Гончая. Тень короля - Федотова Надежда Григорьевна - Страница 142

— Опоили, значит? — с легкой усмешкой сказал он вполголоса. — Ну-ну… Клан Ножей всем составом со смеху бы помер!.. Впрочем, дело ваше, а своё я уже сделал… Аббату от меня — низкий поклон. Ну, и вам удачи, Годфри!..

Он развернулся и зашагал вверх по лестнице, не оглядываясь. Наверху его ждала долгожданная свобода. И еще кое-кто — не менее долгожданный. "Ведь всего на четверть часа без присмотра ее оставил! — думал Ивар, скользя рукой по перилам. — А она уже и здесь отметилась. Нет, с этим надо что-то делать… Вот прямо сейчас и начну!"

Он ускорил шаг.

А когда на лестнице все стихло, Годфри, ухмыльнувшись, приоткрыл глаза.

— Недаром ваша голова столько стоит, лорд, — насмешливо пробормотал он. И потянулся, чутко прислушиваясь к доносящемуся сверху топоту. От вынужденного сидения в неудобной позе слегка ломило спину. Отвык. Но придется потерпеть. — Надеюсь, гончих мне больше не встретится. Каждый раз — так хоть что-нибудь, да не слава Богу!.. А поклон передам. На исповеди…

Над головой послушника загрохотали тяжелые подошвы сапог. Вниз спускался глава дружины, и с ним еще несколько человек. Годфри поспешно откинулся затылком на холодную стену и, смежив веки, выровнял дыхание. Раскаянием он не мучился — туда нелюдям и дорога! А вот мальчишку-лучника было жаль. Нет, возмездие за расправу ему, конечно, не грозило: уже не догонят, да, по совести, и догонять-то навряд ли захотят… "Но от себя не убежишь, — подумал послушник. — Даже если уверен, что прав был. Сладость мести сильно преувеличена, дружище!.. Она не вернет утраченного. И всю жизнь будет камнем висеть на твоей шее, мешая забыть то, о чем так хочется забыть. Простить и смириться куда как легче! Но понимаешь это обычно тогда, когда поздно уже что-то менять…"

Ивар затянул горловину походного мешка и обернулся к окну:

— Ну как? Видеть он будет?

— Думаю, да, — Нэрис, склонившись над лицом Творимира, внимательно разглядывала вспухшее веко и мутный, налитый кровью глаз русича. — Но повязку надо обязательно… Зря вы так рано перекинулись, сударь. Не царапина, все-таки, такими вещами не шутят.

— Эх, — проскрипел болящий, щурясь от солнечного света. Поврежденный глаз нестерпимо жгло, но воевода молча терпел. Это было не первое его ранение, и чутье подсказывало Творимиру, что самое страшное — позади. Поболит да отпустит.

— Дайте-ка и я взгляну поближе, — лорд бросил мешок и подошел к другу. — Уй, ну и видок!.. Тебе б еще подлечиться, честное слово. Может, погодим с отъездом?

— Эх! — отрезал Творимир. Несмотря на паршивое самочувствие и частичную слепоту, ему, так же, как и командиру, не терпелось убраться из Ирландии. Ноги-руки целы, второй глаз видит прекрасно… Сколько еще им тут валандаться?! Главное — приказ королевский выполнили, а уж "подлечиться" и по дороге можно. Одна ночка в запертой каюте… Русич, скорчив страдальческую гримасу, высвободил голову из цепких пальчиков леди МакЛайон и отвернулся от окошка, смаргивая выступившие слезы. Лучше бы в нос вцепился тогда, гаденыш!.. Больнее, но и заживает легче… Нэрис сочувственно покачала головой:

— Плохо, да? Вы посидите тут, я сейчас!.. У вождя в спальне склянка с болеутоляющим… Ему, если что, жена еще приготовит. А нам нужнее!

— Нэрис, только туда — и обратно! Знаю я тебя… — советник отвлекся на стук в дверь. — Входите!.. О… Дейдре?

— Я не очень помешала? — женщина посторонилась, пропуская шмыгнувшую в коридор Нэрис, и остановилась на пороге. В руках у нее был какой-то объемистый сверток. Ивар учтиво подвинул даме стул, но она этот жест даже не заметила. — Я на минутку… Вы ведь возвращаетесь в Шотландию, лорд МакЛайон?

