Последняя милость - Пенни Луиз - Страница 69

Затем, что это была голова орла с разинутым клювом. Потемневшая, грязная, дешевая версия того, что он видел некоторое время назад на экране монитора. На эмблеме Элеоноры Аквитанской, логотипе компании Сиси и кулоне нищенки было одно и то же изображение.

Убийца забрал кулон не потому, что тот мог послужить уликой против него. Нет, кулон служил доказательством гораздо более страшной для убийцы вещи. Он доказывал, что между Элле и Сиси существовала связь. Причем эта связь не ограничивалась символикой.

Элле была матерью Сиси.

— Не может быть, — Бювуар надел перчатки и протянул руку к кулону. — Матерью Сиси де Пуатье была какая-то нищенка?

— Именно так, — подтвердил Гамаш, набирая номер телефона.

— Я ничего не понимаю, — сказал Бювуар, и Лемье молча порадовался, что не ему пришлось делать это признание. Сидя за своим компьютером, Николь время от времени украдкой поглядывала в сторону разговаривающих мужчин и наблюдала за тем, как Лакост встала из-за стола и присоединилась к ним.

—  Oui, allô, — говорил в трубку старший инспектор. — Терри Мошер на месте? Да, я подожду. — Он прикрыл трубку рукой и повернулся к сотрудникам: — Каковы шансы, что совпадение изображения на кулоне мертвой нищенки и логотипе Сиси случайно? Я еще мог бы это допустить, если бы на них была изображена, например, бабочка. Или цветок. Или какой-нибудь другой распространенный символ. Но это? — Он указал на кулон в руке Бювуара. — Вы знаете многих женщин, которые стали бы носить подобное украшение?

Бювуар был вынужден согласиться, что если бы он подарил своей жене кулон с головой какого-то ненормального орла, она бы вряд ли его поблагодарила. Это было не простое совпадение. Но это еще не делало Элле и Сиси матерью и дочерью.

— Да, алло! Месье Мошер? Это старший инспектор Гамаш. Все хорошо, спасибо, но у меня к вам один вопрос. Вы говорили, что когда Элле несколько раз приходила в приют миссии «Олд Бруэри», она расписывалась в журнале. Вы не могли бы найти эти записи? Да, я подожду. — Он снова повернулся к остальным. — Надо отослать кулон в лабораторию, чтобы они сделали все необходимые анализы.

— Я сама завезу его по дороге домой, — предложила Лакост.

— Хорошо. Чем скорее мы получим результаты, тем лучше. Они нам понадобятся уже завтра. Нам нужны не только отпечатки пальцев, но и анализы крови. Да, я вас слушаю, — Гамаш снова повернулся к телефону. — Понимаю. Да. Вы не могли бы отправить мне эту страницу по факсу прямо сейчас? А сегодня вечером наш агент заедет к вам за журналом. Merci infiniment [67].

Гамаш повесил трубку и задумался.

— Что? Что он сказал? — спросил Бювуар.

— Я был глупцом! Когда вчера вечером я попросил его проверить журнал, он подтвердил, что Элле в нем расписалась. И я подумал, что он имел в виду, что она расписалась как Элле.

Факс прозвенел и начал печатать. Все нетерпеливо следили за тем, как распечатка мучительно медленно выползает из аппарата. Когда факс закончил работу, Бювуар жадно выхватил из него распечатанную страницу и впился в нее глазами.

ТВ Боб Френчи

Малютка Кэнди L

—  L, — тихо сказал он, протягивая распечатку Гамашу. — Эл [68], а не Элле.

— Ее звали Эл.

Гамаш задумчиво вернулся к своему столу, взял в руки шар Li Bienи развернул его так, чтобы получше рассмотреть букву L. Она была написана точно так же, как в журнале.

Кем бы ни была женщина, создавшая это удивительное произведение искусства много лет назад, недавно она искала приюта в миссии «Олд Бруэри», спасаясь от убийственного холода. Она стала бродяжкой, бездомной нищенкой. И в конце концов превратилась просто в безымянную жертву убийства. Но теперь Гамаш чувствовал, что ему удалось вернуть ее домой. В Три Сосны. Эл была матерью Сиси. В этом старший инспектор не сомневался. Но тогда возникал другой вопрос. Эл убили. Сиси убили.

Кто-то упорно истреблял женщин в этой семье.

