Врунишка - Полоцк Илан Изекиилович - Страница 9

— Ведь было уже за полночь, и я спала, — строго сказала Дарси, видя перед собой спутанную копну кудрявых волос своей подруги, — когда ты позвонила мне по домофону. «Дарси!» — услышала я такой шепот, словно за тобой гнались копы…

— Пойми, он стоял всего в нескольких футах от меня! Я не могла…

— «Дарси, пожалуйста, впусти меня. Я все объясню завтра». А дальше я спросила, случилось ли что-нибудь, и услышала в ответ: «Нет, просто мне надо попасть внутрь. Всё объясню завтра. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…» — изобразила Дарси те молящие нотки, которые она слышала в голосе Молли. — Так все было? Я верно передаю?

Молли смущенно посмотрела на подругу.

— Итак, — Дарси взяла распустившийся моток ленты и стала аккуратно сматывать ее, — что же произошло, Молли? Или ты считаешь, что у меня нет права поинтересоваться? Ради Бога, я пошла на то, чтобы впустить в дом постороннего человека. Может, за это меня еще выставят из него.

— Дарси… я не знаю, как тебе все объяснить.

— А ты попробуй… с самого начала, — безжалостно потребовала Дарси. — Времени у меня хватит. Черт, да ведь сегодня пятница. И если ты быстренько все выложишь, мне не придется перерабатывать.

— Это было просто потрясающе, — беспомощно начала Молли, с трудом удерживаясь от слез. — Я великолепно чувствовала себя в новом платье и туфельках и, когда справилась с волнением, честное слово, стала нравиться сама себе.

— Он хорошо к тебе относился?

— В этом-то все и дело. Он был более чем внимателен, само обаяние. Я хочу сказать, в нем нет и следа чванства, надменности или чего-то такого. Выяснилось, что мы читаем одни и те же книги и любим одну и ту же музыку, даже смеемся одним и тем же шуткам. Я и представить себе не могла, насколько хорошо и спокойно я буду чувствовать себя в его обществе.

— Так в чем же проблема? Почему ты выглядишь словно потерянная кукла, как говорит мой маленький племянник?

— Дарси… я позволила себе такую глупость, — простонала Молли, снова опуская голову.

Дарси положила руку на плечо подруги и наклонилась к ней.

— Послушай, моя милая, все мы время от времени позволяем себе те или иные глупости. Особенно когда речь идет о мужчинах. Так в чем она заключалась?

— Я соврала, — откровенно сказала Молли, уставясь на Дарси широко открытыми глазами. — Дарси, он такой богатый и умный, так элегантно одет, и у него такая шикарная машина и все прочее… Я просто не могла позволить, чтобы он узнал, как… в каком убожестве я живу, что представляет собой мой дом. Так что я… ну, словом, выдумала себе совсем другую жизнь.

— Ух ты. — Дарси с нескрываемым восхищением уставилась на собеседницу. — Никогда и представить себе не могла, что ты способна на такое и можешь так закрутить кому-то голову.

Молли чуть не задохнулась от нахлынувшей и затопившей ее волны смущения.

— Ох, я понимаю, — пробормотала она. — Ужасно. Просто ужасно.

— И какое же я имела отношение ко всей этой истории? Почему ты решила в полночь ввалиться ко мне в дом?

Молли покраснела до корней волос.

— Я даже не сообщила ему, что у меня есть семья. Сказала, что живу одна и в городе у меня никого нет, что в этом здании занимаю пентхаус, — добавила, смущенно улыбаясь, Молли, — и в нем расположена моя студия со стеклянным потолком, в которой я и провожу время, занимаясь живописью.

— На самом деле пентхаус принадлежит какому-то богатому арабу, — весело уточнила Дарси, — и он проводит свободное время, устраивая у себя приемы. Я слышала, что арендная плата составляет что-то около трех тысяч в месяц.

— Три тысячи в месяц? — с ужасом повторила Молли.

— Ага. И как я прикидываю, твой Кевин Донован должен иметь представление, во сколько обходится такой пентхаус. Неужели он совсем не поинтересовался, почему ты, имея такие доходы, предпочитаешь проводить время, развешивая купидончиков в витринах?

