Волшебство любви - Линден Кэролайн - Страница 13

— О Боже! — сочувственно воскликнула Луиза. — Как ужасно.

Да, действительно ужасно.

— Я не могу поверить, что герцог Дарем мог так поступить, — сказал Эдвард, внезапно поймав себя на том, что ему хочется все ей рассказать. Она бы поняла в отличие от Джерарда или Чарли, каково это, когда тебя держат в полном неведении. — Я не о самом поступке, а о том, что он мог так долго держать его втайне — от меня. Я никогда не пренебрегал своим сыновним долгом, и теперь я узнаю…

Луиза остановилась и взяла его за руку. Эдвард замолчав, осознав, что говорит на повышенных тонах.

— В чем дело? — спросила она. — Не может быть, чтобы речь шла о чем-то таком, с чем вы и его светлость не справятся. — Луиза ему улыбнулась: — Я верю в то, что вам любая задача по плечу, Эдвард.

Он посмотрел на ее руки — такие маленькие и нежные, которые она положила поверх его сжатых кулаков.

— Это отвратительно, бесчестно, — тихо сказал он. — Мой отец был женат до того, как женился на нашей матери, — несколько десятилетий назад! — на женщине, которую никто не видел почти шестьдесят лет. Но они не развелись, и Дарем не знал, что с ней сталось после того, как они расстались. Он решил, что она умерла или вышла замуж вновь, но он никогда не был в этом до конца уверен или никогда не имел тому неопровержимых доказательств. Наверное, он убедил себя в том, что все так и есть; он никогда ни словом о ней не обмолвился ни мне, ни моим братьям, и все же сейчас мы должны найти эту женщину и выяснить, сделал ли ее брак с моим отцом, незаконным его брак с моей матерью.

Сказав об этом, Эдвард почувствовал уже знакомые признаки поднимающегося гнева, но усилием воли подавил ярость в зародыше. Гневом ничему не поможешь.

— Я уже нанял солиситора, чтобы прояснить нашу ситуацию с точки зрения закона. Маловероятно, что она все еще жива или станет выдвигать претензии после стольких лет, но к такому повороту мы должны быть готовы. Если хоть один камень оставить неперевернутым… — он вздохнул, — это может грозить катастрофой.

Луиза ничего не сказала. Эдвард внимательно смотрел на нее. Она сделалась белой, как алебастр, и едва дышала, взгляд ее остекленел.

— Господи! — воскликнул он. — Вы собираетесь упасть обморок?

— Нет, — еле слышно прошептала Луиза. — Я… Я… нет, конечно. О, Эдвард! Не может быть, чтобы это было правдой!

— Несмотря на все мои мольбы, этот кошмар не рассеялся, словно дурной сон, — ответил он. — Мне не хотелось обременять вас, но не сказать вам было бы нечестно, однако вы должны пообещать мне, что сохраните это в тайне. Копаться в далеком прошлом отца будет достаточно неприятно и без того, чтобы сплетники склоняли имя Дарема на все лады.

И вновь она не ответила. Луиза нетвердой походкой направилась к скамье, обмахивая лицо рукой. Эдварду вдруг стало ужасно стыдно за себя — за то, что он рассказал ей. Он не думал, что сказанное им так ее ошеломит. Он присел рядом на скамью и стал ждать, когда Луиза оправится.

— И… И вы уверены, что ничего не вскроется? — спросила она наконец. Грудь ее вздымалась так, словно она пробежала целую милю.

— На все сто, — немедленно ответил Эдвард. — И солиситор со мной согласен.

Луиза едва заметно кивнула.

— Хорошо, — пробормотала она. — О, Эдвард, как это было бы для вас ужасно, если бы вы ошиблись в своих прогнозах!

Эдвард вздохнул:

— Действительно, ужасно. Титул все равно не должен был перейти ко мне, но все остальное… Мы с братьями не окажемся в нищете, поскольку отец оставил нам пусть скромные, но вполне достаточные для комфортного существования средства, однако утрата Дарема была бы сильным ударом. — Если не считать того, что они все разом станут бастардами. И тут никакие деньги не смогут помочь.

— Это… Он поступил очень предусмотрительно.