Глава 30

Гамаш с Бювуаром быстро одевались. Бювуар уже нажал кнопку на дистанционном ключе и запустил двигатель, чтобы он успел хоть немного прогреться.

— Минутку! — Гамаш снял шапку, вернулся к столу, пододвинул телефон и набрал номер. — Говорит старший инспектор Гамаш, Сюртэ Квебека. Я могу поговорить с дежурным офицером?

Бювуар, уже собиравшийся выйти, обернулся и жестом показал Николь, чтобы она присоединилась к ним. Николь с готовностью вскочила из-за стола.

— Нет! — Гамаш прикрыл трубку рукой и повернулся к ней. — Вы останетесь здесь. Агент Лемье, одевайтесь. Вы поедете с нами.

Слова Гамаша прозвучали, как пощечина. Николь застыла на месте, наблюдая за агентом Лемье, который быстрым шагом направился к двери. Проходя мимо нее, он попытался изобразить извиняющуюся улыбку. Николь готова была убить его.

Бювуар бросил на шефа озадаченный взгляд, развернулся и вышел на мороз. Инспектор думал, что готов к тому, что ожидает его снаружи, но он ошибался. Температура упала еще на несколько градусов. Мороз буквально обжигал кожу, и несколько метров, отделяющих его от машины, Бювуар преодолел мощным спринтерским рывком. Промерзший двигатель надсадно гудел, пытаясь разогреться. Казалось, нутро автомобиля промерзло насквозь. Окна затянуло изморозью, и, рывком открыв жалобно заскрипевшую дверцу, Бювуар схватил пару скребков и принялся отчищать окна. Ледяная стружка летела из-под лезвий, как опилки из-под рубанка плотника. Лемье присоединился к нему, и работа пошла быстрее. Слезы застилали глаза, и Бювуару казалось, что ко всем открытым участкам его кожи приложили раскаленное железо.

— Я предупредил о нашем приезде. Он ждет нас, — сказал Гамаш, забираясь в салон и автоматически пристегиваясь ремнями безопасности, хотя ехать им предстояло не больше километра. В любой другой день они бы прогулялись пешком. Но не сегодня.

Вскоре они уже были на месте. Всю дорогу Бювуар был слишком озабочен тем, чтобы машина не заглохла на морозе, а потому не особенно задумывался над конечным пунктом их назначения. И только остановив машину, он до конца осознал, куда именно они приехали. Бывший дом Хедли. Когда Бювуар был здесь в последний раз, он чуть не погиб. Это место внушало ему ужас. Оно напоминало алчущего крови монстра. Лемье быстро выпрыгнул из машины и был уже на полпути к входной двери, прежде чем Бювуар смог заставить себя пошевелиться. Почувствовав тяжесть руки Гамаша на своем плече, он обернулся и встретился с ним взглядом.

— Все будет в порядке, Жан Ги.

— О чем это вы, шеф? Я не понимаю, — огрызнулся Бювуар.

— Конечно, не понимаешь, — согласился Гамаш.

Наконец входная дверь открылась, и Лайон отступил назад, приглашая их пройти в холл.

— Я бы хотел видеть Кри. — Голос старшего инспектора был вежлив, но тверд.

— Она в кухне. Мы как раз садились за стол.

Лайон выглядел озадаченным и сбитым с толку. Бювуару он показался лишь оболочкой от человека, полностью выхолощенной и лишенной всякого внутреннего наполнения. Ему было интересно, о чем думает этот человек, если он вообще способен думать. Инспектор огляделся по сторонам. В последний раз, когда он здесь был, электрический свет не горел, и он видел только то, на что падал луч фонарика, то есть не видел почти ничего. Поэтому сейчас Бювуар удивился, увидев, что это страшное место более-менее похоже на обычный дом. Именно это и было самым ужасным в подобных местах и их обитателях. Они выглядят вполне нормальными. Потом это место засасывает тебя внутрь, дверь за тобой закрывается, и ты оказываешься в ловушке. Рядом с монстром. Внутри монстра.

Бювуар старался отогнать эти мысли. Это просто дом, внушал он себе. Обычный, нормальный дом.

— Проходите сюда. Она здесь.

Следом за Лайоном они прошли в кухню. Бювуар удивился, обнаружив, что там пахнет вкусной домашней едой.