Волшебство любви - Линден Кэролайн - Страница 40

Эдвард продолжал ее отчитывать, и его красивое лицо потемнело от бушевавших в нем страстей. Франческа попыталась выбросить из головы эту мысль, но она уже пустила корни и стремительно, словно зловредный сорняк, прорастала в ее сердце. Наконец ей удалось пробудить в нем чувства, как раз тогда, когда она была слабее всего, когда она бы отдала все, что угодно, лишь бы забыться, притупить боль отчаяния. И сейчас его слова были как колья, которые он забивал в ее совесть. Она вела себя глупо, необдуманно, возможно, лишила себя шанса отыскать племянницу. Она подвергла опасности себя и его, и все потому, что не способна сдерживать свои порывы. Он помогал ей из чувства долга, но сегодня она наглядно продемонстрировала ему, что согласившись ей помогать, он поступил глупо.

— Вы потеряли рассудок, мадам? — Он шагнул к ней, не дождавшись ответа. — Вы не можете просто?..

Франческа стремительно обернулась и поцеловала его. Привстав на цыпочки, одной рукой обняв его за плечи, прижавшись губами к его губам. Она почувствовала, как он вздрогнул от неожиданности, и, ощутив его попытку отстраниться, накрыла ладонью его скулу и щеку, прижимая лицо к своему лицу. Если она и оказывала на него давление, то совсем чуть-чуть. Губы его были твердыми и теплыми. Первое ощущение было странным — словно целуешь статую, и это царапнуло ее гордость. Унизительно целовать мужчину, который тебя не хочет. Но затем он хрипло простонал, и это был сигнал капитуляции. И еще через долю секунды она уже чувствовала, как он обнимает ее и целует. Он сам целовал ее. Она вцепилась в его плечо, когда он прижал ее к себе. Он изменил наклон головы и приоткрыл губы. Он повелевал и молил о ласке — и все в одном поцелуе. Это был поцелуй страждущего — мужчины, который долго отказывал себе в плотских радостях, и все, что она могла, — это держаться за него, не отпускать. Ей было хорошо, поразительно, пугающе хорошо.

Она почувствовала, как напряглись его предплечья, и вдруг он приподнял ее над полом и, закружив, прижал спиной к стене. Освободившись от необходимости удерживать ее, Эдвард скользнул ладонями по ее телу так, словно был его хозяином и хотел, чтобы и у нее не осталось в том никаких сомнений. Франческа вздрогнула, когда ладонь его накрыла ее грудь и большой палец царапнул сосок. Она выгнула спину, вжимаясь бедрами в его бедра. Чтобы не упасть, она схватилась за лацканы его сюртука. Он давил на нее своим весом, вжимал в стену, при этом давая ей весьма живое представление о размерах его эрекции. То, что упиралось ей в живот, твердело и увеличивалось с каждой секундой.

О Боже! Он ее хотел. Это желание, возможно, было лишь порождением его гнева и стечения обстоятельств, но ему удалось смести последние рубежи ее обороны. В ней не осталось ни следа притворства. Она поцеловала его, чтобы остановить поток его слов, она знала и так, что вела себя глупо. Но она также поцеловала его для того, чтобы узнать наконец, каким будет их поцелуй. Безумное, дикое желание, и Франческа искренне стремилась его подавить, пока наконец не пришла к компромиссу с собой. Эта потребность была сродни чесотке — она верила, что, раз «почесав» зудящее место, она успокоится. И эта потребность уже никогда не возникнет. Но случилось непредвиденное. Лорд Эдвард ответил на ее поцелуй. Он целовал ее так, как никто и никогда в жизни ее не целовал, и теперь она боялась, что этот безумный «зуд» не пройдет у нее никогда.

Рука его покинула ее грудь и скользнула к животу. Она чувствовала обжигающие прикосновения даже сквозь ткань платья и корсета. Потом его длинные пальцы легли на поясницу, и он прижал ее к себе еще крепче. У Франчески было такое чувство, что она вливается в него, что тела их сплавились бы в одно, если бы им не мешала эта дурацкая одежда. И она не находила в этом ничего предосудительного. Как может быть что-то плохое и недостойное в том, от чего делается так хорошо? Она вжималась в него, отвечая на его поцелуи самозабвенно и дерзко, давая волю всем тем чувствам и побуждениям, которые так долго держала в узде.

