Прыжок - Коул Мартина - Страница 76

— Прости меня, Донна. Я переживаю за тебя, дорогая.

Она слегка расслабилась и тихо проговорила:

— Жаль, что ты раньше так не переживал до того, как все это случилось. Тогда ни один из нас не сидел бы сейчас здесь.

Отчаяние человека, утратившего надежду, так явственно отразилось на лице Джорджио, едва Донна произнесла эти слова, что она почувствовала себя записной стервой. Она нежно погладила его по щеке и прошептала:

— Я люблю тебя, Джорджио. Христос знает, что я люблю тебя всеми фибрами души. В первый раз я по-настоящему могу быть тебе полезной, могу стать вровень с тобой. Разве ты не понимаешь, как я сама из-за всего этого переживаю? Мы не говорили по душам больше десяти лет, с тех пор как потеряли нашего мальчика. У меня есть причины не останавливаться, продолжать это дело. Я хочу, чтобы ты вернулся, хочу, чтобы ты был рядом. Можешь ли ты, по крайней мере, это понять? После моих первых страхов и волнений по поводу того, что делается, теперь я окончательно решилась и готова на все. И как ты теперь можешь отвергать мою помощь? Я буду помогать тебе любыми способами, какими смогу, — мягко продолжала она. — Пока ты заперт здесь, я только наполовину жива. Это все равно, как я была бы заперта вместе с тобой. Позволь мне помочь тебе, дорогой. Позволь мне работать на тебя, вместо тебя и ради тебя. Хотя бы сейчас, Джорджио, не бросай «нет» мне в лицо после всех бед, что я пережила…

Джорджио с трудом перевел дух: «Эту женщину не заменит мне никто на свете! — Интуитивно он так и чувствовал: пока Донна будет привязана к нему, ему не о чем беспокоиться. Приступ мелочной ревности у него прошел так же быстро, как возник. — Все в точности, как я сказал Сэди: мне нужно поджарить другую рыбку».

— Прости меня, Донна. Пойми, ты очень привлекательная женщина.

Теперь она улыбнулась ему нежно и тепло:

— Я рада, что ты наконец-то это заметил, Джорджио.

Он машинально провел рукой по лицу. Джорджио мог чего угодно ожидать от этой встречи, но сегодняшняя Донна — с ее вновь обретенной независимостью — никак не укладывалась у него в голове.

— Кстати, я на днях выставила наш дом на продажу, — неожиданно объявила Донна. — Ну-ка отгадай, что после этого произошло? Ко мне сегодня с визитом заехала Банти Робертсон собственной персоной, чтобы предложить сделку!

— Что именно этой паразитке было нужно? — помрачнел Джорджио.

— Ну, знаешь, это просто смешно. Джорджио. Я была поражена, когда увидела ее на своем пороге. Ты помнишь, я говорила, как она обходилась со мной с того дня, как тебя увезли. Меня разозлило, что она уже прослышала о продаже дома, потому что еще не было ни объявления в разделе «Продается», ни чего-либо другого. Хотелось все сделать по-тихому, как ты меня просил. А любой, кого устроила бы цена, получил бы цветную брошюру. Я не собиралась позволять людям с утра до ночи стучаться ко мне в дверь только для того, чтобы осмотреть дом. Ведь именно ради этого большинство и ходит. Я звонила агенту по недвижимости и высказала ему свои соображения на этот счет.

— Поверить в это не могу. — К Джорджио вернулось утерянное было спокойствие.

— Похоже, я с каждым днем приобретаю какие-то новые качества, — вздохнула Донна. — Если я не буду беречь себя, от меня ничего не останется!

— Похоже, ты все делаешь правильно. Когда получишь назначенную сумму за дом, я дам тебе номер счета, чтобы ты поместила деньги в офшор. Меньше всего нам нужно, чтобы деньги попали в банк «Нат Вест», не так ли? Надо вывезти их из страны. Поэтому, что бы ни случилось, говори всем заинтересованным лицам, что не сможешь выехать из дома до определенной даты. Какой — станет ясно, когда вы назначите дату моего побега.

— Хорошо, — кивнула Донна. — Думаю, это не займет слишком много времени, прямо тебе скажу. Я запросила за дом три четверти миллиона. Это меньше как минимум на двести пятьдесят тысяч его настоящей цены, и любой, у кого есть хотя бы немного мозгов, клюнет на это.

