По воле судьбы - Маккалоу Колин - Страница 148

— Ну да, — промурлыкал Бибул. — Мы запрем его, в Риме начнется голод. Отлично, отлично!

— Я хочу, чтобы адмиралом всего моего флота был ты.

Внезапность сработала. Безмерно благодарный Бибул схватил собеседника за руку.

— О, Помпей, для меня это великая честь! Даю тебе слово, что не подведу. С морским делом я незнаком, зато схватываю все на лету. Я буду замечательным адмиралом.

— Думаю, ты справишься, — сказал Помпей, начиная верить, что принял правильное решение.

Но Катон в этом не был уверен.

— Мой зять, конечно, человек одаренный, — заявил он по обыкновению задиристо. — Но ведь он ничего не смыслит в лодках.

— В кораблях, — поправил Помпей.

— Ну да, в тех штуковинах, что плавают с помощью весел. По натуре он Фабий, а вовсе не Марий. Отстаивать свое мнение, ставить палки в колеса — это пожалуйста. Но брать на себя какие-то обязательства — никогда. Тебе нужен более решительный адмирал.

— Как ты? — спросил Помпей с обманчивым спокойствием.

Катон даже отпрянул.

— Нет! Нет! На самом деле я думал о Фавонии и Постумии.

— Это хорошие люди, согласен. Однако они не консуляры, а адмирал должен быть консуляром. Согласен?

— Да, того требует mos maiorum, — озадаченно буркнул Катон.

— Ты предпочел бы, чтобы я назначил Лентула Спинтера, одного из Марцеллов или, может быть, кликнул того же Агенобарба?

— Нет-нет, — вздохнул Катон. — Хорошо. Пусть будет Бибул. Я повожусь с ним, втолкую ему, что надо быть более агрессивным. А заодно переговорю с Лентулом Спинтером и с Марцеллами. И с Лабиеном. Боги, как он грязен и груб!

— У меня есть идея получше, — сказал Помпей, сдерживая дыхание.

— Какая?

— Сенат даст тебе полномочия пропретора. Отправляйся в южную часть провинции Азия на поиски денег и флота. Думаю, Лентул Крус и Лелий с Триарием застрянут на севере. А ты поезжай на Родос, в Ликию, в Памфилию.

— Но… я не буду в центре событий, Помпей. А я как раз нужен именно в центре событий! Все такие неорганизованные! Я должен подстегивать, воодушевлять, вдохновлять!

— Да, но кто же заменит тебя на Родосе, например? Кто, как не мудрый, неподкупный и знаменитый Катон, убедит этих островитян оказать нам поддержку? — Помпей похлопал соратника по руке. — У меня мысль. Оставь мне Фавония, ладно? Дай ему точные указания. Пусть он делает то, что делал бы ты.

Катон просиял.

— Это выход.

— Конечно, выход! — вполне искренне сказал Помпей. — Поезжай! И чем скорее, тем лучше.

— Замечательно, что ты отделался от Катона, но все равно у тебя на шее будет сидеть этот пердун Фавоний, — недовольно сказал Лабиен.

— Обезьяна не ровня хозяину. Я приставлю его к тем, кому нужен пинок под зад. То есть к тем, — Помпей широко улыбнулся, — кого я презираю.

Когда пришла весть, что Цезарь застрял под Массилией и, по мнению Агенобарба, дальше не пойдет, Помпей решил сняться с места и двинуться на восток. Приближалась зима, но его разведчики были уверены, что самые высокие перевалы через Кандавию еще проходимы.

И тут из Киликии прибыл Марк Юний Брут.

Почему вид вновь прибывшего, печальный и совсем не воинственный, заставил Помпея обнять его и пролить слезы на его длинные черные локоны, он позже не мог понять. Возможно, все дело было в том, что эта гражданская война с самого начала вылилась в серию идиотских ошибок и ненужных конфликтов. Но вот вошел Брут, такой мирный, уютный.

Брут не станет раздражать, придираться, пытаться отобрать власть.

— Киликия наша? — спросил Помпей, успокоившись, усадив Брута в лучшее кресло и плеснув ему в чашу вина.

— Боюсь, что нет, — печально ответил Брут. — Публий Сестий говорит, что не будет активно поддерживать Цезаря, но и не сделает ничего ему во вред. Из Тарса ты помощи не получишь.

— Юпитер! — Помпей сжал кулаки. — Мне нужен от них легион!

— И ты его получишь. У меня был легион в Каппадокии: царь Ариобарзан не хотел платить долги. Когда пришло известие, что ты покинул Италию, я не отослал его в Тарс. Я послал его к Геллеспонту через Галатию и Вифинию. Скоро он будет с тобой.

