Последний завет - Борн Сэм - Страница 27

— По доллару на тебя и сынишку, так и быть. По глазам вижу, что ты хороший человек и чтишь Аллаха. Даю двадцать два доллара. Люди скажут, что Махмуд спятил и стал работать себе в убыток, но я им отвечу, что правоверных братьев нужно поддерживать во всем. Возрадуйся, Абдель-Азиз, ибо сегодня ты провернул выгодную сделку!

Они обменялись крепкими рукопожатиями, и Махмуд забрал себе пенал с глиняной табличкой, а в карман Абдель-Азиза перекочевало несколько мятых бумажек и две монетки. Отец Саляма закинул за плечо пустой рюкзачок и, воровато озираясь по сторонам, быстро зашагал по улице.

ГЛАВА 16

Иерусалим, вторник, 22:13

Мэгги в своей жизни мертвых навидалась. Достаточно было вспомнить переговоры о прекращении огня в Конго, в этом мире беспросветной нищеты, где не наблюдалось недостатка лишь в одном — в трупах. Мертвые, тысячи и сотни тысяч мертвых тел, валялись буквально на дороге, в лесах, сплавлялись по рекам, ими были усеяны все овраги.

Но никогда еще Мэгги не находилась так близко от тела, которое еще так недавно было… живым человеком. Рахель не успела окоченеть, ее щеки лишь немного побледнели, и в первую минуту Мэгги не могла поверить, что женщина уже умерла. Она даже пыталась помочь ей подняться, хотя бы сесть…

А потом она услышала, как под чьими-то ногами скрипнула половица. Мэгги едва не закричала, призывая неведомо кого на помощь, но крик застрял у нее в горле и она тут же зажала себе рот обеими руками.

Шаги приближались, а Мэгги не могла пошевелиться, скрючившись на корточках у трупа Рахель. Кухонная дверь распахнулась, и в дверном проеме возникла фигура мужчины. Не сразу, далеко не сразу Мэгги различила, что тот держит в руке пистолет… И что дуло его устремлено прямо на нее…

Вот тут-то ей и пригодился небольшой, но все же опыт столкновений с вооруженными бандитами в Афганистане. Мэгги четко знала: если тебя взяли на мушку, медленно поднимай обе руки вверх и больше не шевелись. А если надо что-то сказать, говори тихо и медленно.

Мэгги уставилась в темный зрачок пистолетного ствола и боялась лишний раз вздохнуть. А мужчина вдруг пришел в движение — он принялся шарить свободной рукой слева от себя по стене. В следующее мгновение комнату залил мягкий свет. И тогда Мэгги узнала вошедшего. А он, в свою очередь, узнал ту, что лежала на полу.

— Хема?!

Он подошел ближе и вдруг упал на колени. Пистолете глухим стуком грохнулся на пол, а человек, как и Мэгги пару минут назад, схватил Рахель за руку и попытался ее посадить. А когда понял, что все бесполезно, ткнулся головой ей в грудь и затрясся всем телом в беззвучных рыданиях.

— Я… я нашла ее здесь буквально несколько минут назад… Клянусь вам…

Мэгги очень надеялась, что мужчина узнал ее, точно так же как и она его.

Тот не отозвался и не изменил позы. Тогда Мэгги на цыпочках двинулась вокруг него к двери. Уже на пороге она обернулась и увидела, что убитый горем сын Рахель вновь взялся за пистолет. Мэгги замерла, завороженно наблюдая затем, как молодой человек поднимает оружие все выше и выше.

В какой-то момент в голове у нее словно что-то щелкнуло, и она бросилась бежать.

Когда Мэгги уже выскочила в коридор, грохнул первый выстрел. Он был оглушителен — казалось, сейчас обрушится потолок. Мэгги, споткнувшись и едва удержав равновесие, застыла на месте.

— Повернись.

Она исполнила приказ беспрекословно, хотя и не чувствовала под собой ног. Сердце гулко колотилось в груди, мысли метались. С одной стороны, Мэгги понимала, что поступила правильно — теперь у нее есть хороший шанс все спокойно объяснить. Но с другой, в голову закралась предательское: «Он сейчас не ведает, что творит. Его разум ослеплен горем. Он тебя просто пристрелит, как бешеную собаку».

Мэгги усилием воли взяла себя в руки. В конце концов, она была переговорщиком. Одним из лучших в мире. А повод для применения знаний и опыта выдался самый что ни на есть уместный — угроза собственной жизни.

