Секрет для ракетчика - Козлов Константин - Страница 57

Томашенко прекратил вызывать судно по радио, штурман вытянул руку, указывая командиру на мечущуюся на палубе фигурку:

— У них, по-моему, со связью проблемы!

— Не мельтеши, Витя, сам вижу!

Командир заложил вираж, облетая сухогруз с кормы.

— Дай бинокль, — попросил он штурмана, — и подержи машину. — Командир бегло глянул на огромные буквы с названием судна и остановил усиленный оптикой взгляд на висящем на леерах мостика спасательном круге. На обшарпанном красном пластике линялыми белыми буквами через трафарет было набрано «Торквессон». Круг давно нуждался в покраске. Выглядел он настоящим. Он таковым и являлся, вчера вечером его выменял у норвежского боцмана за три бутылки русской водки какой-то русский яхтсмен с ошвартовавшейся рядом посудины. Выменивавший круг «яхтсмен» (Твист) при желании мог и попросту стащить его, но решил не подрывать престиж родной страны, в которой потомки викингов все-таки были гостями. Томашенко обернулся и спросил у застывшего в дверях салона Галушко: — Молчат?

— Как рыбы. Весь диапазон пустой.

— Будем садиться, — принял решение командир. — Топлива все равно больше никуда не хватит.

Вертушка зависла над кормой судна. Кто-то на мостике зажег желтую дымовую шашку, чтобы экипаж определился с направлением ветра.

— И на том спасибо, — буркнул командир, повлажневшей рукой отжимая ручку «шаг-газ». Он выровнял машину и скомандовал технику: — Бросай свой «якорь».

Байт поймал спустившийся сверху трос с крюч ком и зацепил его за приваренную к металлу площадки проушину. Вертолет медленно снижался и наконец коснулся шасси поверхности площадки. Двигатели взвыли с другой тональностью. Подбежали еще несколько человек и принялись крепить шасси машины к палубе растяжками с талрепами. Наконец двигатели машины замолчали, и открылся боковой люк. Первым из вертушки выглянул «Ледолайзер» и установил металлическую лесенку — трап. По ней по очереди спустился весь экипаж. Люди в «строительных» касках молча застыли по краям вертолетной площадки. Лица у них были какие-то мрачноватые и не отражали сути момента. Радости по случаю успешного завершения переброски никто не выказывал.

— Шеф, а как по-норвежски будет «Добрый день»? — поинтересовался борттехник.

— А ты валяй по-русски, мы поймем, — посоветовал ему Байт. В руках людей в оранжевых и желтых жилетах появилось оружие.

— Не дергаться, лапы на загривок! — рявкнул кто-то из разведчиков. На площадку поднялись Терехов, капитан «Есенина» и Медведев. Последним по лестнице взобрался Давыдов.

— Привет, начальничек, — ухмыльнулся узнавший его оператор бортовой электроники. — Давненько не виделись.

— Да вот, пришел проверить подведомственное хозяйство, — парировал майор. — Как себя чувствуете по возвращении из мира теней, Валерий Юрьевич?

— Справа по одному вниз, — приказал Байт, указывая стволом направление движения. Вертолетчики, выстроившись в цепочку, двинулись к лестнице. Внезапно «Ледолайзер» оттолкнул ближайшего разведчика и бросился к краю площадки, за которым синело море. Давыдов потянулся за оружием.

— Не стрелять! — крикнул капитан сухогруза. Озадаченные разведчики на мгновение перевели взгляд на него.

— Уйдет, — сказал Терехов.

— Никуда он не денется, — уверенно сказал капитан.

— А-а, водичка холодная, — с пониманием кивнул Давыдов, он сразу вспомнил о северных конвоях и тонущих в ледяной воде моряках, — далеко не уплывешь.

— Ему до воды еще четыре метра высоты и двадцать длины. У нас в отличие от норвежца вертолетная площадка чуть ближе к центру, — ответил «первый после Бога на корабле».

В подтверждение его слов снизу донесся удар чего-то тяжелого о железо, вопль и отборный мат.

— Еще желающие войти в зал суда на костылях имеются? — устало осведомился Кондратов. — Нет? Тогда топайте по тихому, «игуанодоны» вы мои земноводные. И без фокусов. Надоели уже. Носись тут за вами по земле, в небесах и на море.

