Орк-лекарь - Лифантьева Евгения Ивановна "Йотун Скади" - Страница 75

Оказывается, Убуш-ага перенесся почти на год в прошлое и на расстояние десятков дней пути на запад, в Ассетар, который находится почти на границе с людскими землями. Городок, в который попал оживший шаман, как раз подвергся такой напасти, как тубуши.

Если кого-то убьют неправедно, из души покойного может получиться мститель — жутковатая тварь, по силе не уступающая истинным духам земли. Тубуши по ночам пробираются в дома и высасывают жизненные силы у тех, кого считают виновными в своей смерти. Однако чем больше гибнет орков, тем быстрее мутится разум тубуши. В итоге получается бессмысленная лярва-переросток, способная только жрать чужие жизненные силы. Ей уже все равно, имеют ли отношение ее жертвы к давнему злодеянию.

С момента смерти того, чья душа стала тубуши, до тех пор, как живые начинают понимать, в чем дело, могут пройти десятилетия. Сначала слабеет и умирает преступник, и его сила переходит к голодному духу. А в том, кто способен создать тубуши, всегда много зла и подлости, ведь душа убитого в честном бою не будет мстить. Поэтому беда приходит к тем, кто хоть раз обижал при жизни и убитого, и убийцу.

Упокоить юного тубуши довольно просто — достаточно лишь убедить его, что правосудие свершилось и убийца наказан. А вот зрелый тубуши — тупая злобная тварь, впитавшая в себя мерзость из душ своих жертв. По ее милости порой вымирают целые деревни.

Именно такой дух лютовал в Ассетаре, когда там появился Убуш-ага. Старику пришлось сразиться с ним. Победитель тубуши был признан великим шаманом. Его приняли в племя Синегривых как старшего родственника. Поэтому, когда до Ассетара дошли слухи о том, что происходит в долине Неры, и старик сообразил, что к чему, ему не составило труда уговорить орков выступить в поход.

— Духи говорят: надо драться, надо идти в Карод, — закончил рассказ Убуш-ага. — Я говорю воинам: идем в поход. Мы идем, и другие племена идут, много-много…

Временной парадокс и тревожил, и радовал. Вспомнились прочитанные эльфийкой в свитке слова о том, что телепорт перенесет ступившего в него туда, «где тот нужен». Понятно, почему Убуш-ага занесло в приграничье: не так уж много шаманов способны справиться со зрелым тубуши. Но почему отбросило в прошлое? Был риск, что за год дух так отожрется, что победить его будет невозможно? Или это как-то связано с тем, что Убуш-ага возглавил поход орков из Ассетара? Но каким же это провидческим даром надо обладать, чтобы связать причины и следствия! Причем это предвидение «встроено» в структуру телепорта на автоматическом уровне. Так что же за магия такая была у этих межзвездных бродяг, создавших телепорты? Вроде бы они не были богами. Просто высокоразвитая цивилизация. Значит, если захотеть, то смертный может овладеть принципами перехода не только в пространстве, но и во времени. Арагорн, конечно, крут… но и я не глупее. Может, у меня и нет божественных сил, но разобраться в магии — почему бы и нет?

«И про меня не забывай, — услышал я в голове голос Асаль-тэ-Баукира. — Что смогу, подскажу. Ты еще плохо видишь, но понимаешь кое в чем больше магов».

Мы продолжали лакомиться медом с травяным настоем, и я потихоньку перевел разговор на духов. Видеть-то я их вижу, а вот общаться… Вот и сейчас — по стенам шебутится с десяток малюток, причем голодными их не назовешь. Радостные, упитанные, весело гоняются друг за другом. Неужели они не мешают старику?

Но оказалось — все наоборот. В распоряжении каждого шамана всегда имеется куча духов. Чаще всего это порождения стихийных сил, не доросшие еще до размеров Истинных, таких, как Лагаиси. Мелочь, но общительная и доброжелательная, которую можно уговорить помочь в обмен на приношения. По уровню интеллекта эти духи не уступают собакам или обезьянам, главное — суметь найти к ним подход.

