Английский детектив. Лучшее - Флеминг Ян - Страница 140

— Вы, кажется, выпустили книгу кулинарных рецептов? — спросил он.

Она не ответила, но протянула ему книгу в мягкой обложке, которую сняла с полки. «Готовим из ничего. Блюда из растений», автор — Корин Ласт. Он просмотрел указатель названий и нашел рецепт, который его интересовал. Рядом с ним была цветная фотография шестерых человек, поедающих нечто вроде коричневого супа. Среди ингредиентов значились морковь, лук, зелень, сливки и множество других безобидных продуктов. Последняя строчка гласила: «О сопутствующих напитках см. стр. 171». Заглянув на 171 страницу, он передал книгу Бердену.

— В тот вечер мистер Кингман приготовил это блюдо?

— Да. — Говоря, она немного отклонялась назад и чуть опускала густые блестящие ресницы. Было в этом что-то змеиное и отталкивающее. — Грибы я собрала у себя в саду. Я не понимаю, как Ханна могла ими отравиться, и все-таки это случилось, потому что, когда мы приехали, она прекрасно себя чувствовала. Никакой желудочной инфекции у нее не было, это чушь.

Берден отложил книгу.

— Но всем вам накладывали рагу из одной посуды.

— Как Аксель накладывал Ханне, я не видела, я тогда вышла из комнаты.

Веки ее дрогнули и почти сомкнулись.

— Мистер Кингман всегда мыл посуду сразу, как только убирал со стола?

— Не спрашивайте меня. — Она повела плечами. — Я не знаю. Я знаю, что Ханне действительно стало плохо после того, как она поела то рагу. Аксель не любит врачей, конечно, и, может быть, ему было… стыдно вызывать доктора Касла в тех обстоятельствах. Ханна видела черные круги, и у нее двоилось в глазах. Я очень волновалась из-за нее.

— Но сами вы тоже не стали вызывать врача, мисс Ласт. И даже не поддержали мистера Худа, когда он предлагал это сделать.

— Что бы там ни говорил Джон Худ, я была абсолютно уверена в том, что дело не в грибах. — Когда она произнесла это имя, в ее голосе послышалась нотка презрения. — И я очень испугалась. Я подумала, что у Акселя могут быть неприятности, если дойдет до расследования или какой-нибудь проверки, и это было бы ужасно.

— Мы сейчас и проводим расследование, мисс Ласт.

— Теперь это непросто, да? Ханна умерла. Я хочу сказать, теперь осталось лишь подозревать и строить догадки.

Она проводила их до прихожей и закрыла дверь дома до того, как они дошли до садовой калитки. Дальше вдоль дороги и под кустами росли навозники и еще какие-то грибы, которые Вексфорд не смог распознать: маленькие, похожие на шампиньоны, с розоватыми пластинками под шляпками, а также куст желтых зонтиков и пепельно-серые, формой похожие на уши образования на стволе старого дуба, которые Берден назвал вешенками.

— Эта женщина, — сказал Вексфорд, — мастер простодушной лжи. Она ненавидит Кингмана, но не произнесла ни единого слова против него. — Он покачал головой. — Я полагаю, шурин Кингмана сейчас на работе?

— Вероятно, да, — сказал Берден, — но Джон Худ не был на работе. Он ждал их в полицейском участке, негодуя из-за задержки и угрожая, «если что-то не будет сделано сию же минуту», пожаловаться начальству констебля и даже дойти до министерства.

— Работа уже ведется, — спокойно сказал Вексфорд. — Я рад, что вы пришли, мистер Худ, но, прошу вас, постарайтесь успокоиться.

Вексфорду с первого взгляда стало понятно, что по уровню развития интеллекта Джон Худ находился в разных весовых категориях с Кингманом и Корин Ласт. Это был молодой мужчина двадцати семи или двадцати восьми лет, плотного телосложения, с толстого красного лица которого возмущенно и непонимающе смотрели голубые глаза. «Такой человек, — подумал Вексфорд, — может бросать обвинения направо и налево, не имея ни единого доказательства, такой человек не станет сдерживаться в обществе бывшего учителя и умной спокойной женщины».