— Я случайно наткнулась… на нее. Совершенно случайно. И в первую минуту решила, что ей просто стало плохо… и думала помочь…

Он, не вставая с колен и находясь к ней вполоборота, целил ей прямо в сердце.

— Я пришла, чтобы поговорить с вашей матерью. Об отце. Входная дверь была незаперта. Я обошла почти весь дом и думала, что хоть кто-нибудь откликнется. А потом оказалась здесь и… увидела.

Ей вдруг пришло в голову, что сын Рахель как-то странно обращается с оружием. Нет, он держал его прямо и рука его не дрожала. Но чувствовалось, что он не привык вот так разговаривать с людьми — держа их на мушке. Он был весь напряжен, и взгляд его то и дело перебегал с тела матери на Мэгги и обратно. Опытные стрелки так себя не ведут. Осознание этого факта чуть успокоило Мэгги, она по крайней мере смогла перевести дух.

— Я говорю правду… — спокойно произнесла она. — Подумайте сами… Если бы я пришла сюда со злым умыслом, неужели я так и сидела бы здесь, на кухне? Я бы… не знаю… для начала переоделась бы, чтобы меня, не дай Бог, никто не узнал… Вы понимаете? Я была бы вооружена. И успела бы выстрелить раньше, так как услышала звук шагов еще до того, как вы дошли до кухни.

Пистолет чуть качнулся в его руке.

— Клянусь вам, я оказалась здесь уже после того, как… все случилось.

Он опустил свое оружие, рука его беспомощно повисла плетью. Он вновь перевел глаза на мертвую мать. Мэгги выждала долгую паузу и лишь затем рискнула вернуться на кухню. А потом вдруг выкинула то, чего и сама от себя никак не ожидала, — опустилась на корточки рядом с сыном Рахель и порывисто обняла его. Тот поначалу весь напрягся, но затем положил голову ей на плечо и замер. Так они сидели, чуть покачиваясь, минут десять, не меньше.

Наконец Мэгги помогла ему подняться и под руку вывела с кухни. В прихожей она спокойно и обстоятельно пересказала ему все, начиная с той минуты, когда подъехала к дому и отпустила такси. А потом снова… А потом еще раз… Поначалу он не слушал, он просто не был способен воспринимать ее слова, но она надеялась, что он вот-вот чуть успокоится и наконец поймет, что ему говорят. Мэгги едва не предложила ему чашку горячего чая, но вовремя осеклась — для этого пришлось бы вернуться на кухню.

— Я хочу ее видеть… снова… — вдруг прервал он ее и на нетвердых ногах отправился обратно по коридору.

Мэгги осталась на месте. Минут пять он отсутствовал, а потом из кухни вдруг донесся приглушенный крик, исполненный такого гнева, что у нее мурашки пробежали по спине. Она бросилась в кухню. Сын Рахель стоял на коленях над телом матери, но теперь в его глазах была не боль, но ярость.

— Что?

Он протянул ей записку с одной-единственной строчкой отпечатанного текста. На иврите.

— Я не понимаю, что тут написано… — растерянно прошептала Мэгги.

— Здесь написано: «Простите меня за этот шаг».

— Ясно…

— Ясно? Нет, ничего не ясно!

— Н-не понимаю…

— Это фальшивка! Грубая, циничная подделка!

Он так заорал, что Мэгги невольно подалась назад.

— Это инсценировка самоубийства, вы понимаете? Инсценировка! Они хотят, чтобы мы решили, что мама сама… что мама… А она никогда не покончила бы с собой, вы слышите? Никогда!

Мэгги пожалела о том, что они вернулись на кухню. Здесь она не могла говорить, боялась, слова застревали у нее в горле.

— Мама всю свою жизнь посвятила нам с сестрой. И гибель отца вовсе не убила в ней жизнь! Совсем напротив — мама была одержима жаждой действий. Да вы сами это видели! Помните, как она вцепилась в вас на поминках? Она свято верила, что сможет сделать то, что не успел отец. Она ждала, что вы поможете ей во всем разобраться. Мама понимала, что отец просто так не пойдет под пули.

— Да, я помню, она сказала, что решается вопрос жизни и смерти, — подтвердила Мэгги, вдруг испытав угрызения совести. Эта женщина действительно рассчитывала на то, что американка всерьез воспримет ее слова. А Мэгги так ничего и не сделала.