В обычной жизни даже очень сильные шаманы редко прибегают к их помощи — слишком дорого приходится платить. Ведь питаются духи энергией шамана. Хочешь получить услугу — накорми. Но если тому ничего не нужно, то духи просто живут рядом, считая шамана кем-то вроде одного из своей компании. Но война — это война. Приходится заставлять духов делать то, что нужно. Впрочем, платят на войне не только шаманы. Каждая смерть — настоящий пир для этих крохотных жутковатых созданий…

И снова я ощутил, как огромен и незнаком мне этот мир, как много я еще не знаю…

Но один вопрос я мог задать без опаски. Вряд ли орк-наемник, чью личину я ношу, умел разбираться в драгоценных камнях. Я вытащил из кисета один из «алмазиков», отданных мне провидицей.

— О! Дом духа! — восхитился Убуш-ага. — Откуда?

Я рассказал старику о ночных приключениях. Тот поцокал языком и сказал:

— Что ж, повезло тебе, Мышкун! Дом духа — странный камень. Снаружи кажется маленьким, но может вместить столько Силы, сколько сожжет и дерево, и железо, пусть они будут в сто раз больше.

— И что с этим Домом духа делать? — с недоумением посмотрел я на чуть голубоватую искорку у себя на ладони.

— Если бы ты был шаманом, то я научил бы тебя, как приманить сильного духа. Никакой дух не откажется от такого хорошего дома.

Убуш-ага завистливо вздохнул, и я чуть не подарил ему один «алмазик». Однако старик пожевал губами и продолжил:

— Говоришь, у молодого Шуфора теперь много таких камней?

Я кивнул.

— Хорошо. Я буду говорить с ним.

Шаман хотел еще что-то добавить, но в шатер опасливо заглянул мальчишка. Нет, не тот, который подавал нам чай, этот давно тихим мышонком сидел в углу и слушал разговоры о духах и драгоценностях. Другой мальчишка — мало ли их тут, при войске?

— Прости меня, мудрейший! — пролепетал он. — Прости, но меня послали лекарки. Великого Мышкуна там ждут…

— Кто? — не понял я.

Не похоже на Жужуку, чтобы она посылала чужих орчат меня контролировать. Значит, что-то случилось.

— Ой, там такое, такое! — подтвердил мои догадки пацаненок.

Даже не словами подтвердил, а вытаращенными глазенками, которые того и гляди из орбит вылезут.

— Там такое! — зачастил он. — Дикий волк пришел лекарке кланяться, а с ним эльфы и люди!

Глава 40

В общем, до шатра Жужуки я добрался гораздо скорее, чем шел, разыскивая, где обитает Убуш-ага. И первый, кого я увидел у откинутого полога, — вальяжно разлегшийся Маня. За эти несколько дней белогривый волк успел растолстеть и возмужать. Это был уже не тот шаловливый подросток, который дрожал от испуга в коридоре с телепортами. Огромный, мощный зверь, крупнее которого в орочьем лагере я не видел. Интересно, где он так отъелся?

Если бы Маня мог, то он, конечно, рассказал бы мне, что делал в разлуке. Но, к сожалению, членораздельной речью он так и не овладел. Так что я был моментально уронен на землю и подвергнут жестокому облизыванию. Только после того как из-за дверного полога выглянула Жужука, за плечом которой маячило еще одно смутно знакомое женское лицо, волк отпустил меня. Постанывая и утирая слюни, я на четвереньках вполз в шатер и без сил рухнул на подушки. Умница Жужука подала мне полотенце. Я, насколько это было возможно, высушил лицо и халат и только тогда понял, что хихикают надо мной не только лекарки-орчихи. Кроме них, у костра примостилась парочка эльфов, три чистокровных человека и еще кто-то невысокого росточка, с острым лицом и тоненькими ручками, напоминающими птичьи лапки.

— Не так я представляла нашу встречу, орк, — пропела Миллинитинь.

Это была она, хотя, столкнись мы где-нибудь в лесу, я вряд ли смог бы узнать эльфийку. Вместо простого платья теперь на ней, как и на втором, незнакомом, эльфе был неброский костюм, больше подошедший бы разведчику: зеленовато-коричневая куртка, такого же цвета плотные штаны и мягкие сапожки из тонкой кожи. Ее волосы, рассыпавшиеся раньше пышной гривой по плечам, теперь были стянуты в плотные косы. Да и лицо стало другим — более жестким и одновременно — более открытым. Она смотрела на меня без прежней подозрительности, просто и чуть-чуть печально, как на старого знакомца, с которым связывают лишь общие воспоминания, а разделяют — многие годы, в течение которых вы ничего не знали друг о друге.