Прыжок - Коул Мартина - Страница 81

Тут в гостиную вошла хозяйка, суетливо толкавшая перед собой маленький столик на колесиках, уставленный тарелками с бутербродами, пирогами, булочками и с большой бутылкой виски «Грант».

— Этот вид — прохлада для воспаленных глаз, миссис…

— Миссис Макинтайр. Но вы можете называть меня просто Эммой. Когда вы наедитесь, я покажу вам ваши комнаты. Это будет стоить двадцать фунтов с человека, которые надо заплатить авансом. Сюда входит полный шотландский завтрак. Это значит — попросту яйца с беконом, — засмеялась она. — И, кстати, для начала — каша.

Донна посмотрела на соблазнительные с виду продукты и устало улыбнулась.

— Еда выглядит превосходно.

Эмма важно кивнула, словно подтверждая великую истину.

— Я сама все пеку. Этот фруктовый пирог я приготовила сегодня утром, равно как и хлеб, и пресные лепешки. Сэндвичи с говядиной из Абердина, разумеется! Я также приготовила несколько сэндвичей с ветчиной и томатами. Мне нравится видеть, как мои гости с аппетитом едят. Ну, а теперь, если вам что-нибудь понадобится, я буду в баре. Он открыт до двух тридцати утра, если вдруг вам захочется с кем-нибудь пообщаться. Мой муж будет рад познакомиться с вами обоими.

Донна благодарно улыбнулась женщине.

— Спасибо. Возможно, мы воспользуемся вашим предложением. Сколько мы должны вам за все это?

— Мы позже подсчитаем. А теперь ешьте.

Когда Эмма вышла из комнаты, Алан усмехнулся:

— Вроде все нормально, не так ли? — Он взял с тарелки сэндвич с толстым куском ветчины. — Моя мама всегда сама варила ветчину. Она считает, что покупная ветчина годится только на то, чтобы ею набить шляпу…

Алан налил в два стакана по доброй порции виски.

— Ну-ка, примите этот веселый напиток, Донна. Он поможет вам заснуть.

Она взяла стакан с виски и принялась не спеша отхлебывать из него, в то время как Алан, засунув в рот остатки сэндвича, разливал по чашкам чай.

— Я так устала! Думаю, мне ничего не нужно в помощь, чтобы уснуть.

— Выходит, вы не нервничаете? — вкрадчиво спросил он.

— Нет, вообще-то не нервничаю. Но я не хочу опять об этом говорить, с вашего позволения. Думаю, вы прекрасно мне все объяснили сегодня днем.

Алан проглотил последний кусок сэндвича.

— Вы тоже от меня не отставали. И ловко поставили меня на место.

Донна взяла в руку сэндвич с говядиной.

— Что ж, по крайней мере, из этого получилось кое-что стоящее. — Она вонзила зубы в нежную мякоть настоящего сливочного масла и в толстую говядину. — Как вкусно!

Некоторое время они молча и жадно ели.

— Я не собирался обижать вас сегодня, Донна. Просто я переживаю за вас, вот в чем причина.

— Ну, хорошо, хватит об этом. Я могу сама о себе позаботиться.

— Согласен, если вы настаиваете. Но я не понимаю: с чем играет ваш старик? Я никогда не потребовал бы от своей жены того, о чем он просит вас… — Голос его звучал тихо и серьезно.

— Может, у вас с женой не такие отношения. Мы с Джорджио очень близки. Даже несмотря на то, что случилось с ним. Невзирая ни на что, я все равно люблю его. На самом деле после всего я люблю его еще больше, если только такое возможно.

Алан со стуком поставил на столик свое виски.

— Именно это меня и удивляет! Разве вас не угнетает все, что вы узнали?

Донна решительно покачала головой.

— Ничто из того, что я узнала нового про Джорджио с недавних пор, меня не угнетает.

Алан взял себе еще один сэндвич.

— Вы в этом уверены?

Донна со звоном поставила чашку на блюдце.

— Да, я в этом уверена! Вы собираетесь начать все заново? Я хочу спросить: что такое с вами происходит? Вы вцепились в меня сегодня днем из-за того, что делаю я сама. А теперь вы пытаетесь отпускать какие-то сомнительные реплики по поводу моего мужа — вашего так называемого друга. Если у вас есть что сказать, Алан Кокс, то откройте свой большой рот и покончите с этим. Я сыта по горло вашими играми! Бог знает, сколько играл со мной муж. Мне и этого хватит до конца моих дней…

Она почувствовала, что вот-вот разрыдается. Встала и прошлась по комнате. Остановилась у окна, вглядываясь во мрак ночи. Вскоре Донна услышала, как поднявшийся на ноги Алан встал у нее за спиной и вздохнул. И когда он обнял ее, она резко повернулась, толкнула его в грудь и вырвалась из крепких мужских объятий.

