Карьера - Кеннеди Дуглас - Страница 8

— Надо же, сам Великий Вдохновитель пожаловал, — произнес Айан.

«Великий Вдохновитель», он же — Джек Баллентайн. Если вы не выпадали из списка живых и сообщества разумных существ в течение последних двадцати лет, вам наверняка известно всё о Джеке Баллентайне. Открывшийся в университете талант регбиста у сына рабочего-металлурга из Гаррисбурга, штат Пенсильвания; полная стипендия от штата Мичиган; статус известнейшего среди всех университетских команд защитника, мастерство которого даровало «Ковбоям Далласа» троекратную победу на розыгрыше Суперкубка, — такова карьера прославленного Джека.

Но Баллентайн был не только отличным защитником, но и ярым хищником-индивидуалистом — из тех, кто гонит по скоростному шоссе со скоростью сто пятьдесят миль в час.

За свою десятилетнюю карьеру в составе «Ковбоев» он прославился как типичный персонаж статьи в международном издании «Плейбоя». Один «феррари» за другим. Череда подружек — голливудских актрис.

Несколько обставленных дизайнерами холостяцких лежбищ в Нью-Йорке, Голливуде, Вейле и Далласе.

И талант нарывается на неприятности: драки в барах, зуботычины настырным журналистам и, по слухам, дружба с типами, имена которых широко известны в кругу агентов федерального розыска.

Все прочили Баллентайну такой же конец карьеры, что и другим арихитипическим качкам, чья звезда закатилась после провала в университете и которые, после расставания с НФЛ, спускали львиную долю состояния на белый порошок для чистки носа, на хищных женщин и убыточные инвестиции.

Вопреки ожиданиям, Баллентайн поразил целый мир, когда в семьдесят пятом году перебрался в Нью-Йорк и самочинно приступил к девелоперским проектам.

Циники хохотали, предрекая банкротство в течение года.

Однако Баллентайн проявил себя как изворотливый предприниматель. Начав с небольших покупок недвижимости в других районах, постепенно вышел на манхэттенский рынок, совершив в начале восьмидесятых несколько крупных сделок, позволивших ему вести жизнь мультимиллионера и обеспечивших статус серьезного игрока.

Но Баллентайн не был бы Баллентайном, если бы довольствовался рутинной стезей девелопера-мультимиллионера. Джеку хотелось увидеть себя в качестве Мистера Зодчего, Мистера Высокий Взлет, который на гребне «рейгономики» внес собственную лепту в городской пейзаж Манхэттена.

Крутые сделки. Крутые небоскребы. Два брака, шумно освещавшихся в прессе. Два громких развода. Человек, представший перед общественностью в качестве крупнейшего адепта эпохи предпринимательства: Великий Защитник Капитализма.

Разумеется, ходили слухи, что большая часть империи Баллентайна построена на песке, что владельцу постоянно грозит финансовый крах. Точно так же, как многие говорили о нещепетильности Джека в бизнесе и весьма прозрачных моральных принципах.

И в девяносто первом грянул гром. Сорвалась сделка по казино в Атлантик-Сити. Гигантский девелоперский проект по строительству высотного здания в «Бэттери Парк Сити» в несколько раз превысил отведенный бюджет. Оборотный капитал в корпорации Баллентайна стал иссякать. Джек задолжал двести миллионов. Банкиры, ранее сотрудничавшие с ним, решили, что больше не стоит рисковать, а потому потуже завернули гайки. И строительная империя Баллентайна содрогнулась и рухнула.

Падение освещалось широко. Людям нравилось. Многие испытывали глубокое удовлетворение, созерцая поражение столь высокого колосса, воздвигнутого во имя самолюбования. Мы, американцы, преклоняемся перед успехом, но нас завораживает и неудача. Особенно когда неудачник повинен в непомерном самомнении. В конце концов, падению предшествует гордыня — особенно в Нью-Йорке.

