Последняя милость - Пенни Луиз - Страница 48

— Агент Лемье слушает! — раздался в трубке оглушительный крик.

— Это Гамаш! — прокричал он в ответ, хотя не смог бы объяснить, почему, собственно, нужно кричать.

— Шеф, я так рад, что вы позвонили. Вы получили рисунок, сделанный художником Сюртэ? Он сказал, что отправил его вам по электронной почте.

— Я как раз открываю сообщения. Что он сказал и почему мы кричим?

— Просто я сейчас на автобусной станции, и только что пришел автобус. Художник сказал, что, судя по всему, Элле умерла, сжимая в руке какой-то предмет, и он врезался в ее ладонь.

— Поэтому и остался такой четкий отпечаток?

— Точно. — Наверное, автобус уехал или водитель выключил мотор, потому что фоновый шум затих и агент Лемье заговорил нормальным голосом. — Я отдал ему фотографию, сделанную во время вскрытия, и он сделал набросок, как вы и просили. Рисунок, правда, не очень четкий. Да сами увидите.

Разговаривая с Лемье, Гамаш быстро просматривал сообщения в поисках того, которое ему должен был прислать эксцентричный художник, угнездившийся в недрах главного управления Сюртэ. Наконец он его нашел, кликнул мышкой и стал ждать. Из-за того что в полевых условиях подключение к Сети шло по обычной коммутируемой телефонной линии связи сообщение открывалось мучительно долго.

Наконец на экране стала постепенно проявляться картинка.

— Я разговаривал с другими бродягами. Расспрашивал их об Элле, — продолжал Лемье. — Этот народ не слишком разговорчивый, но большинство все же вспомнило ее. Из-за ее места между ними даже возникла потасовка. Судя по всему, в их среде оно считалось чем-то вроде пентхауза. Прямо над решеткой теплотрассы. Странно, что она решила его сменить.

— Действительно, странно, — пробормотал Гамаш, впившись взглядом в экран монитора. На нем уже проявилась половина рисунка. — Вы хорошо поработали, Лемье. Поезжайте домой.

— Слушаюсь, сэр.

Представив себе довольное лицо польщенного похвалой Лемье, Гамаш невольно улыбнулся.

В течение следующих пяти минут Гамаш гипнотизировал взглядом экран, с нетерпением ожидая, когда картинка проявится полностью. Когда же это наконец произошло, старший инспектор откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и долго задумчиво рассматривал изображение, совершенно забыв о времени.

Без двадцати пяти шесть Гамаш спохватился. Пора было отправляться на встречу с судмедэкспертом.

Глава 21

Когда улыбающийся Гамаш вошел в бистро, доктор Шарон Харрис уже успела уютно устроиться в мягком кресле с бокалом Дюбонне. Извинившись за опоздание, он тоже заказал Дюбонне и сел в кресло напротив, у многостворчатого окна, из которого открывался прекрасный вид на замерзший пруд и по-рождественски украшенные деревья. В очаге весело плясали языки пламени. Доктор Харрис, которая до этого рассеянно теребила белый ярлычок, свисающий со стола, вдруг обратила внимание на надпись.

— Двести семьдесят долларов, — прочитала она.

— Надеюсь, что это не цена Дюбонне? — испуганно спросил Гамаш. Его рука с бокалом замерла на полпути ко рту.

— Нет, — рассмеялась Шарон. — Это цена стола.

— Слава богу!

Гамаш сделал небольшой глоток вина и улыбнулся. Он совсем забыл. Вся мебель, все столовые приборы в этом бистро были антикварными, собранными Оливье. А само бистро было по совместительству еще и антикварным магазином. Здесь продавалось абсолютно все. Посетитель мог, например, выпить вино и приобрести хрустальный бокал, из которого его пил. Кстати, бокал, который в этот вечер достался Гамашу, был очень красивым. Он приподнял его так, чтобы отблески огня падали на острые грани, и они тотчас же заиграли всеми цветами радуги. Гамаш почему-то сразу вспомнил о чакрах.

— Вы все еще собираетесь сюда переехать? — спросил он, перехватив задумчивый взгляд Шарон, устремленный в окно.

