Прыжок - Коул Мартина - Страница 101

Джорджио почувствовал себя плохо: к горлу подступила тошнота, и он несколько раз глубоко вздохнул. На сей раз Чоппер громко рассмеялся, откровенно потешаясь над ним:

— Ты меня смешишь, Брунос! Сразу видно, что ты никогда не сидел в тюрьме. Думаешь, это плохо? А попробуй-ка что-нибудь другое, приятель. Тебе нужно быть покрепче. Надо привыкнуть ко всему этому, если хочешь выжить. Это еще не так страшно, как другие вещи, чему я был свидетелем. Я видел, как с мужчин снимали обручальные кольца, засовывали их им в рот, а потом зашивали губы с помощью толстой иглы шпагатом, который обычно используют в мастерских. Ты сам разберись со всем этим. А я-то думал, ты крепкий мужик!

Джорджио покачал головой.

— Я крепкий, когда это нужно, не беспокойся. Но только животное может смириться с подобным. Ни один человек такого не перенесет.

— Ну, что ж, по крайней мере, мы солидарны в одном, — хохотнул Чоппер. — За всем этим стоит Левис, а он и есть настоящее животное, чертов сверхчеловек и мерзавец. И он будет здесь раньше, чем мы об этом узнаем. Небольшое сегодняшнее представление пойдет тебе, мне да и всем на пользу. Это лишь очередной способ Левиса доказать, что у него длинные руки.

— Я сам убью его!

— Ну, вот, это — самая умная вещь, которую я услышал сегодня ночью! Скажу тебе между нами, между мной и тобой: мы могли бы стереть эту задницу с лица земли. Подумай об этом, Брунос, вместо того чтобы вспоминать о своем жареном друге из Кентукки… Я иду спать. Утром будет до черта работы. Стража начнет допрашивать нас и делать такой вид, будто понятия не имела о том, что сегодня произошло. — Он лег на свою койку.

Джорджио устроился на полу камеры, на тонком одеяле.

В воздухе все еще стоял едкий запах гари, и слабая вонь от тетрахлорида щекотала ноздри. Мысль о боли, испытанной Тимми, когда того обжигал горящий толуол и резина плавилась у него на лице, на глазах и во рту, вызвала у Джорджио новый приступ дурноты… Тимми этого не заслужил.

Как верно сказал Чоппер, Левис в очередной раз продемонстрировал свою силу. От подобных мыслей у Джорджио заплясали красные круги перед глазами: «Этому ублюдку Левису надо показать!..» После гибели Тимми и убедительных слов Чоппера Джорджио почти убедил себя в том, что именно он будет человеком, который выполнит это.

Наконец Джорджио заснул… Ему снился сон про Тимми, про жену Тимми и его детей. И про Сэди. Во сне ему не сделалось лучше, ибо яркие картины постоянно всплывали в голове и тревожили его. И, в конце концов, в четыре тридцать утра его вырвало в плошку, служившую им умывальником.

Джорджио мог поклясться, что слышал при этом приглушенное хихиканье, доносившееся с койки Чоппера.

Глава 28

В четыре пятнадцать утра Алан подъехал к дому в Сохо, где располагалась его квартира. Он выключил двигатель машины и посмотрел на Донну, которая тихо спала на пассажирском сиденье рядом с ним. Несколько мгновений он наблюдал за ней в приглушенном свете уличных фонарей. Ее милое лицо во сне было спокойным, темные ресницы отбрасывали длинные тени на щеки. Он осторожно протянул руку и дотронулся до ее плеча. Донна открыла глаза и доверчиво улыбнулась ему. Потом память вернулась к ней, и она резко села на сиденье.

— Где мы? — Голос еще звучал сонно, и Алан улыбнулся в полумраке.

— Около моей хижины. Мы вернулись в Смоук. Пойдемте, я приготовлю вам кофе. Потом вы освежитесь и поедете домой.

Донна взяла с заднего сиденья свою сумку и пошла вслед за Аланом к ближайшему высокому зданию. Оказавшись в квартире, она с удивлением отметила, что в ней все было как-то даже слишком опрятно. К примеру, телефонная полка над столиком в гостиной висела, аккуратно прикрепленная к стене, а по обеим сторонам самого телефонного аппарата лежали карандаш и ручка — наподобие кресел мебельной тройки по сторонам дивана. В уютной гостиной она с удовольствием погрузилась в подушки мягкого, обитого красивым голубым шелком дивана и на мгновение закрыла глаза. Сон все еще грозил окутать ее. Она была измучена и физически, и морально. Алан с жалостью посмотрел на нее и включил электрический чайник, чтобы приготовить кофе.