И хотя бизнес захирел, Баллентайн вовсе не переквалифицировался в продавца ручек перед бутиком «Блумингдейлс». Правда, после дела о банкротстве Джек скрылся с глаз публики примерно на три года. Человек, которым прежде интересовалась большая часть нью-йоркских СМИ, попросту исчез. Поползли всевозможные слухи: нервный срыв, отшельническая жизнь в апартаментах Говарда Хью [4]или на уединенном острове в Карибском море…

Оказалось, что Баллентайн воспользовался трехлетним перерывом, чтобы собраться с силами и обдумать следующий ход. Вернувшись в девяносто четвертом под свет прожекторов, Баллентайн скрывал лицо под новой маской. На смену Мистеру Высокий Взлет пришел Великий Вдохновитель, приступивший к планированию лекционных турне: он проводил взбадривающие выступления, похожие на проповеди, в которых распространялся о собственной философии победителя, придавшей ему сил для повторного подъема после падения империи.

Кроме того, Баллентайн принялся стряпать книжки о том, как увеличить собственный потенциал. На сегодняшний день вышло уже три. Каждая — национальный бестселлер. Названия — вроде «Зоны успеха» или «Победи себя сам». Тексты кишат регбистскими метафорами, демонстрируя всему свету позицию Джека: конечно, искусный тактик способен пробраться в глубь поля, но тач-даун засчитают лишь тому, чей удар сильнее.

Баллентайна сопровождали двое в черных костюмах. Один, с дипломатом, походил на личного помощника Великого Вдохновителя. Второй (явно из костоломов-охранников) внимательно осмотрел каждый обеденный столик в ресторане.

Баллентайн ненадолго задержался у столика Эдгара Бронфмана; наследник «Сиграма» встал и поприветствовал подошедшего Вдохновителя, обхватив его руку двумя.

— Видите парня с дипломатом? — спросил Ай-ан. — Готов поспорить, Баллентайн заставит беднягу бегать от столика к столику и торговать кассетами с записью его мотивирующих речей.

— Тише, Айан, — шепнула Джина.

— А что он сделает? Подойдет и перекроит мне лицо?

Точно услыхав подначку, человек в черном приблизился к нашему столику. Айан побелел, как мел. Но подошедшего не интересовал Айан — он смотрел прямо на меня:

— Нед Аллен?

Я нехотя кивнул. Тип был моим ровесником, с квадратной, точно вытесанной долотом, челюстью. Определенно где-то раньше его видел. Человек в черном протянул руку:

— Джерри Шуберт. Брунсуикский универ, выпуск восемьдесят третьего.

— Господи. — Я встал и сжал протянутую ладонь. — Господи боже мой, не может быть…

— Мир тесен. Давно в Нью-Йорке?

— С тех самых пор, как закончил университет. А ты?

— Тоже. Последние три года работаю личным ассистентом мистера Баллентайна.

— Молодец.

Заметив, что рука Лиззи оглаживает мой затылок, Джерри одобрительно кивает:

— Ты тоже.

— Прости, забыл представить. Лиззи — моя жена.

Лиззи натянуто улыбается.

— А это Айан и Джина Дин.

— Вы ведете рубрику в «Ньюс»?

Айан слегка нервничает:

— Да, я.

— Мистер Баллентайн весьма благодарен за то, как вы упомянули о нем на прошлой неделе.

Айан избегает смотреть в серьезные глаза Джерри.

— Просто пошутил.

— У вас весьма своеобразное чувство юмора, господин Дин, — лицо Джерри подобрело, — но мистер Баллентайн умеет ценить шутки.

Ассистент оглянулся на босса. Баллентайн как раз вставал из-за столика Бронфмана, и телохранитель-костолом дергал маленькой головкой, давая понять, что Джерри требовалось срочно подойти, шнеллер-шнеллер…

— Ну извини, пора. — Джерри протянул вытащенную из нагрудного кармана визитку. — Было бы неплохо пересечься. Поговорить, как с земляком из Мэна.

— Еще играешь в хоккей? — поинтересовался я, протягивая старому знакомому свою визитку.

— Только в мечтах. — Джерри мельком взглянул на полученную карточку, — Региональный директор по продажам… Впечатляет. Ну ладно, был рад знакомству со всеми — даже с вами, мистер Дин. Ты звони, ладно?

— Ладно.

— Я серьезно.

Как только Джерри скрылся из пределов слышимости, Джина заметила:

— Да, меня он впечатлил…

— Что такого ты насочинял про Баллентайна в свой рубрике? — обратился я к Айану.

— Просто немного пошутил. Типа в новой книжке Баллентайна много полезных советов: как обанкротиться, но не лишиться при этом яхты.