Волшебство любви - Линден Кэролайн - Страница 73

Взгляд его прояснился, но лицо сохраняло прежнее суровое выражение.

— Ты уехала. И отказалась со мной видеться.

— Я сказала, что не готова встретиться с тобой. Мне потребовалось некоторое время, чтобы провести собственное расследование.

Он смотрел на нее в недоумении. Франческа открыла ридикюль и достала оттуда сложенные листы.

— Я хотела знать, во что я ввязываюсь. В конце концов, это называется действовать с умом, не так ли?

Эдвард выглядел слегка озадаченным, тем не менее, непринужденно откинулся на спинку кресла и приготовился терпеливо ее выслушать. Франческа откашлялась и начала читать с первой страницы:

— Покойный герцог Дарем в юности отличался буйным нравом и непостоянством. Он остепенился лишь тогда, когда в возрасте сорока лет унаследовал титул и ему внезапно потребовался наследник. — Она подняла на него глаза, спрашивая взглядом, как ему это нравится.

— Верно, — медленно проговорил Эдвард.

— Он слыл человеком жестким, упрямым и безжалостным. Он беззастенчиво пользовался всеми теми преимуществами, которые давали ему богатство и положение в обществе. Его герцогиня умерла, родив ему трех сыновей, и каждого из них он стремился вырастить похожим на него.

— Ни один из нас не похож на отца. По крайней мере, не настолько, чтобы можно было говорить об этом. И в кругу семьи покойный герцог, был человеком добрым и великодушным. — Эдвард откашлялся. — В остальном все написанное — правда.

— Или, скорее, не герцогиня, а вторая жена двоеженца. Герцог во времена буйной молодости успел вступить в брак, хотя много лет никто не видел эту женщину. Кто возьмет на себя смелость предположить, каким образом герцог мог бы избавиться от нежеланной и во всех смыслах доставляющей неудобства первой жены? И сейчас его дальний родственник Августус вот-вот может унаследовать огромное поместье Дарем и титул, поскольку сыновья герцога, очевидно, всего лишь внебрачные дети, не имеющие прав на собственность их отца.

— Домыслы и преувеличения, — сквозь зубы процедил Эдвард.

— Самый старший из сыновей Дарема, лорд Грешем, бездельник и беспутный ловелас, участвовал в восьми дуэлях, регулярно играет в азартные игры, неумеренно выпивает, водит дружбу с весьма сомнительными личностями, наставил рога, чуть ли не половине парламента, имеет долги, и сломал ногу в пьяной драке.

Эдвард нахмурился.

— Насколько мне известно, он сломал ногу, свалившись с лестницы, будучи пьяным, и восемь дуэлей — это слишком высокая активность для моего ленивого брата. Но в остальном портрет верен.

— Младший из сыновей — офицер, получающий взыскания за нарушения дисциплины также часто, как и награды за храбрость. Как и его старший брат, он слывет любимцем женщин, особенно ему благоволит жена командира его полка, которая много моложе своего мужа.

— Джерард слишком умен, чтобы заводить интрижку с женой командира, — ответил Эдвард. — Я надеюсь. — Он откинулся на спинку кресла. Теперь он уже не казался таким напряженным, как вначале, словно осознал, для чего она все это затеяла.

Франческа перевернула страницу.

— Средний сын герцога Дарема — человек холодный и расчетливый, — читала она, прилагая усилия к тому, чтобы голос ее не срывался и не дрожал. — Он безжалостен и в том, что касается ведения дел, и в том, что касается нежных чувств. По слухам, он расторг помолвку с леди Луизой Холстон после того, как узнал об отчаянном финансовом положении ее отца, и бросил даму своего сердца как раз в тот момент, когда она более всего нуждалась в поддержке и опоре. — Эдвард с раздражением приготовился возразить, но Франческа подняла палец, попросив его не перебивать. — Ходят также слухи, что это отец леди Луизы дал ей наказ завоевать сердце лорда Эдварда и заодно его немалое состояние, дабы поправить пошатнувшееся финансовое положение Холстонов. И когда слухи о «дилемме Дарема» поползли по городу, леди Луиза бросила нареченного ради маркиза Колвертона, чье финансовое положение характеризует большая стабильность. В результате лорд Эдвард, как сообщают надежные источники, стал водить дружбу с женщинами классом пониже леди Холстон, но поскольку он, так или иначе, вскоре потеряет состояние и титул, может, оно ему и на пользу — пусть пообвыкнет, поскольку вскоре в высшее общество доступ ему будет все равно закрыт. — Эдвард что-то пробормотал себе под нос, но Франческа снова жестом попросила его помолчать. — Ходят также слухи, что помолвка между Эдвардом де Лейси и Луизой Холстон была расторгнута не без деятельного участия Франчески Гордон, ловко воспользовавшейся слухами о небезызвестной «дилемме Дарема». Она коварно завлекла лорда Эдварда в свои сети, разрушила надежды Холстонов и разбила сердце леди Луизы, и все ради того, чтобы добыть себе мужа с более высоким, чем у нее, социальным статусом…