— А может, вам пока пойти и принять душ? — предложил он. — Освежитесь. А я принесу ваш чемодан, чтобы вы могли переодеться, а?

Донна с благодарностью кивнула. Поездка из Ливерпуля в Лондон совершенно выбила ее из колеи. Спустя пять минут она стояла под горячей струей душа; вода омывала ее со всех сторон. Она взяла кусок мыла «Люкс», начала намыливаться — и вдруг ей представилось, как Алан в этой ванной комнате делает то же самое… Движения ее замедлились. Она сделала глубокий вздох. Повсюду ощущался запах Алана. Даже дымок от его сигарет, казалось, окружал ее со всех сторон. Она закрыла глаза, позволив воде свободно стекать по лицу. Донна безуспешно пыталась пробудиться от грез и зарядиться хотя бы малой толикой энергии.

Наконец она не спеша намылила себя между ногами, смакуя свои ощущения. «Сколько времени прошло с тех пор, как мужчина касался меня там?..» — Она вдруг резко отдернула от себя пальцы, словно получив ожог. После чего торопливо закончила принимать душ и завернулась в большое белое полотенце. Потом, взяв полотенце для рук, обернула им голову: получилось нечто вроде тюрбана.

Донна уставилась на свое отражение в зеркале, висевшем над раковиной. Она хорошо выглядела и знала это: кожа светилась от горячей воды, глаза сверкали, как темные бриллианты. Именно в такое время, как теперь, после душа она острее всего тосковала по Джорджио. Донна всегда была здоровой женщиной и временами страстно мечтала о сексе, как некоторые люди жаждут шоколада или других сладостей. «Как быстро пролетело то время, когда я по-настоящему была связана с мужем!» — Она глубоко вздохнула и отвернулась от зеркала, постаравшись выбросить образы Джорджио и Алана Кокса из головы.

Заметив большой черный банный халат, висевший на внутренней стороне двери, она набросила его на себя, потом сложила банное полотенце и повесила его на подогреваемую сушилку. Она осмотрела ванную комнату, чтобы убедиться, что оставляет за собой полный порядок, и вышла из помещения. Обнаружив, что Алан находится у себя в спальне, Донна почувствовала, как румянец заливает ей шею и лицо. Ей стало жарко, и она едва не потеряла сознание от смущения.

— Я принес вам чашку кофе, а ваш чемодан — на кровати, — сообщил ей Алан, показавшись из спальни.

Они долго смотрели друг на друга. Донна по-новому ощутила, что в Алане Коксе есть нечто притягательное. И вдруг она поняла, почему они так много спорят и отчего никак не могут найти общий язык… Эта мысль стала для нее еще одним откровением. Стараясь больше не глядеть ему в глаза, она напряженно улыбнулась:

— Спасибо! Я не задержусь. Сейчас же поеду домой.

Алан понял намек и оставил ее одну в комнате.

Донна слегка подсушила волосы и торопливо оделась, все время побуждая себя действовать быстрее: «Мне нужно поскорей выбраться из квартиры Алана и оказаться дома, на своей территории! Я слишком долго была одна, сама по себе — вот в чем дело!.. Как только Джорджио вернется домой, все станет хорошо, как прежде».

Она настолько была занята своими мыслями, что, выходя из дома, не заметила, как в это время на улице вблизи дома Алана припарковал свою машину Большой Пэдди.

Алан слушал ранние утренние новости по «Радио-4», когда зазвонил домофон. Он нахмурился и нажал кнопку внутренней связи.

— Кто там?

И с облегчением услышал голос Большого Пэдди:

— Это я, Алан, открой дверь.

Через две минуты Пэдди стоял в холле Алана. На лице его блуждала взволнованная улыбка. На нем была нарядная рубашка. Он недавно вымыл волосы.

— Я надеялся вскоре увидеться с тобой, Пэдди, — сказал Алан. — Только я полагал, что это случится в нормальное время — днем или ранней ночью, но уж никак не таким ранним утром.

Пэдди прошел за Аланом на кухню.