ЭПИЛОГ

Следствие продлилось больше месяца. В течение всего этого времени Давыдову приходилось отвечать на множество вопросов, давать устные и письменные ответы. Он вымотался и устал так, что чуть не засыпал на ходу. Больше повезло Сухову, того просто выпустили, и он сидел дома. Наконец отпустили и Анатолия, информация ушла куда-то наверх, и наступило предгрозовое затишье. Пользуясь моментом, Суховы устроили для Терехова и Давыдова «вечер вопросов и ответов», на котором Анатолию в очередной раз пришлось «давать показания». В конце «мероприятия» все участники изрядно поднабрались, и как-то сам собой возник извечный русский вопрос «Как жить дальше?».

— Ну и что вы собираетесь делать дальше, хлопцы? Служить? — спросил Терехов.

— Нет, мы с Денисом тут поговорили, хватит с нас, — покачал головой Вячеслав Кириллович. — Беру его к себе в фирму. Образование есть, а дальше поглядим.

— А ты что скажешь?

— Если честно, то даже и не знаю. Мне до предельного возраста еще трубить и трубить, а до минимальнои пенсии с учетом льготной выслуги три года, — чистосердечно признался Давыдов. — А вы что мне посоветуете?

— Ну, орденов вам за это, конечно, не дадут, — задумчиво произнес Сергей Николаевич. — Хорошо если в покое оставят.

— Это как же? — возмутился Денис. — Мы же… то есть, вы, таких ублюдков на чистую воду вывели! Крупное дело…

— То-то и оно. Много чего темного относительно деятельности вашей конторы наружу вылезло. И очень многим это наверху не понравится. Вы, кстати, когда туда собираетесь?

— Завтра, — сказал Давыдов, — вызывают в кадры.

— Тогда после вашего визита в родные пенаты еще поговорим. Ты вроде бы к своим служить собирался? — уточнил Сергей Николаевич у Анатолия.

— Даже отношение взял.

— Вот и хорошо. Думаю, это будет правильно.

Насчет орденов полковник оказался прав. На месте службы приятелей встретили с прохладцей. В бюро пропусков, в качестве его нового начальника, обнаружился бывший следователь — капитан Захаров. Он строго официально проверил у приятелей документы, изъял у Дениса его постоянный пропуск и выдал обоим приятелям разовые, в отдел кадров.

— Вам еще в финансовую часть зайти нужно, — ехидно предупредил он Давыдова.

— Неужто мне зарплату начислили? — весело поинтересовался майор, стараясь не выдать удивления оттого, что видит собеседника за стеклом бюро, а не за решеткой КПЗ.

— Удержание вам начислили, — прорвало Захарова, — за утерянный пистолет.

— Это еще за какой? — удивился Давыдов. — Я здесь оружие не получал.

— А за «ПС» ВЛ 3421, тот что вы на посту у нашего сотрудника забрали?

— Не, ребята, ну вы загнули, — покачал головой Давыдов. — Найденный в лесу пистолет системы «Стечкина» с номером ВЛ 3421 я сдал сотрудникам ФСБ, а именно майору Медведеву Б.А. Необходимая справка имеется.

Захаров поджал губы и сообщил:

— Не забудьте пропуска отметить, а то вас обратно не выпустят.

Сухов зябко поежился при воспоминании о гостеприимстве местной службы безопасности.

— Не забудем, — пообещал Давыдов. — А вас-то как выпустили? Впрочем, это не надолго.

Оставив Захарова выпускать пары, он, сдерживая смех, увлек приятеля за собой. Хотя на душе было не очень весело: что им скажут, почему пропуска оформили разовые?

В отделе кадров принимали по одному. Первым вошел Сухов. Давыдов полчаса сидел на подоконнике, ожидая его появления. Наконец Денис объявился.

— Ну что? — спросил его Анатолий.

— Рапорт написал. В виде исключения разрешили уволиться по собственному желанию.

— Разрешили-и-и?!

— Зайдешь, сам посмотришь, — усмехнулся Сухов.

Давыдов прошел в дверь с решимостью тореадора. За столом сидел уже знакомый по первому визиту Емельянов.

— Присаживайтесь, — уныло сказал он Давыдову. — Ну и что прикажете с вами делать?

— Не понял, — мрачно отозвался Давыдов. — А какие предложения будут?

— Да никаких, отдел и эскадрилью после ваших похождений руководство решило расформировать. Так что по «вашему профилю» у нас ничего нет. Имеются вакансии в других отделах, но у вас нет московской прописки. Можем предложить место под Питером, должность командира линейно-кабельной группы. Больше ничего. Надеюсь, сами понимаете. — Полковник многозначительно ткнул указательным пальцем в потолок.