— Да. — Больше ничего и не скажешь. Деньги они получат очень небольшие. Большая часть дохода от Дарема была связана с поместьями, которые этот доход приносили, и большинство их отчуждались вместе с титулом. Они не могли отойти никому, кроме следующего герцога, и если этим следующим герцогом окажется не Чарли… то они с младшим братом потеряют свою долю дохода. И что самое худшее, майорат на поместья заканчивался на Чарли или на том, кем бы он ни был, кто станет следующим герцогом. Отец их недвусмысленно выразил желание, чтобы Чарли выделил каждому из братьев по поместью, которые бы перешли в их полное распоряжение: поместье в Суссексе Эдварду и подобное поместье в Корнуолле Джерарду. Ожидания Эдварда были и в самом деле весьма оптимистичными, вплоть до печальных событий, произошедших несколько дней назад.

Прошла минута, другая. Пора было прощаться с Луизой. Сообщенное известие омрачило их прогулку, но оставаться с невестой дольше Эдвард не мог — его звали дела.

— Я должен идти, Луиза. Сожалею, что принес столь неприятную новость, но я не мог хранить ее от вас в секрете.

— Нет, не корите себя, — слабым голосом ответила она. — Я рада, что вы мне рассказали. Хранить такие ужасные вещи в тайне!

Эдвард посмотрел на нее искоса. Он не вполне понял, она имела в виду: что ей будет ужасно трудно хранить тайну или что его отец поступил ужасно, утаив такое него.

— Но ведь вы никому не расскажете?

— О! — Она подняла на него широко открытые голубые глаза. — Конечно, я сохраню вашу тайну — клянусь.

Эдвард улыбнулся ей:

— Спасибо. — Он прижался губами к ее рукам.

— Но, Эдвард, — тревожно спросила она, — на какое время откладывается наша свадьба? Как вы думаете?

Он перевернул ее руку и провел подушечкой пальца по голубоватой вене на запястье.

— На несколько месяцев, по крайней мере, на полгода, на время траура.

— О, — со вздохом сказала Луиза. — Понимаю… — Она поднялась со скамьи и высвободила руку. — Я лучше пойду, — сказала она и оглянулась через плечо, посмотрев в сторону дома. — Матушка станет задавать вопросы, и мне придется сказать ей… о том, что свадьба откладывается.

— Конечно. — Эдвард тоже встал и привлек ее к себе. Обычно она встречала его поцелуи с трогательным смущением и улыбкой, но на этот раз на ее лице было почти трагическое выражение. Он прикоснулся губами к ее губам и расстроился, почувствовав, что они дрожат. — Я встречусь с вашим отцом и объясню ему, чем вызвана задержка, — сказал он. — Вам не надо ничего ему говорить, если вы этого не хотите.

— Как пожелаете, — прошептала Луиза, подняв на него влажно блеснувшие глаза. — Сейчас его нет дома. О… О, Эдвард! — Вздрогнув всем телом, она вступила в его объятия.

— Ну будет вам, — пробормотал Эдвард, ласково погладив ее по спине. — Я зайду к нему завтра. Все будет хорошо.

Луиза напряженно замерла в его объятиях, постояла так несколько мгновений, затем отступила.

— Надеюсь, что так и будет. Я… — Она прикусила губу. Лицо ее было очень бледным. — Доброго дня вам, Эдвард.

— И вам, моя драгоценная.

Она закрыла глаза на последнем слове, но, открыв их, вымучила улыбку. Эдвард поклонился и ушел, в очередной раз поздравив себя с тем, что выбрал идеальную невесту. Ее отец, граф Холстон, поймет, что он, Эдвард, должен соблюсти приличия и отдать дань скорби отцу, но к Рождеству они смогут пожениться. Что касается всего остального, то он искренне надеялся, что никому даже не придется об этом услышать.

Франческа проснулась в настроении под стать мрачному утру. Вернувшись домой, она еще раз просмотрела список рекомендованных ей солиситоров, припоминая, что каждый из них ей говорил. Олконбери нанес ей визит и попытался уговорить пойти с ним сегодня вечером в театр. Он говорил, что ей надо срочно поднять себе настроение, но даже разговоры об этом были ей противны. Франческа выпроводила его и попыталась утешить себя несколькими бокалами вина. Для нее тот факт, что Эллен увезла Джорджиану, стал еще большим ударом, чем потеря Уиттерса. До сих пор по крайней мере она знала, где находится Джорджиана, даже если ей не позволяли с ней видеться. Теперь она потеряла надежду на то, что сможет когда-либо ее увидеть. Что, если Эллен сбежала в Америку? Или на континент? Понадобится целая вечность, чтобы ее отыскать, в особенности если этот старый зануда мистер Кендалл останется столь же преступно равнодушным к ее тревогам, касающимся благополучия Джорджианы.