— Умная девочка, — усмехнулся Джорджио. — Сделка есть сделка. А вообще-то просто стыд — продавать этот дом, ведь сколько труда было вложено в него!

Донна взяла его ладонь и снова вздохнула.

— Я тоже об этом думала, и мне становилось очень грустно, правда. Но когда мы будем вместе, у нас опять появится дом. Знаешь, очень много времени прошло, прежде чем мне удалось свыкнуться со всем этим, Джорджио. Теперь я понимаю, какой была наивной. Я ни о чем не задумывалась, не подозревала, что ты занимался нечестными делами. По правде говоря, простая мысль об этом потрясла бы меня и привела бы в ужас. Теперь же я могу сделать все что угодно, хоть вывернуться наизнанку — и все ради того, чтобы ты снова был со мной. И так будет, пока мы вместе.

Джорджио посмотрел на свои пальцы, сплетенные с пальцами жены, — и неожиданно дыхание его сделалось прерывистым. Ему было больно видеть столь откровенное обожание Донны, ее неприкрытую страсть к нему.

— Спасибо тебе за все, Донна. Страшно сожалею, что до этого дошло. Я люблю тебя, девочка. И всегда любил тебя.

Донна наслаждалась его словами, как чудесным откровением.

— Я пока не обрушила последнюю новость на Долли. Она не знает, что мы переезжаем, — сказала она минуту спустя. — Как, по-твоему, мне ей об этом сказать?

Джорджио пожал плечами. Взял батончик «Марс» и с беспечным видом развернул его.

— Да ничего ей не говори. Просто сообщи, что мы собрались подыскивать себе дом поменьше размерами. А ближе к моменту продажи сообщишь ей дурные новости.

Донна слегка нахмурилась.

— По-моему, это жестоко после всех долгих лет, что она провела с нами.

— Послушай, Донна, мы много лет позволяли ей гордиться тем, что она работает у нас, так? А сейчас не время для сантиментов. Мне придется оставить родителей, братьев и сестер — всех, кто мне дорог. Место Долли — в самом конце моего списка… Надо выбираться отсюда, и как можно быстрее! Я не могу больше здесь торчать, черт побери! Мне ли сейчас переживать за проклятую Долли? Она выживет.

Донна прикусила губу… Конечно, отчаянное время предполагает отчаянные меры. Однако бесцеремонная манера разговора мужа, когда речь зашла о судьбе Долли, вызывала у нее протест.

Джорджио прочитал это у нее на лице, и его собственные черты смягчились.

— Послушай, Дон-Дон: мы дадим Долли приличную сумму на руки, иными словами, позолотим ей ручку на прощание. Она не будет бедствовать, обещаю тебе. Но все, что меня интересует в настоящий момент, — это побег отсюда. Левис и его шестерки дышат мне в затылок. Дай только мне выбраться, и я разберусь со всем — и с Долли, и с остальными. Идет?

— Идет. Но давай вернемся к теме Шотландии. Мы собираемся организовать тебе маршрут побега, как только ты выберешься с Острова. Вероятно, большая часть пути пройдет по суше. В следующий раз, когда я навещу тебя, у меня будет больше информации для тебя. Ладно?

Джорджио почувствовал, что невольно улыбается.

— Ты говоришь, как чертова любовница гангстера!

— А я себя такой и чувствую! — хихикнула Донна. — Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь буду смеяться над такими вещами, а? Я, робкая маленькая Донна, которая многие годы боялась рот раскрыть без твоего приказа и указаний, что говорить? Я катаюсь по всему Лондону и вникаю в жизнь его преисподней ни больше ни меньше! По справедливости здесь надо отдать дань Алану Коксу: он пытался запугать меня и отговорить от участия во всем этом. Однако как только Алан поймет, что я сама могу за себя постоять, он сменит тон. Честно говоря, у меня сложилось впечатление, что он не слишком-то доволен тобой из-за того, что я у него второй номер. Но ведь он меня и не знает так хорошо, как ты, не правда ли?

— Будь осторожна во время своей поездки на уикенд, хорошо, дорогая? Это не игра, ты же понимаешь. Тебе придется встретиться с опасными людьми, с жестокими типами. Следи за каждым своим шагом. И, Христа ради, оденься скромнее. Ты слишком хорошо выглядишь для этих кретинов, с которыми тебе предстоит столкнуться. Вряд ли их остановит то, что ты женщина, если они вознамерятся свернуть тебе башку!