотой и болью. Ноги дрожали. Сара с трудом перевела дыхание.

Стегозавр замер и оглядел новое, вертикальное положение человека. Женщина не шевелилась, и животное снова потеряло к ней интерес и склонилось к воде.

– Черт возьми, – прошептала Сара и глянула на часы.

Половина второго, солнце еще стоит прямо над головой. Так что ориентироваться по нему невозможно. Страшная жара. Она решила идти и искать Малкольма и Торна. Босая, с негнущимися суставами, Сара заковыляла в джунгли, подальше от реки.

Прошагав примерно с полчаса, она захотела пить. Но Сара умела долгое время обходиться без воды в африканской саванне. Потому продолжала идти, не обращая внимания на жажду. Дойдя до вершины холма, Сара наткнулась на звериную тропу – грязную широкую дорожку в лесу. По тропе идти стало легче. Через пятнадцать минут впереди раздались взволнованные вопли, которые напоминали собачий вой. Сара пошла осторожней.

Через минуту с разных сторон затрещали кусты, и на тропу выскочило темно-зеленое, похожее на ящерицу животное чуть выше метра. Визжа, оно на полной скорости пронеслось мимо. Сара инстинктивно присела и не успела распрямиться, как мимо пронеслось следующее животное. Вскоре через лес проскакало целое стадо перепуганных зверушек, а потом одно столкнулось с Сарой и сбило ее с ног. Она упала в грязь, о ее тело споткнулось следующее животное и кувыркнулось через голову.

В нескольких футах впереди Сара увидела большое дерево с раскидистыми ветками. Не раздумывая, она бросилась к дереву, схватилась за нижнюю ветку и взобралась на нее. Едва она оказалась в безопасности, как внизу появился новый динозавр, с острыми когтями, который пробежал прямо под веткой, преследуя зеленых ящериц. Когда он промчался мимо, Сара разглядела темное двухметровое тело с красноватыми полосками, словно у тигра. Вскоре появилось второе полосатое животное, затем третье – стая хищников, которые, шипя и рыча, неслись за добычей.

За годы полевых исследований Сара привыкла подсчитывать зверей, которые пробегали мимо. Сейчас она насчитала девять полосатых хищников, чему несказанно удивилась. Ей показалось это неразумным. Как только исчез последний «тигр», она соскользнула с ветки и поспешила вдогонку. Сара понимала, что играет со смертью, но любопытство взяло верх.

Она гналась за динозаврами до гребня холма, но еще до вершины поняла – по рычанию и реву, – что хищники завалили жертву. С верхушки холма она увидела конец охоты.

Это не походило ни на одну охоту, которую ей доводилось видеть в Африке. На равнине Серонера дележ добычи происходил по одному и тому же плану. Ближе всего к туше находились крупные хищники, львы или гиены, они пировали вместе с детенышами. Чуть в стороне держались ожидающие своей очереди грифы и аисты марабу, а еще дальше кружились шакалы и прочие мелкие пожиратели падали. Когда крупные хищники наедались, к туше подступали мелкие. Разные животные поедали разные части туши: гиены и грифы ели кости, а шакалы обгладывали скелет дочиста. Таков обычай любой охоты, в результате – драк за добычу почти не было.

Но здесь царил настоящий кровавый пир, не знающий законов и границ. Над упавшим животным тесно сгрудились хищники, яростно взгрызающиеся в мясо, они то и дело останавливались, чтобы зарычать и передраться между собой. Дрались они жестоко – один хищник рванул зубами соседа и разорвал ему бок. В ту же минуту остальные хищники защелкали зубами на несчастного сородича, который отскочил подальше, шипя и истекая кровью. Отодвинувшись, он не замедлил укусить за хвост ближайшего хищника, нанеся тому серьезное повреждение.

Молодой динозавр, наполовину меньше остальных, попробовал протиснуться поближе к добыче, но взрослые его не подпустили. Они зарычали и злобно защелкали челюстями. Подросток быстро отпрыгнул, держась подальше от бритвенно острых зубов взрослых сородичей. Детенышей здесь вообще не было. Перед Хардинг находились взрослые злобные твари.

Пока она следила, их головы и тела окрасились свежей кровью, и тут она заметила белесые шрамы на их боках и шеях. Эти животные были необычайно быстрыми и смышлеными, но их жизнь состояла из постоянных сражений. Неужели так развивалась их социальная организация? Если да, то это редкий случай.

Животные многих видов дерутся за пищу, территорию или самку, но эти драки включают элемент игры и ритуальной агрессии, так что дело редко доходит до серьезных травм. Конечно, бывают и исключения. Когда бегемоты-самцы сражаются за гарем, они часто ранят бегемотов-противников. Но такое остервенение, как здесь, Сара видела впервые.

В эту минуту раненое животное потянулось и укусило еще одного сородича, который заревел и напал на обидчика, пустив в ход длинный коготь на большом пальце. В мгновение ока раненый хищник был располосован, и из широкой раны на брюхе вывалились кольца бледных внутренностей. Животное, завывая, упало на траву, и трое особей оторвались от туши, подбежали к умирающему собрату и живо начали рвать его на части.