Государство страха - Крайтон Майкл - Страница 80

И сами офисы, как заметил Эванс, тоже претерпели значительные изменения. Графики и схемы, висевшие на стенах, приобрели еще более сложный характер. Вокруг красовались огромные снимки Тихоокеанского региона, где проживал народ вануату, сделанные с земли и с воздуха. Ряд их демонстрировал эрозию почвы на пляжах, на других были видны покосившиеся домики, готовые вот-вот соскользнуть в воду. Был здесь и большой снимок целого класса школы: красивые темнокожие ребятишки, белозубые улыбки на лицах. В центре комнаты стояла трехмерная модель главного острова, освещенная ярче, чем все другие объекты.

Дженифер принарядилась: белая блузка, юбка, туфли на высоких каблуках. Она показалась Эвансу удивительно красивой, и еще было в ее внешности нечто загадочное, таинственное. Эванс заметил, что не только Дженифер, но и все остальные сотрудники приоделись, пришли в пиджаках и галстуках. Никаких там джинсов или футболок, которые он видел на них во время первого визита. И еще ученых здесь было гораздо больше.

– Итак, что тут происходит? – спросил Эванс.

– Съемки ролика, – ответила Дженифер. – Решили снять специальный рекламный ролик для телевидения, будем крутить во время освещения судебного процесса как фон. Ну и ряд интервью тоже заснимем.

– Но вы же еще не объявили о подаче иска.

– Это произойдет сегодня. Здесь, у нас, перед зданием офиса. Пресс-конференция назначена на час дня. Ты, разумеется, будешь?

– Право, не знаю, что и…

– А я точно знаю: Джон Болдер хочет, чтобы ты присутствовал. Представлял Джорджа Мортона.

Эванс забеспокоился. Если он засветится здесь, на работе точно возникнут проблемы, причем нешуточные.

– Но у Джорджа было еще несколько юристов. Старше меня и опытней, которые…

– Дрейк настоял, чтоб это был именно ты.

– Дрейк?

– Да. Говорил, что ты имеешь непосредственное отношение к созданию документов по финансированию этого иска.

Ах, вон оно что, подумал Эванс. Они специально хотят показать его по телевизору, чтобы впоследствии он не смог и словом обмолвиться о пожертвовании десяти миллионов долларов в пользу НФПР. Поэтому и пригласили на церемонию, чтоб засветился, обозначил свое присутствие. Тогда Дрейк может заявить, что десять миллионов поступают на счет его организации, и молчание Эванса будет воспринято как знак согласия. Если он, конечно, не выступит с опровержением. А позже, если начнет возмущаться, они всегда могут сказать: «Но ты же был там, Эванс. Почему тогда промолчал?»

– Понимаю, – протянул он.

– Ты, я смотрю, чем-то обеспокоен.

– Так и есть…

– Послушай меня, – сказала Дженифер, – ни о чем не беспокойся.

– Но ведь ты не знаешь…

– Слушай, что я говорю. Не тревожься ни о чем.

– Ладно. Как скажешь.

Нет, разумеется, она желала ему только добра, но, несмотря на все ее заверения и утешения, у Эванса возникло тревожное ощущение полного провала. Полиция грозится выписать ордер на его арест. На работе недовольны его долгими отлучками. А теперь еще эти попытки раз и навсегда заткнуть ему рот, показав по телевизору где-нибудь на заднем плане.

– Зачем ты просила меня прийти так рано? – спросил он.

– Просто хотела, чтоб ты поприсуствовал на нашем рабочем совещании. Оно имеет прямое отношение к отбору присяжных.

– Прости, никак не могу…

– Отказы не принимаются. Ты должен. Кофе хочешь?

– Не откажусь.

– Выглядишь усталым. Надо тебя причесать и немного подгримировать.

Полчаса спустя он сидел в той же комнате совещаний за длинным столом. И на него снова смотрели молодые ученые, целая команда.