— О, пожалуйста, дайте мне отдохнуть!

— Послушайте! Простите, если огорчил вас… — У Алана был покаянный вид. — Я не понимаю, что на меня нашло.

Донна медленно облизнула пересохшие губы.

— Вы не можете просто поладить со мной? Я понимаю: вы думаете, что я — обуза. Но поверьте мне на слово, когда я говорю, что все будет в порядке. Джорджио безгранично доверяет мне. Постарайтесь и вы поверить в меня! Все и так нелегко складывается для нас обоих, а вы, Алан, еще и усугубляете трудности. Я стараюсь изо всех сил, пытаюсь помочь моему мужу, хочу вернуть его домой. Пробовала сделать это легальными средствами, а теперь хочу осуществить то же незаконным путем. Что бы вы ни говорили или ни делали, вам не удастся ничего изменить. Джорджио — это все, что у меня было. И все, что мне когда-либо было нужно. Он отдавал мне свою любовь много лет. Я даже не припомню теперь, сколько именно времени, и теперь я хочу отплатить ему. Я хочу помочь ему! Мне необходимо помочь ему. Он — все, что у меня есть…

Алан смотрел на прекрасное и печальное лицо. Отмечал световые блики у нее на волосах, черточки морщинок вокруг губ, бледность кожи. Ощущал запах сигаретного дыма и аромат духов «Шанель номер пять».

— Если он — все, что у вас есть, дорогая, то мне вас жаль.

Донна закрыла глаза и отвернулась к окну.

— Я хочу, чтобы вы прекратили заниматься этим, — вполголоса произнес он.

Она невесело рассмеялась, не поворачивая головы к нему.

— Я не могу! А теперь давайте займемся тем, что действительно необходимо. — Донна продолжала ощущать его дыхание на своей шее.

— Ну, ладно, Донна, вы победили. Мы будем заниматься этим делом. Но при одном условии.

— Каком?

Алан бережно развернул ее к себе и заглянул ей в глаза.

— Обещайте мне, что, когда вам будет слишком тяжело, вы мне скажете, хорошо? А до этого момента я буду относиться к вам со всем уважением, как относился бы к Джорджио. Идет?

Донна кивнула.

— Я обещаю вам: если мне станет слишком тяжело, то вы первым об этом узнаете.

— Донна, я не сказал «Если». Я сказал «Когда».

— Больше всего меня раздражает в вас, Алан Кокс, ваша самоуверенность — якобы вы все на свете знаете!

— Моя жена тоже так говорила, — рассмеялся он.

Донна быстро прошла мимо него и снова уселась на диван.

— Но ваша жена развелась с вами. И я понимаю, почему это случилось.

— Ну, ладно, этот раунд за вами. Но то, что я сказал, остается в силе. Когда вы захотите выйти из игры, вы мне скажете. А теперь давайте покончим с сэндвичами и пойдем немного поспим.

Донна налила себе еще чашку чая.

— И я на это настроена, мистер Кокс.

Алан закрыл глаза, чтобы сдержаться.

— Последнее слово обязательно должно оставаться за вами, не так ли?

Донна откусила кусок от очередного сэндвича и невнятно произнесла с набитым ветчиной ртом:

— Да. Особенно если это связано с вами.

Глава 22

Мистер Эллингтон и мистер Борга были изумлены, когда их пригласили в камеру Эрика Мейтса. Вообще-то он считался спокойным человеком, который держался сам по себе. Предложение выпить с ним чаю и взглянуть на его новые картины представлялось слишком заманчивым, чтобы его проигнорировать.

Эрик Мейтс получил так называемый большой кусок, то есть его приговорили действительно к огромному сроку. Его осудили за убийство жены, детей и предполагаемого любовника жены, и ему определенно не светило когда-нибудь выбраться из тюрьмы. Мейтс провел четырнадцать лет в отделении «Щелкунчик», то есть в отделении «С», где содержались психически ненормальные преступники. Он был замечен в нескольких стычках, в каковые вступали и с заключенными, и с тюремщиками. А потом Мейтс открыл в себе дар рисования — и это стало его спасением.