Он начал говорить, уже не так буйно, но все еще достаточно несдержанно. Стал повторять то, что уже рассказывал Вердену, и убеждать их, впрочем, не предъявляя ни единого мало-мальски убедительного аргумента, что его зять в ту ночь намеревался убить его сестру и что она выжила исключительно благодаря счастливой случайности. Кингман был безжалостным негодяем, который не остановился бы ни перед чем, только бы избавиться от нее. Он, Худ, никогда не простит себя за то, что не настоял на своем и не вызвал врача.

— Да, да, мистер Худ, но какие именно симптомы были у вашей сестры?

— Рвота, боль в животе, сильнейшая боль, — ответил Худ.

— Больше она ни на что не жаловалась?

— Что, этого недостаточно? По-моему, именно такие симптомы и возникают, когда тебя кормят ядовитой дрянью.

Вексфорд лишь поднял брови. Потом неожиданно переменил тему разговора и сказал:

— Почему брак вашей сестры оказался неудачным?

Не успел еще Худ ответить, а Вексфорд уже понял: он что-то скрывает. Настороженное выражение появилось на его лице и исчезло.

— Ей нужен был другой человек, не такой, как Аксель, — начал он. — У нее были неприятности, ей требовалось понимание, она не… — Голос его замер.

— Она не что? Какие неприятности у нее были, мистер Худ?

— Это не имеет отношения к делу, — смутившись, пробормотал Худ.

— Это я решу. Вы выдвигаете обвинение, вы заварили эту кашу, так что теперь вы не в том положении, чтобы о чем-то умалчивать, — осадил его Вексфорд и вдруг ни с того ни с сего добавил: — Эти неприятности имеют отношение к деньгам, которые она тратила?

Худ замолчал и насупился. В голове Вексфорда вдруг выстроились по порядку все основные пункты того, что ему было известно: фанатизм Акселя Кингмана, направленный на одну конкретную область, отчаянная потребность Ханны в некой поддержке в первые дни замужества. Позже — перемены настроения и деньги, еженедельно расходуемые неизвестно на что суммы.

Он поднял глаза и произнес:

— Ваша сестра была алкоголиком, мистер Худ?

Худу не понравилась такая прямота. Он вспыхнул и оскорбленно сжал губы. От откровенного ответа он ушел. Да, она пила и изо всех сил старалась скрыть свою привычку. Продолжалось это более-менее постоянно еще с того времени, когда распался ее первый брак.

— Другими словами, она была алкоголиком, — подытожил Вексфорд.

— Думаю, да.

— Ваш зять знал об этом?

— Господи, конечно, нет! Аксель бы убил ее! — Тут он осознал все значение этих слов. Может, из-за этого все и произошло. Может быть, он узнал об этом.

— Не думаю, мистер Худ. Я полагаю, первые месяцы их брака она пыталась бросить пить. В это время ей как никогда нужна была поддержка, но она не могла или не хотела объяснить мистеру Кингману, для чего именно. Усилия ее успехом не увенчались, и она постепенно, потому что не могла без этого обходиться, начала пить снова.

— Она уже не так сильно пила, как когда-то! — с трогательной гордостью за сестру воскликнул Худ. — И только по вечерам. Она рассказывала, что никогда не пила до шести, а потом быстро пропускала подряд несколько рюмок, и так тихо, чтобы Аксель не узнал.

Неожиданно в разговор вступил Берден.

— В тот вечер ваша сестра тоже пила?

— Думаю, да. Она без выпивки не могла встречаться с людьми, даже со мной и Корин.

— Кто-нибудь, кроме вас, знал, что ваша сестра пила?

— Мать знала. Мы с ней договорились держать это втайне от всех, чтобы Аксель ничего не узнал. — Он замолчал, а потом довольно резко произнес: — Я рассказал Корин. Она изумительный человек и очень, умна. Я беспокоился и не знал, что делать. Она пообещала, что ничего не скажет Акселю.

— Понятно. — У Вексфорда были свои причины полагать, что она этого не сделала.

Погруженный в свои мысли, он встал, прошел по кабинету и остановился у окна. Разговор продолжил Берден, и ответы Худа долетали до него отдаленным неясным шепотом. Потом он услышал, как Берден голосом погромче произнес:

— На этом пока все, мистер Худ, если главный инспектор не хочет ничего у вас спросить.

— Нет, нет, — отрешенно проговорил Вексфорд и, когда Худ с несколько озлобленным видом ушел, сказал: — Пора обедать. Уже начало третьего. Лично я воздержусь от блюд, в которых есть грибы, даже psalliota campestris.