Прыжок - Коул Мартина - Страница 133

— Ну, конечно, дорогая. Не доктор же Ливингстон, мать его. Зачем вы сюда пришли?

Донна подошла вплотную к нему и тихо произнесла:

— Вообще-то я пришла из-за вас. Я — Донна Брунос. Стефан попросил меня присмотреть за делами, пока он на отдыхе.

Генри понравились слова «на отдыхе» и интонация, с которой они были сказаны. Для него это прозвучало как свидетельство искушенности и определенного положения в обществе говорившей. Однако он по-прежнему не доверял гостье. Генри не доверял и собственной матери — он с рождения не доверял никому.

— Но он ничего мне об этом не говорил, дорогая.

Донна выдавила из себя улыбку, стараясь сохранить спокойствие.

— Поскольку я владею двадцатью пятью процентами этого заведения, — ответила она, — то не думаю, что должна вам что-то объяснять, мистер Пратт. Сейчас я хотела бы выпить и оглядеться. А потом я скажу вам, для чего пришла. Хорошо?

Генри провел языком по зубам и пожал плечами.

— Устраивайтесь! Но мне нужны доказательства, что вы та, за кого себя выдаете, дорогая. Я не могу позволить, чтобы кто ни попадя ошивался в моем заведении. Может, вы из легавых, дорогая? Хотя от вас не пахнет так, как обычно пахнет от них, если вы простите меня за такое замечание.

Донна открыла небольшой кейс, вытащила оттуда файл с порт-фолио «Поговори с…» и вручила его Генри вместе со своими водительскими правами.

Тот небрежно просмотрел документы и сказал:

— Вам стоило принести еще и свадебную фотографию. Потому что за все эти годы, леди, я ни разу здесь вас раньше не видел.

Донна выхватила у него бумаги и резко бросила:

— Мой муж раньше не получал восемнадцатилетнего срока! Если желаете, можете позвонить Большому Пэдди. Он, я уверена, подтвердит мои полномочия и мою личность.

Сердце Донны сильно билось от страха: а вдруг Генри решит именно так и поступить? Поэтому, действуя по вдохновению, она воскликнула:

— О, вот что я вам скажу. Хотите, я заверну за угол и приведу Алана Кокса? Это будет для вас достаточным доказательством?..

Она заметила, как Генри побледнел, и про себя усмехнулась своей изобретательности.

— Мне это не трудно, я могу прямо сейчас привести его сюда, — продолжала она. — Сейчас я управляю всеми делами Джорджио, даже бизнесом с Аланом Коксом. Можно обратиться к нему: он поймет о чем речь.

Генри покачал головой и любезно улыбнулся:

— В этом нет необходимости, дорогая. Вы должны понять: мне приходится быть осмотрительным — ведь вокруг нас ползает столько мрази! Пойдемте, я отведу вас в бар, там вы сможете выпить.

Донна положила бумаги в кейс и двинулась мимо кабинок в сторону бара вместе с Генри. Здесь музыка звучала громче, и Донна почувствовала, как ритмы тяжелого рока отдаются у нее в висках.

— Это кабинки, в которых проходит шоу с подглядыванием, — по пути объяснял Генри. — Не хотите ли чего-нибудь покруче?

Донна кивнула, хотя продолжала испытывать страх за последствия своей авантюры.

Достав пятидесятипенсовую монету, Генри вошел в ближайшую кабинку и бросил монету в щель в перегородке. Он был рад, что Сид уже протер здесь все, от пола до стен: не хватало, чтобы жена Джорджио Бруноса испачкалась спермой какого-нибудь онаниста!

Донна увидела, как поднялась решетка. Сморщила нос от кислого запаха и боязливо приставила глаза к прорези в перегородке: одна прорезь была длиной со щель почтового ящика, но ширина ее позволяла просунуть внутрь руку. Донна с омерзением наблюдала, как громадная девица с непроницаемым лицом под громкую музыку вращается на табурете. Вот рука ее исчезла между толстыми ляжками — тут же Донна выпрямилась и сглотнула, преодолевая приступ тошноты. Но она была уже тем довольна, что в кабинке увидела обыкновенную женщину… Она ожидала увидеть там ребенка.

— Какой тут у девушек средний возраст?

Генри засмеялся.