— Если здесь будет продаваться дом, обязательно. Хотя обычно их очень быстро покупают.

— Год назад продавался бывший дом Хедли.

— Боже избави меня от этого места! Хотя, должна признаться, что цена была очень соблазнительной. Они отдавали его практически даром.

— И сколько за него просили?

— Не припомню точной цифры, но меньше ста тысяч.

—  C’est incroyable [59], — Гамаш взял из вазочки немного орешков кешью.

Доктор Харрис обвела взглядом быстро, которое быстро наполнялось посетителями.

— Кажется, никто особенно не переживает по поводу произошедшего убийства, — сказала она, повернувшись к Гамашу. — Судя по всему, наша жертва не пользовалась особенной любовью местных жителей.

— Похоже на то, — согласился Гамаш. — Кстати, это она купила дом Хедли.

— Понятно, — сказала доктор Харрис.

— Что именно вам понятно? — поинтересовался Гамаш.

— Для того чтобы купить этот жуткий дом, человек должен быть бесчувственным как бревно. Мне было неприятно даже смотреть на его фотографию в компьютерном каталоге.

— У каждого человека свое эмоциональное восприятие действительности, — улыбнулся Гамаш.

— Согласна. Но вот вы, например, купили бы его?

— Моя бы воля, я бы к нему даже близко не подошел, — заговорщицким шепотом сообщил он. — У меня от этого места мороз по коже. Так что вы там для меня приготовили?

Доктор Харрис достала из портфеля папку, положила ее на стол, взяла горсть орешков и, откинувшись на спинку кресла, принялась с отсутствующим видом потягивать вино, глядя на заснеженный пейзаж за окном.

Гамаш надел полукруглые очки для чтения и в течение десяти минут внимательно изучал отчет о вскрытии. Наконец старший инспектор закрыл папку, отодвинул ее в сторону и сделал глоток Дюбонне.

— Ниацин… — задумчиво произнес он.

— Ниацин, — кивнула доктор Харрис.

— Расскажите мне, что вы об этом думаете.

— Если не считать ниацина и того, что ее вес был немного ниже нормы, наша убитая была абсолютно здоровой сорокавосьмилетней женщиной. Она рожала. Вскоре у нее должна была наступить менопауза. Все совершенно естественно и нормально. Ступни обуглены, на ладонях ожоги, повторяющие форму алюминиевой трубки — верхней перекладины спинки раскладного стула. Кроме этого, на одной ладони небольшой порез, но он довольно старый и почти заживший. Все идеально вписывается в картину смерти от удара электрическим током. Кроме одного. Ниацина.

Гамаш наклонился вперед, снял очки и легонько постучал ими по картонной папке.

— И что это такое?

— Витамин В 3. — Доктор Харрис тоже наклонилась вперед, чтобы можно было говорить тише. — Обычно его прописывают для понижения уровня холестерина, но некоторые сами принимают его, чтобы стимулировать мозговую активность.

— И что, действительно помогает?

— Медицина об этом умалчивает.

— Тогда почему кое-кто все же приписывает ему это свойство?

— Ниацин вызывает приток крови к лицу. Я могу предположить, что однажды кто-то заметил, что после приема ниацина на щеках появляется румянец, понял, что это означает, и решил, что если кровь приливает к голове, то…

— Это повышает активность мозга, — закончил за нее Гамаш.

— Разве это не очевидно? — презрительно фыркнула Шарон Харрис. — Боюсь, что если человек способен прийти к такому выводу, то ему просто нечего стимулировать, потому что у него попросту нет мозгов. Нормальная суточная доза составляет пять миллиграмм. После ее приема немного ускоряется сердцебиение и повышается давление. Как я уже сказала, врачи довольно часто прописывают его пациентам, у которых слишком высокий уровень холестерина. Но для его приобретения не нужен рецепт. Его можно спокойно купить в любой аптеке. Его даже добавляют в некоторые сухие завтраки. Так же, как и тиамин, то есть витамин В 1.

— Если нормальная суточная доза пять миллиграмм, то сколько было в крови у Сиси?

— Двадцать.

— Ого! Это сколько же сухих завтраков нужно съесть?

— Будем предъявлять обвинение производителям?