— Он вроде намекнул, я объяснила, что нуждаюсь во встречах с людьми… что это способствует вдохновению при занятиях живописью. Объяснила, что необходимость ходить на работу заставляет подчиняться определенной дисциплине, в противном случае я так бы и торчала в студии сутками, забывая и о еде и о сне.

Дарси кивнула, соглашаясь с ней.

— Для меня лично звучит убедительно. Значит, когда он собрался отвезти тебя домой…

— Я просто впала в панику, — призналась Молли. — Мы договорились, что он заедет за мной прямо в магазин. Я не хотела, чтобы он увидел мой дом, но почему-то не подумала, что он решит отвезти меня домой.

— Наверное, тебе казалось, что этот вечер никогда не кончится, — мягко предположила Дарси.

Взгляд Молли смягчился, и она улыбнулась своей юной подруге.

— Да, наверное, на это я и надеялась. Во всяком случае, я сообразила сказать ему, что забыла на работе ключи, так что он должен был увидеть, как я звоню другим обитателям дома с просьбой впустить меня. Вот я и позвонила тебе.

— Удивительно, что он не настоял на том, чтобы проводить тебя до самых дверей квартиры… Истинный джентльмен так бы и поступил.

— Он хотел, но я сказала, что должна сначала зайти к тебе, чтобы взять запасные ключи от своей квартиры. А ты будешь смущена, если чужой человек увидит тебя в ночной рубашке, потому что ты очень застенчивая и скромная.

Дарси улыбнулась, ясно испытав удовольствие от такой характеристики.

— А потом, когда ты впустила меня в дом, я просто стала кататься в лифте вверх вниз, пока не убедилась, что он уехал. После чего вызвала такси и поехала домой. Это мне обошлось, — грустно добавила она, — в девятнадцать долларов. И теперь всю неделю я не смогу позволить себе ланч.

— Но ведь игра стоила свеч, так, Молли?

Женщина, рассеянно накручивая на палец завитки волос, обдумывала вопрос.

— Сначала я так и решила, Дарси. И испытала поистине романтические и волнующие переживания. Но теперь, вспоминая все свое вранье, я так ужасно чувствую себя, что просто не знаю, куда деваться от стыда. Меня просто мутит, как подумаю…

— Не стоит так уж переживать, дорогая, — весело бросила Дарси, соскакивая со стола и направляясь к двери. — Ты прекрасно провела время, обзавелась потрясающим новым платьем, которое, видит Бог, ты вполне заслужила. И никто из-за тебя не пострадал. Так на что тебе сетовать?

— Но я ему выдала столько всякой чуши…

— Забудь, — стараясь успокоить подругу, сказала Дарси и улыбнулась ей, стоя на пороге. — Просто забудь. Черт побери, Молли, да ты ведь никогда больше не увидишь этого мужика, так?

— Верно, — с печальной улыбкой согласилась Молли. — Во всяком случае, я на это очень надеюсь.

Но, оставшись одна в своем маленьком кабинетике, Молли поняла, что эти последние слова были еще одной ложью. И более того, самой крупной из всей лжи, которую она себе позволила.

Молли стояла на четвереньках в углу рабочего помещения и, чихая от облаков пыли, вытаскивала картонки с разнообразными мелочами для украшения витрин из огромного шкафа. Прищурившись, она рассматривала поблекшие надписи на ящиках, надеясь найти искусственные цветы.

— Может, тут… нет, здесь, материалы по «здоровым зубам», — бормотала она.

Зазвонил телефон, и она, отряхивая клочья паутины с джинсов и свитера, подошла к столу.

— Алло?

— Молли? Это вы? — У нее перехватило дыхание и гулко заколотилось сердце. Сжимая трубку одной рукой, она другой рассеянно растирала пятнышко грязи на рукаве. — Молли? — Это Кевин. Мне просто захотелось пожелать вам доброго утра.

— Доброе утро, — прошептала Молли.

— У вас уже состоялись те самые важные встречи?

Молли стряхнула очередную нить паутины со свитера.

— Пока еще нет. Видите ли, похоже, что… что сегодня солнце взошло попозже.

Я идиотка, в полной растерянности подумала она. Полная идиотка…

— А я вот думаю, что для меня солнце взошло прошлым вечером, — сказал Кевин, и в голосе его прозвучала такая теплота, что у Молли ослабели ноги, и ей пришлось опуститься на стул.