— Они обычно лгут, скрывают свой истинный возраст. Проститутки постоянно врут, даже насчет того, что едят за обедом. Это часть их жизни, понимаете? Но их средний возраст здесь — от семнадцати до сорока пяти лет. У нас есть одна женщина, которой за пятьдесят. Но мы ее используем по средам, потому что здесь тогда царит затишье, простите меня за каламбур. — Он громко расхохотался над своей шуткой.

Донна последовала за ним по коридору и вскоре оказалась в баре.

Еще когда они спускались по узкой лестнице, она услышала гул голосов и звяканье стаканов — это первая примета всех баров на свете. Музыка в баре звучала тише, чем наверху: она доносилась из большого музыкального центра, стоявшего за стойкой. Исполнялась песня группы «Пинк Флойд» — «Привет, машина», и в темноте Донна разглядела, что несколько человек танцуют.

Они подошли к стойке бара, и Генри с пафосом сказал:

— Вот где делаются настоящие деньги! Подглядывание — хороший бизнес, он законный, достаточно легальный, чтобы не привлекать особого внимания легавых. Им подавай рыбу покрупнее, так всегда было. Хотя они закрывали нас пару раз, когда грязь вылезла на поверхность. Кабинки гниют из-за игроков, понимаете. А в разгар лета вонь такая, что она может нокаутировать даже слона. И от некоторых девок шибает, как от котов. Вот же грязные шлюхи!.. Что вам принести выпить?

— Белое вино и содовую, пожалуйста. — Донна уселась на высокий табурет возле стойки бара и оглядела помещение. Стены были украшены изображениями голых мужчин и женщин. Некоторые картинки представляли собой сравнительно безобидный бумажный хлам, который можно купить в любом книжном магазине, другие же были обязаны своим происхождением порнографическим журналам: мастурбирующие женщины, мужчины с женщинами… Однако, слава богу, изображения детей отсутствовали.

За столиком, стоявшим в углу, Донна заметила девушку лет пятнадцати; она разговаривала с шестидесятилетним мужчиной. На девочке был коротенький топик и туго облегающая бедра кожаная юбка.

Генри вручил Донне заказанный ею напиток. Она кивнула головой в сторону парочки и заметила:

— Девочка выглядит весьма юной. Наверняка это опасно — нанимать несовершеннолетних. — Голос ее звучал жестко и нейтрально, и она удивилась самой себе, своей выдержке.

— Ей шестнадцать, дорогая, — пожал плечами Генри. — Она выглядит моложе, но это ненадолго. Несколько лет распутной жизни, и за одну ночь она может состариться. Вот иной раз увидишь таких молодых и приходишь в шок. Но она-то — настоящая проститутка: работала два года на Кинг Кросс, прежде чем пришла к нам. Эта малышка крепкая, как сталь. И отличный работник! При всем уважении к вам, миссис Брунос, поймите: это издержки тяжелой работы. Отсюда к нам текут денежки. Все мужчины, которых вы здесь видите, настоящие распутники. Или их привели сюда матерые распутники. У нас тут по пятницам и по субботам идет живое шоу, и там мы угождаем всем подряд. Шлюхи в это заведение, как мужчины, так и женщины набраны специально. И работают они здесь добровольно, потому что сами этого хотят. То же самое я говорил Стефану. Если мы не наймем их, это сделает кто-нибудь другой. Он немного жадный, ваш деверь, а эти люди знают себе цену. Им нужны деньги, чтобы выживать в этом мире.

Донна кивнула. Безнадежное отчаяние, составляющее суть характеров, причем и у обслуживающего персонала, задело ее за живое. Вся обстановка была убогой, грязной; до нынешнего дня Донна даже не подозревала, что такие помойки существуют. Двое мужчин одновременно поднялись из-за стола и вдвоем выскользнули из комнаты. Генри заметил, как Донна проводила их взглядом.

— Пойдемте за мной, дорогая.

Она прошла за ним через барный зал, а затем они миновали дверной проем… При свете тусклых лампочек без абажуров Донна увидела разделенную на отдельные закутки большую комнату, и ей хватило нескольких секунд, чтобы понять, что там обычно происходит. Выйдя на середину комнаты, она вдруг увидела в одном из закутков двух мужчин: они страстно обнимались. Штора, закрывающая закуток от любопытных глаз, была едва задернута; более молодой мужчина через плечо старшего партнера заметил Донну — неожиданно с дерзкой улыбочкой подмигнул ей.