— Где, черт возьми, ты раскопала этот мусор? — раздраженно бросил Эдвард. По мере того как Франческа читала, он все больше и больше мрачнел.

— В светской хронике Грегори Слоуна, — сказала она. — Кое-что из «Модного вестника» и кое-что из «Скандалов недели». Я их все читаю.

— Ложь! Сплошная ложь!

Франческа опустила глаза на листы.

— Противоречия имеются, это верно. И внимание между братьями распределено далеко не поровну. Истории о твоем брате хоть и кажутся невероятными, зато многочисленны. Найти что-то о тебе было труднее.

— Ты хотела разузнать обо мне, — медленно проговорил он. Он чуть подался вперед, наблюдая за ней с пристальностью, заставлявшей Франческу испытать странные ощущения, словно волоски на коже вставали дыбом.

— Да, — сказала она, высоко держа голову и не отводя взгляда. — У меня не было времени нанимать сыщика, так что воспользовалась тем, что смогла найти.

Он чуть заметно усмехнулся:

— Я бы сказал тебе все, что ты хотела знать.

— Ты бы рассказал мне… — она заглянула в газету, — о женщине невысокого социального положения, с которой встречаешься?

— Не знаю, что я могу сказать о ней такого, чего ты не знаешь.

Франческа посмотрела на него с опаской. Выражение его лица оставалось безмятежным, лишь глаза блестели.

— На самом деле, — сказал Эдвард, — есть только один действительно важный факт, который тебе следует о ней знать. Она всегда была для меня утешением.

— Очевидно, она — лучшее, на что вы можете надеяться в вашей новой жизни нищего отщепенца.

Уголки губ его потянулись вверх.

— Она всегда была лучшей.

Франческа в недоумении подняла брови, и Эдвард взял ее за руку — нежно и с трепетом, словно боялся, что она ее выдернет.

— Я бы предпочел потерять все, что связано с Даремом, и сохранить тебя, чем сохранить Дарем и потерять тебя навсегда.

— Ты шутишь, — сказала Франческа, хотя сердце ее едва не вырвалось из груди при его словах.

Он соскользнул с кресла и опустился на одно колено.

— Всю мою жизнь Дарем был для меня всем. Я управлял им, и то, как я это делал, заставляло отца мной гордиться. Гордиться как сыном и как человеком. Ни младший, ни старший брат не любили Дарем так, как его любил я. Я никогда не разделял их увлечений, потому что был всецело поглощен заботами об урожае, об арендаторах и инвестициях. Мой брак с Луизой ничего не изменил бы в моей жизни в этом смысле; я ясно отдавал себе отчет в том, что состояние моей семьи спасло бы Холстонов от финансовых проблем и их собственность от запустения и разрушения вследствие небрежения и недостаточных вложений, и Луиза никогда не стала бы отвлекать меня от моих дел.

— Ты любил ее.

— Потому что я не знал тебя.

Он провел губами по костяшкам ее пальцев, прежде чем прижал ее запястье к своей щеке. По телу его прокатилась дрожь, словно от глубокого облегчения. Франческа тоже почувствовала, как ее отпустило напряжение.

— Я никогда не смог бы любить ее так, как люблю тебя.

Франческа громко всхлипнула.

— Почему ты не сказал об этом раньше?!

— Ты поймала меня с поличным — уличила в том, что я вел себя как надменный, самодовольный осел. Я увидел себя со стороны, и то, что увидел, мне совсем не понравилось. Я действительно не знал, что сказать.