Английский детектив. Лучшее - Флеминг Ян - Страница 151

Он выругался и развернулся кругом. Да, рыба сделала то, что так часто делают скорпены, — отплыла искать спасения к ближайшему поросшему водорослями камню, где, уверенная в своем превосходном камуфляже, замерла на дне. Майору Смайту осталось только проплыть несколько футов и нанести еще один удар, на этот раз более аккуратно. Рыба стала биться и извиваться на конце гарпуна.

От возбуждения и небольшой усталости на лбу майора Смайта выступил пот, и он снова почувствовал, как в груди просыпается старая боль, готовая сжать холодными когтями сердце. Он опустил ноги на дно и, проткнув рыбу насквозь, поднял ее, все еще отчаянно бьющую хвостом, над водой. Потом он медленно пошел обратно через лагуну и вышел на песок своего пляжа к деревянной скамейке под виноградом. Потом бросил гарпун с дергающейся добычей на песок и сел отдохнуть.

Примерно минут через пять майор Смайт почувствовал необычное онемение в области солнечного сплетения. Он случайно опустил взгляд вниз, и все его тело окоченело от ужаса и изумления. Участок загорелой кожи, величиной примерно с мячик для гольфа, сделался совершенно белым, посередине этого участка виднелись три параллельных царапинки, и на каждой царапине висела капелька крови. Майор Смайт машинально стер кровь рукой. Царапины были крошечными, как от булавки. Майор Смайт вспомнил стремительный полет скорпены и произнес вслух, с благоговейным страхом, но без злости в голосе:

— Гадина, ты все-таки достала меня. Все-таки достала.

Сидя неподвижно на скамейке и глядя на свое тело, он вспоминал, что было написано про уколы скорпены в книге, которую он как-то взял почитать в институте да так и не вернул, — «Опасные морские животные», американское издание. Он осторожно прикоснулся, а потом пощупал белое пятно вокруг царапинок. Все верно, кожа совершенно онемела, а теперь под ней почувствовалась пульсирующая боль. Очень скоро она превратится в нестерпимое жжение. Потом боль будет расходиться по всему телу и усилится настолько, что он бросится на песок и будет кричать и биться, пытаясь избавиться от нее. Его стошнит, и на губах выступит пена, потом наступит бредовое состояние с конвульсиями, пока он не потеряет сознание. После этого его слабое сердце не выдержит и наступит смерть. Если верить книге, все закончится через пятнадцать минут. Вот и все, что у него осталось, — пятнадцать минут жуткой агонии. Конечно, существуют лекарства: прокаин, антибиотики и антигистамины — если его сердце сможет их выдержать. Но они должны быть под рукой. Даже если он сумеет дойти до дома и позвонить доктору Каузаку, даже если предположить, что у того найдутся эти современные препараты, доктор сможет добраться до «Волн» не быстрее чем за час.

Первый приступ боли пронзил тело майора Смайта и заставил его сложиться пополам. За ним последовал еще один, потом еще и еще, распространяясь по конечностям и животу. Во рту у него появился сухой металлический привкус, губы начало покалывать. Он простонал и упал со скамейки. Хлопанье рыбьего хвоста по песку рядом с его головой напомнило ему о скорпене. На время спазмы прекратились, но все тело его как будто горело. Невыносимая боль словно бы прояснила ему голову. Как он мог забыть! Эксперимент! Как-то, как-нибудь нужно добраться до Осьминожки и отдать ему рыбу.

— Ох, Осьминожка, мой Осьминожка, это последний обед, который ты получишь.

Майор Смайт, бормоча эти слова, поднялся на четвереньки, нашел маску, кое-как, с трудом натянул ее на голову. Потом взял гарпун с нанизанной, все еще живой рыбой и, прижимая к животу свободную руку, пополз по песку к воде.