— Да, — кивнул он, внутренне ужаснувшись виду гостьи. Красота госпожи Мак Кана поблекла в одну ночь: красные, опухшие веки, синие тени под глазами, скорбная складка у губ, непонятно откуда взявшаяся сетка морщин… Даже в блестящих черных волосах прорезались тонкие серебряные нити. "Счастье стирает прожитые годы, горе — прибавляет с довеском! — невольно подумалось ему. — Жаль. Такая красивая женщина… И куда вдруг все девалось?" Поняв, что упоминать о причине пугающей метаморфозы сейчас не стоит, лорд снова подвинул сестре вождя стул и сказал:

— Лошади уже оседланы. По пути мне будет нужно кое-куда заглянуть, но мы надеемся отплыть еще до вечера. Не хотите поехать с нами, Дейдре? Государь ждет вас, вы ему дороги.

— Нет, — сказала она бесцветным голосом. — И Кеннету, и мне — нам остались только воспоминания… Мне нечего делать в Шотландии. И здесь тоже. Я уже все решила, лорд… И брат Патрик любезно согласился подождать, пока я соберу вещи.

— Боюсь, что не совсем понимаю…

— Община идет в Арму. Там много монастырей, норманны не все разрушили. Надеюсь, хоть в одной обители и для меня местечко найдется… Дэвин пока не знает. И я не хочу, чтобы знал — он наверняка не одобрит… Но это все мелочи, лорд. Я пришла поблагодарить вас и попросить о маленькой услуге.

— Всё, что угодно, — с готовностью кивнул королевский советник. И мысленно чертыхнулся: "Поблагодарить!.. Еще хоть слово благодарности — и я следом за Дейдре в монастырь уйду. Что у меня за служба такая скотская?!"

Госпожа Мак Кана протянула ему сверток:

— Вот. Передайте это Кеннету. И скажите ему… скажите, что… — она запнулась, закрыла лицо ладонью и, быстро махнув рукой, выбежала из комнаты. Ивар, комкая в пальцах грубую ткань, смотрел ей вслед.

— Эх… — с грустью обронил Творимир.

— Не говори, друже, — согласно вздохнул лорд. — Такой сволочью я себя давно не чувствовал.

— Эх?

— Да понятно, что не виноват! — в сердцах плюнул Ивар. — А толку?! Ты ее глаза видел?.. Нет? А я видел. В такой колодец заглянешь — жить не захочется. Может, ну ее к черту, эту печать?.. Вернемся в Хайленд, осядем, заживем тихо-мирно, как люди…

Творимир усмехнулся в бороду. Он своего командира знал, как облупленного. И такие душевные терзания уже пару раз наблюдал… Бросит он службу, как же! Гончая — она гончая и есть. Не для них полная миска да лежанка мягкая. Кто для охоты рожден, тому жизнь в господских покоях — не в радость… Бывший воевода грузно поднялся со стула и, прикрыв одну ставню, ободряще хлопнул друга по плечу. Ивар выдавил из себя кривую улыбку:

— Ну да. Бывало и похуже… — он положил сверток на стол, потянул на себя тесемку, и, вынув из складок холстины аккуратно сложенный гобелен, развернул полотнище. Оттуда на него взглянуло улыбающееся лицо Энгуса. Юное, открытое, полное жизни. А не та черная, с проседью, морда, лязгнувшая клыками в локте от его лица прошлым вечером. И не та безжизненная маска, виденная несколько часов назад в подвале… Здесь он был настоящий. Даже более настоящий, чем на самом деле.

Лорд МакЛайон тяжело вздохнул и свернул гобелен. Дейдре была мастерица, но смотреть на конкретно это ее творение не было ни сил, ни желания… Позади скрипнул дверь — вернулась Нэрис. Следом за нею через порог шагнул зевающий Хант.

— Не знаю, чем этот гаденыш нас подпоил, — сказал он, плюхаясь на стул, — но у меня до сих пор в голове туман!.. И это вы еще Чарли не видели…

— А где он? — Ивар быстро сунул шуршащий сверток в свою торбу и отошел от стола, чтобы не мешать супруге. Творимир, недовольно ухнув, снова примостился у окна, отдавшись на милость врачевательницы. Десмонд фыркнул:

— Чарли-то? Да во дворе, у бочки. Плещется. И служанок голым торсом пугает… Ого! Вот это у вас факел, сударь!.. Ночью можно вместо сигнального огня использовать!

— Эх, — буркнул русич, недобро кося здоровым глазом на изуродованное лицо пирата. Тот поднял руки:

— Согласен! Я так и вовсе красавец… Лорд МакЛайон, в коридоре какой-то парнишка забитый мнется. О деньгах что-то бормочет. Ваш?

— Наш, — хмыкнул Ивар, поворачивая голову к двери. — Финви! Что ты там прячешься? Заходи, заходи… Или монета звонкая тебя уже не прельщает?.. Так я других желающих мигом найду!

— Всё-то вы насмехаетесь, господин, — обиженно пискнули из коридора, и в дверной проем просунулась физиономия бродяги. — А я, может, мешать не хотел. Вдруг вы заняты?..