— Брут, ты самый лучший! — Уровень вина в чаше Помпея заметно понизился. Магн почмокал губами и удовлетворенно откинулся в кресле. — Кстати, теперь о других, более важных вещах. Ты чуть ли не самый богатый человек в Риме, а у меня недостаточно денег для ведения этой войны. Я продаю мои италийские земли и предприятия, а также имущество. То же самое делают и другие. О, я не жду от тебя, что ты продашь свой дом или все свои загородные поместья. Но мне нужен заем в четыре тысячи талантов. Как только мы победим, Рим и Италия будут поделены между нами. Ты ничего не потеряешь.

Глаза, так серьезно и по-доброму глядевшие на Помпея, расширились, увлажнились.

— Помпей, я не смею! — ахнул Брут.

— Не смеешь?

— Правда, не смею! Моя мать! Она меня убьет!

Открыв в изумлении рот, Помпей уставился на визитера.

— Брут, тебе уже тридцать четыре! Твое состояние принадлежит не Сервилии, а только тебе!

— Вот сам ей о том и скажи, — ответил Брут, вздрогнув.

— Но… но… Брут, к чему тут что-нибудь говорить? Просто возьми и сделай это!

— Я не могу, Помпей. Она меня убьет.

И переубедить его было невозможно. Он бросился вон из кабинета в слезах, столкнувшись в дверях с Лабиеном.

— Что с ним?

Помпей с трудом перевел дух от изумления.

— Нет, я не верю! Не могу в это поверить! Представь Лабиен, этот бесхребетный червяк отказался одолжить нам хотя бы сестерций! Он! Богатейший в Италии человек! Но нет, он не смеет открыть свой кошелек, а не то мать убьет его!

Лабиен расхохотался.

— Молодец, Брут! — сказал он, немного успокоившись и вытирая выступившие слезы. — Магн, тебе только что нанес поражение мастер! Какая идеальная отговорка! Ничто в мире не заставит Брута расстаться со своими деньгами!

К началу июня Помпей велел своей армии встать лагерем близ города Береи, а сам, проехав еще сорок миль до столицы Македонии Фессалоники, вместе со своими консулярами и сенаторами поселился у губернатора в большом и роскошном дворце.

Дела шли все лучше. К пяти легионам, прибывшим из Брундизия, прибавился легион живущих на Крите и в Македонии ветеранов, а также киликийский (не полностью укомплектованный) легион и два легиона, которые Лентулу Крусу удалось набрать в провинции Азия. Галатийский царь Деиотар прислал несколько тысяч кавалеристов и немного пехоты. А каппадокийский царь Ариобарзан, задолжавший Помпею даже больше, чем Бруту, поставил легион пехотинцев и тысячу верховых. Даже совсем мелкие царства — Коммагена, Софена, Осроэна и Гордиена — наскребли у себя некоторое количество легковооруженных бойцов. Авл Плавтий, губернатор Вифинии, тоже навербовал тысячи три добровольцев. Прислали людей и разные другие тетрархии и конфедерации. Да и денег теперь появилось достаточно, чтобы прокормить армию, состоявшую из тридцати восьми тысяч римских легионеров, пятнадцати тысяч других пехотинцев, трех тысяч лучников, тысячи пращников и семи тысяч конников. А Метелл Сципион написал, что владеет двумя полными легионами отличных солдат, но поведет их сушей из-за нехватки кораблей.

В квинктилии пришла очень приятная весть. Адмиралы Марк Октавий и Скрибоний Либон захватили на острове Курикта пятнадцать когорт неприятеля вместе с Гаем Антонием, их командиром. А морское сражение, в котором они потопили сорок кораблей Долабеллы, стало первым успехом в череде многих побед быстро растущего флота Помпея, очень умело руководимого Бибулом, который столь неустанно осваивал морское дело, что проявил себя в нем как настоящий талант.

Бибул разделил флот Помпея на пять больших флотилий. Первая под командованием Лелия и Валерия Триария состояла из сотни полученных от провинции Азия кораблей. Гай Кассий вернулся из Сирии с семью десятками кораблей и, соответственно, сделался их командиром. Марк Октавий и Скрибоний Либон приняли под руку пятьдесят греческих и либурнийских судов, а Гай Марцелл-старший и Гай Копоний — двадцать великолепных трирем. Этих красавиц жители Родоса выделили вконец доставшему их Катону. «Все, что угодно, лишь бы отделаться от него!» — кричали островитяне.