Внезапно застонав, лорд Эдвард оторвался от ее губ и высвободился из объятий. Франческа едва не сползла по стене на пол — колени подгибались, и ноги отказывались ее держать. Глаза она упорно держала закрытыми и даже умудрилась отвернуть голову. Реальность накатила на нее, вернее, окатила ушатом холодной воды. Франческа вдруг вспомнила, что всего несколько дней назад он был помолвлен с другой женщиной, с женщиной, которую он, предположительно, очень любил, и теперь у нее возникло ужасное чувство, что именно поэтому он ее сейчас оттолкнул. Она сама во всем виновата — ей не надо было с ним флиртовать и допускать в отношении него столь опасные мысли. Она вела себя как распутница, зачем она только решилась его поцеловать!

— Я прошу прощения, — сказал Эдвард низким, хриплым голосом, совсем непохожим на его обычный голос.

— Не нужно извиняться, — прошептала Франческа.

— Этого больше не повторится.

Она молча покачала головой. Она слишком многого требовала от жизни, если надеялась, что нечто столь сказочно прекрасное случится с ней еще раз.

Наступило долгое молчание.

— Этого ни в коем случае больше никогда не произойдет, — сказал Эдвард, будто первого раза было недостаточно.

Франческа облизнула губы. Они сильно припухли и теперь были очень чувствительными.

— Вы убеждаете меня или себя? — Франческа до сих пор не решилась открыть глаза и посмотреть на Эдварда.

Он молчал. А когда она услышала, как тихо открылась и закрылась дверь, сразу поняла — лорд Эдвард ушел.

Чары, удерживающие ее в неподвижности, отступили. Франческа открыла глаза и кое-как на нетвердых ногах добрела до дивана.

Что она наделала? Возможно, он больше никогда не захочет ее увидеть. Франческа закрыла лицо руками и заплакала от горечи утраты.

В этот момент она даже не вспомнила о Джорджиане…

Эдвард гнал коней так, словно за ним гналась свора церберов из ада. Прочь, прочь от дома Франчески Гордон. Он пустил коней рысью, а потом еще прищелкнул поводьями, чтобы поторопить их. Он ехал прочь из Лондона. Прочь из города, подальше от нее. Он стремился убежать от своего гнева и желания повернуть обратно — ему было недостаточно одного поцелуя. Будь в нем хоть капля здравомыслия, он бы ехал, не останавливаясь, до самого Суссекса. Там по крайней мере он мог и дальше жить своей обычной, упорядоченной жизнью, не опасаясь вмешательства этой женщины, которая вила из него веревки. Сколько бы он ни уговаривал себя, что способен управлять своими чувствами и эмоциями, в глубине души он знал, что это не так. Сегодня по ее милости он пережил такой страх, какого не знал до сих пор, — когда она бросилась прямо под колеса проезжавших карет. Потом, словно по щелчку, страх превратился в ярость. Он был готов ее задушить за то, что она так бездумно рисковала собой. Но затем его ждало еще более мощное потрясение. Он еще никогда не испытывал такого сильного и острого желания, и оно возникло, едва она прикоснулась к нему. Поцелуй ее был сперва робким, но вскоре она целовала его уже с такой же жадностью и страстью, с какой он ее целовал. Господи, как она его целовала! Руки его затряслись, и он отпустил поводья. Ветер грозился сорвать с него шляпу, так быстро несли кони.

Зачем она это сделала? Наверняка она понимала, что не стоит вот так играть с мужчиной… Она поцеловала его лишь для того, чтобы отвлечь, заставить его замолчать?

Эдвард стиснул зубы при этой мысли. Он надеялся, что это не так. Возможно, если оглянуться назад, и не стоило так резко с ней говорить. Той женщине, которую он успел узнать, это бы не понравилось… Но та женщина и не постеснялась бы ответить ему в том же духе. Фурия, которая ворвалась в его дом, чтобы отчитать его за то, что он украл ее солиситора, не стала бы молча сносить его упреки и, вполне возможно, просто вышвырнула бы его из дома. Той женщине он был готов, и мог, оказать сопротивление — по крайней мере до сих пор мог, хоть и с трудом.

Но эта женщина… Эдвард ощутил проблеск тревоги, вспоминая во всех подробностях то, что он чувствовал, когда она прикоснулась к его щеке, как раскрылись ее губы, каким жарким и влажным был ее рот. Как рука накрыла ее грудь. И как Франческа прижималась к нему, льнула, постанывала от желания, как эти звуки возбудили его, заставив забыться… Как она довела его до того, что он едва не схватил ее на руки и не понес наверх, в спальню, не сорвал с нее одежду и…