– Сегодня, – сказала Дженифер, – мы собираемся рассмотреть ряд вопросов, связанных с глобальным потеплением и землепользованием. Тебе знакома эта проблема?

– Лишь в самых общих чертах, – ответил Эванс. Дженифер кивнула одному из ученых, сидевшему в самом конце стола:

– Раймундо! Ознакомишь нашего гостя с самой сутью вопроса?

Молодой человек говорил с сильным акцентом, но Эванс его понимал.

– Всем известно, – начал он, – что изменения в землепользовании вызывают изменения средней температуры земли. В городах всегда теплее, чем в сельской местности, явление это принято называть «урбанистическим тепловым эффектом». Земля на пашнях теплее, чем в лесах, ну и так далее.

– Ага, – кивнул Эванс. Он никогда не слышал прежде об этой концепции, но она казалась вполне логичной.

Раймундо тем временем продолжил:

– Довольно большой процент метеостанций, которые сорок лет тому назад располагались в сельской местности, теперь находятся в городах, в окружении небоскребов, бетона и асфальта. И естественно, что они регистрируют потепление.

– Понимаю, – снова кивнул Эванс. Отвернулся и посмотрел сквозь стеклянную перегородку. Он увидел, как по складу расхаживают телевизионщики, снимают разные предметы и интерьер в целом. Одна надежда, что они не заявятся сюда. Ему не хотелось выглядеть в их глазах малообразованным недоумком.

– Все это – хорошо известные факты, – продолжал Раймундо. – Исследователи по большей части пользовались данными, полученными с метеостанций вблизи городов. Ну и, естественно, уменьшали их немного с целью компенсировать урбанистический тепловой эффект.

– А как рассчитывалось это сокращение? – спросил Эванс.

– Различными способами, в зависимости от того, кто этим занимался. Но большинство алгоритмов опиралось на данные о численности населения. Чем больше население того или иного города, тем больше сокращение.

Эванс пожал плечами:

– Что ж, наверное, в целом это верный подход.

– К сожалению, – возразил ему Раймундо, – это не так. Слышали, что произошло, к примеру, в Вене? Там несколько лет тому назад проводил исследования Бойм. Так вот, в Вене с 1950 года не было отмечено роста населения, зато использование энергии возросло раза в два, да и площадь городской застройки значительно увеличилась. А потому имел место столь же значительный урбанистический тепловой эффект. Тем не менее ученые продолжали уменьшать данные с метеостанций, поскольку исходили из численности населения.[17] – Таким образом, получается, что потепление, исходящее от городов, недооценивается? – спросил Эванс.

– Хуже того, – вмешалась Дженифер. – Принято думать, что урбанистическому тепловому эффекту не стоит придавать такого уж большого значения, поскольку он вносит лишь незначительную лепту в глобальное потепление. За последние тридцать лет наша планета нагрелась в среднем на 0,3 градуса Цельсия. По расчетам ученых, среднее потепление в городах составило около 0,1 градуса Цельсия.

– Так. И что?

– Да то, что эти расчеты и предположения неверны. К примеру, китайские ученые сообщают, что температура в Шанхае повысилась на целый градус Цельсия, причем заметь, только за последние двадцать лет.[18] А эта цифра превышает общие данные по глобальному потеплению нашей планеты за последние сто лет. И Шанхай тут не единственный. Температура в Хьюстоне повысилась за последние двадцать лет на 0,8 градуса Цельсия. Причем измерения эти производились со спутников и относились к ночному времени. Это можно прочесть в статье Д. Р. Струткера, опубликованной в 2003 году в одном из журналов. Города Кореи нагреваются с поразительной быстротой.[19] В городе Манчестер, Англия, отмечены температуры на восемь градусов выше, чем в окружающей сельской местности.[20] Даже в маленьких городках температура существенно выше, чем в их окрестностях.

Дженифер потянулась к стопке графиков.

– Данные, которые вы увидите в этих графиках, – сказала она, – уже обработаны соответствующим образом. При их составлении учитывался фактор урбанистического теплового эффекта. Но, возможно, недостаточно.