До кораллового убежища осьминога было пятьдесят ярдов мелководья, и майор Смайт, крича от боли в маску, передвигаясь почти все время на коленях, каким-то чудом сумел проделать этот путь. На подступах к кораллу, где становилось глубже, ему пришлось встать на ноги, и от боли он закачался взад-вперед. Наконец он дошел до нужного места и неимоверным усилием воли заставил себя не шататься, когда окунул голову, запуская в маску воду, чтобы промыть стекло, запотевшее от криков. Потом он осторожно наклонился и, капая кровью из прокушенной нижней губы, стал всматриваться в дом Осьминожки. Да. Коричневая масса все еще была внутри. Она возбужденно шевелилась. Почему? Майор Смайт увидел три красных облачка его крови, медленно опускающихся вниз. Ну конечно! Он чувствовал его кровь. Приступ боли, как копье, пронзил все его тело и заставил его сжаться. Он вдруг услышал, что говорит вслух: «Соберись, Декстер, старина! Ты должен накормить Осьминожку!» Он собрался и, держа гарпун почти за самый конец, опустил рыбу к норе, в которой уже были видны мечущиеся щупальца.

Возьмет ли Осьминожка приманку? Приманку, яд которой убивал его, майора Смайта, но мог быть безвреден для осьминога. Если бы сейчас рядом был Бенгри! Три щупальца, взволнованно шевелясь, появились из норы и стали виться вокруг скорпены. К этому времени глаза майора Смайта уже застилала серая пелена. Он понял, что теряет сознание, и слабо качнул головой. И тут щупальца взметнулись! Но они обвили не рыбу! Они обвили его руку, почти до локтя. Окровавленный рот майора растянулся в жутком подобии улыбки. Наконец-то они с Осьминожкой пожали друг другу руки. Как это мило! Просто чудесно!

Но потом осьминог спокойно и безжалостно потянул руку вниз, и страшная догадка охватила майора Смайта. Собрав остатки сил, он опустил гарпун. Но в результате только вжал скорпену в тело осьминога и подставил ему больший участок руки. Щупальца змейками пробежали вверх по руке и сжали ее еще сильнее. Слишком поздно майор Смайт бросил бесполезный гарпун и стащил с головы маску. Пустой залив огласил захлебывающийся крик, и голова его погрузилась под воду. На поверхности воды появились пузыри воздуха. Потом показались ноги майора Смайта. Легкие волны покачивали его тело, а осьминог исследовал ротовым отверстием правую руку. Потом он осторожно укусил один из пальцев своими клювоподобными челюстями.

Тело было найдено двумя молодыми ямайцами, ловившими рыбу-иглу с каноэ. Гарпуном майора Смайта они подцепили осьминога, убили его традиционным способом, вывернув наизнанку и откусив голову, и привезли все три тела домой. Тело майора Смайта они отдали полицейским, а скорпену и осьминога съели на ужин.

Местный корреспондент «Дейли глинер» сообщил, что майор Смайт был убит осьминогом, но в редакции это заменили на «был обнаружен утонувшим», чтобы не отпугивать туристов.

Позже в Лондоне Джеймс Бонд, сделав для себя вывод «самоубийство», записал в заключении о деле те же слова — «обнаружен утонувшим», добавил на последней странице дату и время и закрыл пухлую папку.

Лишь записки доктора Каузака, который проводил вскрытие, дали возможность добавить своего рода постскриптум к странной и трагической смерти некогда ценного офицера секретной службы.

ЭНН ПЕРРИ

Герои

Ночью всегда было страшнее всего, а зимой ночи длятся от заката, начинающегося примерно в четыре часа, до восьми часов следующего утра. Иногда осветительные ракеты озаряют небо, высвечивая черные зигзаги траншей, тянущиеся, насколько хватает глаз, направо и налево. Должно быть, к этому времени, простираясь от Альп к Ла-Маншу, эти траншеи уже разрезали пополам Францию и Бельгию. Но Джозефа заботил только этот короткий отрезок Ипрского клина.